— Меня и на троих хватит, не переживай, — рычит, дёргая меня за лодыжки и под себя укладывая.
Сверху наваливается, и его твёрдая, горячая плоть прямо мне в лепестки упирается.
Тяжело дышу от предвкушения и страха. Я не готова, всё слишком быстро и неправильно развивается.
— Теперь ты меня не принимаешь, Лори! — Хитэм жадно целует моё лицо, сдавливает ягодицы твёрдыми пальцами.
— Легко тебе говорить, когда ты меня даже не видишь! — толкаю его в грудь.
Я хочу видеть его глаза. Читать в них правду. А не прятаться в темноте от стыда, что я теперь вот такая.
Хочу убедиться ещё раз, что Хитэму в самом деле не важно, молодая я и или старая.
Щелчком дракон возвращает в кристаллы магический свет.
Ничего не меняется, он смотрит всё с той же лаской во взгляде. Но чуть замедляется, как будто теперь растягивает удовольствие. Каждой секундой близости наслаждается.
Обводит кончиками пальцев моё лицо, убирая волосы. Ведёт большим пальцем по приоткрытым губам, внимательно наблюдая за реакцией.
— Прости меня, — шепчет с болью. — Я наломал много дров. Но я всегда любил и хотел тебя — с первого раза, как встретил по-настоящему. До этого ты не была чем-то реальным. Просто галочкой в очередном списке побед короля. Ты научила меня видеть больше. С момента, как ты отходила меня той мокрой тряпкой, я пропал. Потерялся в твоих дерзких глазах навсегда…
Тут сложно не улыбнуться. Эпичный был с тряпкой момент.
— А если бы я не была такой дерзкой и не сбежала, то и сидела бы сейчас в твоём дальнем поместье, растила бы тебе наследника. А ты бы и дальше жил в своё удовольствие?
Хитэм не смеётся в ответ.
— Если бы ты не была такой дерзкой, Лориэль, ты бы не стала моей истинной.
А затем наклоняется и целует медленно, со значением. Рот открывает широко и захватывает мои губы страстно, будто их пожирает. И стонет, когда я робко ему отвечаю.
— Перестань! — снова сопротивляюсь.
Мы смотрим друг на друга, тяжело дыша.
И вроде уже достаточно подтверждений, что Хитэм принял меня, но мне всё мало. Да, я жадная!
— Это всё наша связь. Она ослепляет тебя, — бормочу, напряжённо вглядываясь в пылающие глаза с вертикальным зрачком. — Дракону всё равно, молодая у него истинная или старая.
— Ну, хватит уже противиться, Лори, — вздыхает Хитэм и неохотно выпускает меня из объятий.
Шарит по полу, а затем возвращается и протягивает мой браслет.
— Ты в любом возрасте прекрасна, — уговаривает не волноваться, пока я снова скрываю метку. — И ты не такая уж старая, не преувеличивай. Зрелая женщина, но не совсем уж старуха.
Дурацкий браслет не застёгивается, предатель. Как будто сговорился с истинным против меня.
— Твой новый облик не влияет на меня, — король сжимает мою трясущуюся руку, призывая не нервничать так. — Оставь как есть. Близость двух истинных — гораздо приятнее, чем обычная связь. Потом починю, если захочешь. А сейчас позволь случиться тому, чего не избежать.
Глава 71. Чары
Я расслабляю пальцы, и ненужный браслет падает на кровать.
— Я не воспринимаю твою новую внешность как старость, — ласкает Хитэм моё лицо. — Скорее уж, как проклятие. А если бы я вдруг стал седым и старым, ты бы от меня отказалась?
— Конечно, нет, — не задумываясь, отвечаю. — Но старому королю иметь молодую жену — не зазорно. А если наоборот, то это вызовет в обществе раскол и неодобрение. Шушуканье. Смех.
— Никто не посмеет, — подхватывает меня под бёдра и меняет положение на постели. — А если кто вякнет, язык отрежу.
Теперь он лежит на спине, а я — сижу на нём.
Бретели съезжают с плеч, сорочка собирается на талии, обнажая мою пышную грудь. Если бы я не была кормящей мамой, выглядела бы, наверное, совсем печально. Но хотя бы за форму груди я не волнуюсь, она красивая, полновесная.
Медленно седлаю своего мужчину, вбирая его твёрдый член. Оба стонем от удовольствия, мурашки разбегаются по коже и ударяют в низ живота.
