С новой силой на Артрусского орки бросились, с двух сторон атакуя. Неимоверной силы замах орочьих секир был, но эрнутхелец их отбил, пусть и отступил на один шаг под яростным напором представителей племени Яростные, но вполне достойно сразу против двоих держался, пока ему это не надоело и очередным заклинанием он могучих Штырхов, как котят от себя отшвырнул.
Тар в бой вступил, рыча от ярости. Артрусский и ему отпор дал. Наши друзья безукоризненно сталью владели, но и противник им равный попался, а по факту — сильнее.
Золотым штормом на черноволосого лорда с неба князь Миртар обрушился, выпустив когти, что кинжалам ни остротой, ни размерами не уступали, и воинственным клёкотом пространство оглашая. Артрусский отскочил с линии атаки, и волной с его пальцев чёрные стрелы в грифона полетели. Теперь уже правителю оборотней пришлось на крутой вираж заходить, чтобы от смертельных заклинаний увернуться. Листиэль с него прямо в воздухе соскочил и, перекувыркнувшись, тут же на ноги вскочил, боевую стойку принимая, и холодной решимостью в ясной зелени глаз сверкая.
Истинный меня спиной своей закрыл, и я, наконец-то, смогла отслеживающую нить Артрусского нащупать, которая ко мне словно тенью тянулась и в нитях истинной связи пряталась… точнее, её туда спрятали, когда на Листа перекидывали. Что и следовало ожидать. Лист готов был умереть за меня, только вот и я без него жить не смогу.
Столкнулась тёмная сталь с эльфийским клинком, что не одно поколение Правителям Изумрудных уделов принадлежал. Сошлись в поединке не только мечи, но и схлестнулась чёрная бездна глаз эрнутхельца с чистым изумрудом эльфийского взора, проверяя на прочность и стараясь подавить, лишить уверенности. Никто не дрогнул и не отступил. Два равных противника, две цели, два мира сейчас схлестнулись в схватке, не на жизнь, а на смерть.
Это было завораживающее зрелище — смертельный танец со сталью в руках, в котором постоянно менялась скорость атак… страшный, опасный, но прекрасный поединок.
С трудом заставила себя оторваться от схватки, за которой следила с замершим сердцем, точнее следила за Листом, и когда его плечо окрасилось алым, сосредоточилась на отслеживающей нити, полностью уйдя в свои мысли.
Не отрывая взгляда от дель Артрусского, точнее, от его безупречной зашиты, которая не давала нанести ему урон ни каким-либо оружием, ни магией, я пустила по отслеживающей ментальный приказ — лёгкий как пух, и тонкий словно игла: «Опусти щит». Словно за пеленой тумана я чувствовала разум Дриана, окружённый многослойной защитой, но также я чувствовала, что могу пробиться в него и заставить его сделать то, что мне нужно! Усилился не только мой дар снимать проклятия, но и мои ментальные возможности, пусть я их и ненавидела, и не пользовалась, но они были частью меня, и божественное благословение не работало избирательно, оно влияло на меня в целом. Мне оставалось лишь довериться Юрку и, вытерев рукавом кровь, хлынувшую из носа, побочный эффект использования ментального дара, я выпрямилась и звонко крикнула:
— Артрусский!
Эрнутхелец услышал, ушёл от очередной атаки зеленоглазого наёмника и вскинул свой взор на меня… это было его ошибкой, роковой ошибкой.
Я поймала этот взгляд и не собиралась отпускать:
— Опусти щит, — повелительно прозвучал мой голос, и ментальный приказ, подлой змейкой пробрался в брешь защиты эрнутхельца. — Опусти щит, — повысила я голос, делая шаг вперёд, чувствуя, как мои слова невесомым кружевом опутывают разум Артрусского. — Опусти щит, — вложила я максимум своей силы, чувствуя, как кровь непрерывно течёт из носа и боясь разорвать зрительный контакт и борясь с тем соблазном, который открылся мне в мыслях этого прекрасного мужчины…
Я не удержалась и перешла ту тонкую грань, которая удерживала от погружения в чужой разум, точнее, мне не хватило знаний, чтобы удержаться на границе. Тьма, манящая и влекущая, открылась мне в мыслях Артрусского. Время словно остановилось… застыл Дриан, с искрящимся восторгом взглядом — он понимал, что я бессовестно проникла в его мысли, но и сделать ничего не мог, ведь его щит от ментального воздействия я снесла к бездне, и теперь ему лишь оставалось ждать моего решения. Замер Листиэль, с занесённым для удара клинком, такой прекрасный, родной и… слишком простой и понятный. Окаменели Штырхы, Мартерийский… это было всего лишь мгновение, но оно казалось вечностью.
