Поэтому просто обняла Лину, понимая, что она беспокоится за меня, вот и старается изо всех сил.
— Постараюсь последовать твоему мудрому совету, но ничего не обещаю.
— Пожалуй, стоит Листу намекнуть, а то вы ещё год кругами ходить вокруг друг друга будете! — прищурила на меня свои бесстыжие лисьи глаза Лина.
Ну вот, что за личности меня окружают? Что Велдран, что Лина… один Оруш благоразумие сохраняет и от советов воздерживается.
— Лин, сами разберёмся…
— В чем разберёмся? — вырос за спиной лисички зеленоглазый наёмник. — Беда какая опять приключилась? Почему мне сразу не сказала, родная?
— Сам должен был догадаться давно! — фыркнула Лина и, резко развернувшись рыжими кудряшками едва полукровку по носу, не щёлкнула. Тот просто отклониться успел.
— О чём? — переспросил Лист у лисичкиной спины, но та ещё раз фыркнула и наедине нас без всяких объяснений оставила.
— Не обращай внимания, — попыталась я словами разгладить залёгшую складку непонимания меж бровей наёмника. — Все вопросы обсудили?
— Нет. За тебя беспокоился. Ты так быстро ушла… подумал, что плохо тебе стало, — с тревогой он в моё лицо вглядывался… а у меня внутри всё нежностью затопило и сердце к нему рвалось, и дыхание перехватило.
— Всё хорошо. Не переживай…
— Буду переживать, нежная моя, буду. Это моё право переживать за тебя, заботиться и от всех бед оберегать, — резко он ко мне шагнул, и я с радостью в его объятия нырнула. — Рия… Рия… — до сладкой боли сжимал меня в своих руках Лист, а у меня всё сладкой дрожью внутри откликалось. — Прости меня, за всё прости. Не по своему желанию, но больно тебе сделал…
— Лист, не надо… — прошептала я куда-то в грудь наёмника.
— Надо, любимая, надо! Виноват. Виноват, что сразу её не оттолкнул, виноват, что доверие твоё в полной мере не заслужил, иначе бы и мысли у тебя ни одной не возникло, что предать тебя мог и от своего счастья отказаться… — рвано выдохнул он мне, а у меня душа вместе с его болела. — Знаешь, когда мне барьер надо было установить, ты перед этим обо мне думала… а по связи всё это почувствовал. Рия — ты моя сила и моя опора. Твои чувства меня сильнее делают… Ты бы видела, как морды у Старейшин вытянулись, когда древняя магия на мои слова откликнулась, — хмыкнул Лист, — ждали, что сдохну, а нет уж им. У меня есть смысл жизни, Рия. Ты — мой смысл, моя душа и моя жизнь. Моя лианэль… Верь мне, свет мой, я никогда тебя не предам…
— Знаю. И ты прости меня, родной, что вот так по дурости убежала… — вновь лицо я спрятала на широкой груди своего избранника, потому что стыдно было, — что не подошла, что даже мысль об этом допустила…
— У нас с тобой ещё целая жизнь впереди, нежная моя. Безумно счастливая жизнь, — отстранил меня от себя Листиэль и моё лицо поцелуям покрывать начал, лёгкими, как первый весенний ветерок, и нежными, словно лепестки роз. Когда его губы мои накрыли, меня вихрем его страсти закружило, сладким и безумным, все непонимания сжигающим.
— Нет! Ну нашли время! У нас там ещё не всё злодеи переловлены, не всё Алтари разрушены, а они тут…! — раздалось недовольное шипение Велдрана, и Лист от меня с мучительным стоном оторвался. — Так, сокровище моё, марш спать! А ты, ушастый, которому такое счастье совершенно незаслуженно привалило, марш за мной! Разговор есть! — командным тоном заявил мелкий чешуйчатый и с видом военачальника по коридору потопал. Мы стояли, не двигаясь, не желая этот момент хрупкого счастья разрывать. — Так, я не понял! — с недовольным видом дракончик на нас обернулся. — Я тихо сказал, что ли? Или невидимым стал?
Глава 46
Листиэль
Лишь убедившись, что его льдинка в комнату зашла, полукровка за нетерпеливо сопящим дракончиком последовал.