Хитэм хватает меня за бёдра и насаживает сильнее. Приподнимается, и контакт становится ещё теснее.
Двигаться начинает в горячем ритме. Каждый новый толчок — глубже. Ощущения — слаще, острее.
Я забываю обо всём, когда мой истинный с рычанием ускоряется, одной рукой придерживая за талию, второй — сжав волосы на затылке. Учит меня скакать на нём наездницей, быстрее, сильнее.
Изгибаюсь от удовольствия, накатывающего волнами с каждым толчком. Задыхаюсь, когда Хитэм покусывает шею и обжигает хриплым дыханием. Захватывает в плен сосок, и я кричу.
Это так горячо, так отчаянно. Мы оба — на грани. Сгораем в огне нашей страсти.
Метки пульсируют, раскатывая жар магии по венам. Достигая чресел, жар подпитывает костёр.
Это сильнее в сто раз, чем всё, что было между нами до этого. Эмоции переплетаются, струны натягиваются и звенят. Взаимные чувства многократно усиливаются друг другом.
Я лечу к вершине стремительно. Умираю и возрождаюсь в объятиях истинного, когда меня накрывает мощным оргазмом.
Ощущение, что я самовозгораюсь, не затихает, а становится вдруг невыносимым. Рвётся из грудной клетки зверем, требующим свободы. Метка словно растекается под кожей и теперь жжёт всё тело, я сгораю до пепла, до самых костей.
Кожа покрывается скорлупой, которая с глухим хрустом трескается. Чувство перерождения застигает меня врасплох.
Электризуется воздух, поднимая волосы. Частицы магии разлетаются, как в замедленной съемке. Весь мир застывает, течение времени на миг останавливается.
Я словно взлетаю в воздух и парю, всей кожей ощущая полное обновление.
А затем мир взрывается.
Осколки меня прежней разрезают воздух и растворяются в нигде. Ударная волна высвобожденной энергии выбивает стёкла в окнах, рвёт занавески и разбивает всю посуду в доме.
Запах огня слизистые обжигает. Звук оглушает. А когда зрение и слух возвращаются, из детской раздаётся плач Тэми.
— Ой! — скатываюсь с мужчины, возвращаю сорочку на плечи и спешу к дочери, которую мы разбудили.
— Лори! — Хитэм что-то хочет сказать, но я спешу.
Малышка вывернулась из пелёнок и сучит ручками-ножками, недовольно морща носик.
— Лоо-рии, — приобнимает меня Хитэм и целует в висок, с интересом заглядывая через плечо.
Обжигающе гладит и мнёт мою талию, пока я шустро меняю дочке мокрую пелёнку, заворачивая её в сухую и чистую.
Кладу на бочок и толкаю люльку, которая равномерно раскачивается, усыпляя малышку снова.
И чувствую бедром, что мой мужчина снова меня хочет. Он не отпустит меня сегодня ни на минуту. Нас ждёт бессонная ночь.
Я тоже соскучилась. Очень.
— Ло-ри, — шепчет, утягивая меня за собой. — Ну же. Идём скорее. Что покажу.
И не к кровати ведёт, а к единственному уцелевшему зеркалу в доме. Только трещинка маленькая в уголке.
— Какой бардак мы устроили, — ворчу, переступая через валяющиеся повсюду осколки и не сразу понимая, что именно он мне показывает.
Пока он не берёт меня за подбородок и не заставляет посмотреть на своё отражение.
— Чары разрушились, — за шею прикусывает и вжимает между моих ягодиц свой твёрдый орган, пока я шокированно пялюсь на себя в зеркало.
Растрёпанная и раскрасневшаяся. Красивая. Молодая .
— Ох…
Опускаю взгляд на ровную кожу рук, недоверчиво трогаю гладкое лицо. Перебираю волосы, снова золотистые, а не седые. Упругие, здоровые кудри.
— Как это возможно? — поворачиваюсь к королю лицом, веду тонкими пальцами по его плечам и тону в обжигающем взгляде.
Он целует. Впивается в мои губы, словно насытиться не может.
— Истинность сильнее любого колдовства, — бормочет между жадными касаниями, а затем отрывает меня от пола, сажает на свои бёдра и опять в кровать несёт.
— А с Урухвильдой теперь что будет? — хмурюсь, падая в мягкие подушки и принимая вес своего возлюбленного.
— Мне как-то плевать, — кусает меня за рёбра, заставляя ойкнуть, и смеётся довольно. — Попользовалась — и ладно. С неё хватит.