Счастливая улыбка сияла на лице наёмника, сила горным водопадом бурлила в крови, а кровь Перворождённых звонкой трелью пела внутри, обостряя всё чувства и желания. Лист с большим трудом подавил в себе порыв послать всё в бездну и зайти в комнату вместе со своей лианэль… утонуть в её глазах, забыться в её объятиях и раствориться в сладкой неге…
— Ты чего? — с подозрением на него Велдран прищурился. — Ты и так бестолковый был, а вот с этой идиотской улыбкой и вовсе дурак дураком! Ты это… не сияй так активно. Когда брови хмуришь и молчишь, более умным выглядишь.
— Не завидуй, мелкий, — легко на эту шпильку Листиэль ответил, а его улыбка ещё шире стала: — Всё же прав был Мартерийский — ты не дракон, ты ехидна чешуйчатая.
— Чем и горжусь! Навык, оточенный столетиями! Рад, что и вы оценили его по заслугам. Пошли сюда, сейчас я быстро эту улыбку с твоего лица сотру! — решительно Велдран рявкнул и в первую же комнату, где дверь приоткрытая была, наглой змейкой скользнул.
— Э, нет, мелкий! Ничего у тебя не получится! Мою улыбку только лианэль стереть может. А еë сердце поёт песнь любви, я знаю это, чувствую душой и…
— Ага-ага, каждой волосинкой, каждой пылинкой и дрожишь в предвкушение до кончиков своих длинных ушей, — обесценил в один миг всю глубину чувств, которые Листа переполняли, неугомонный дракончик.
— Да нет у меня эльфийский ушей! — рявкнул Лист. — Что ты к ним прицепился?
— Вот, у тебя даже ушей нет, а всё туда же! — радостно оскалился Ведран, исключительно довольный, что Листа довести удалось.
— Если ты меня звал, чтобы поиздеваться, то я тебе сейчас чешуйки повыдёргиваю и Рие шикарный пояс сделаю!
— Дель Артрусский Избранный Артера. Он главный во всём этом ядовитом гадючнике. Сильный, хитрый и многолетний упырь, который накинул отслеживающий маячок на нашу драгоценную и умыкнуть её может в любой момент! — без малейшего перехода вывалил дракончик на онемевшего Листа всю информацию, которую наёмник пропустил. — Если это случится, вытащить мы её уже не сможем. Он порталом Рию куда угодно перенесёт, и у нас просто не хватит времени выцарапать её обратно. До проведения ритуала примерно две седмицы осталось. Этот упырь уже шороху среди артериаров навёл, присутствие своё обозначил, положение своё упрочил, к уничтожению всех несогласных приступил…
— Ты можешь этот маячок снять? Ты же Великий Дракон! Для тебя нет ничего невозможного! — счастливая улыбка действительно исчезла с лица полукровки, как того и добивался Велдран.
— Нет, пробовал уже. Артрусский его на ауру Рии прицепил, как раз к божественному благословению, что золотыми точками в её ауре сияют. Я не знаю, как его плетение развеять, но зато придумал, как отслеживающую нить на другой объект перекинуть…
— На меня перекинь! Нас с Рией нити истинности связывают, а они тоже в ауре отслеживаются, — без раздумий Лист ответил. Он сам был готов подставиться, только бы любимую из-под удара вывести.
Велдран притих, внимательно в зелень глаз наёмника вглядываясь. Вековая мудрость и понимание на дне золотистых омутов дракончика разливалась. Истинность… одна жизнь на двоих, одна судьба на двоих, один путь для двух сердец…
Встряхнувшись, золотой дракончик, в предвкушающей ухмылке оскалился, словно и не было ничего:
— Слушай, ушастый, а ты не такой уж дурак! Сразу догадался. Только сейчас нити истинности недостаточно прочны, пусть и крепнут день ото дня, тем более, когда вы вместе… Смекаешь, о чём я?
— Смекаю, мелкий, смекаю. Только давай, ты в нашу постель не будешь морду свою наглую совать! Сами разберёмся! — возмущённо Лист на него зашипел. Вот ещё не хватало! Сами с Рией все вопросы утрясут! Тем более Листиэль хотел всё правильно сделать… что ж, придётся ускориться.
— Ладно, сами так сами, только не тяни, ушастый, времени всё меньше, — подозрительно покладисто Велдран ответил. — Сейчас Артрусский немного занят будет: пока всем внушение сделает, Храм и один из Алтарей они всё-таки прошлёпали, потери возмещать как-то надо… хотя, может, он приятное с полезным совместит: и слуг Артера накажет, и потерю такого количества энергии за их счёт восполнит. Артрусский тот ещё затейник. В любом случае два-три дня у нас в запасе есть.