Вечностью, в которой я могла бы занять место рядом с дель Артрусским, стать не только его Избранной, но и Избранной самого Артера, и не было бы нам равных по силе, и не смел бы никто нам ничего противопоставить, ибо тьма сильнее света…
Краем сознания уловила встревоженные вопли Велдрана, который одновременно и до меня достучаться пытался и команды раздавал…
Я смотрела во тьму Артрусского, буквально нежилась и растворялась в ней, в которой неожиданно проступила ясная зелень глаз моего истинного… вязь истинности заботливым теплом моё запястье обвила и резко в обратный мир выдернула…
— Опусти щит! — разнёсся ментальный приказ над полем, в который я вложила всю силу, до последней капли, и рухнула на землю без сил, и прежде чем погрузиться в обычную тьму бессознательного, я успела увидеть, как рухнули щиты Артрусского и как сталь эльфийского клинка пронзила чёрное сердце эрнутхельца.
* * *
— В атаку! Не спать! У них все щиты слетели! — заорал Велдран. — Орин, быстро на князя своего взбирайся и с неба командуй. Необходимо все их шатры к бездне сжечь, там их запасы, нечего нам битву на несколько дней затягивать! Смерть предателям!
— Смерть! — подхватили воины клич дракончика и отчаянной яростью врага теснить начали, трупами землю устилая и бодро к шатрам приближаясь.
— Ты-то куда, однорукий? — окликнул Велдран Мартерийского, который тоже в самую гущу схватки устремился. — Тут побудь, а то прибью ещё, а я привык к тебе! Ор, заводи свою песню, нам ярость нужна, чтобы дрогнули эти твари, — скомандовал он орку и к Рии устремился, около которой на коленях уже Лист стоял и трясущимися руками одновременно ей лицо от крови протирал и зелья пытался в неё влить.
Дракончик, который уже к привычным размерам крупной ящерки вернулся, встревоженно в лицо девушки потыкался и с облегчением на хвост свой умостился.
— Ушастый, тебе голова на что дана? А вязь истинности для красоты запястье украшает? — недовольно он на полукровку заворчал, успокоившись, что с Рией всё в порядке. — Она силу всю до дна вычерпала. Ментальные способности выжгла полностью.
Лист послушно глаза прикрыл и поток своей силы через связь к любимой направил, стараясь не вспоминать, что он пережил за то мгновение, когда его лианэль стеклянным взглядом на этого упыря дохлого уставилась… главное, что всё хорошо закончилось и свет его жизни никакая тьма не поглотит.
Тьма коварна, и будь в Рие хоть капля, то не смог бы он еë вытащить из тех соблазнов, что тьма нашёптывала и обещала.
— Голову этому упырю снесите к бездне, а то мало ли, — приказал Велдран, едва увидев, как дрогнули ресницы Рии, — а то ишь, от Абсолютного пламени у него защита была, пакость темномагическая.
Без сожалений клинок Тара в воздух взлетел, послушно следуя слову Великого Дракона.
* * *
Пришла в себя я в крепких объятиях Листа и чувствуя внутри звенящую эльфийскую силу своего мужа.
— Прости, я не… — мне стыдно было за тот, что чуть во тьму не окунулась и с верного пути не свернула.
— Тшш, свет мой, всё хорошо, — прижал он меня к груди, баюкая, словно дитя, — ты молодец, ты справилась. Только напугала меня до одури…
— Всех нас напугала, — подтвердил дракончик, ко мне на колени забираясь, а потом, как начал меня отчитывать: — Я тебе говорил, что работать с открытым разумом с тёмными заклинаниями и проклятиями нельзя? Я же тебя предупреждал! А ты куда полезла? Дурочка бесстрашная! — проорался он на меня, но быстро к заинтересованному тону вернулся: — Это ты подсказкой магистра-предателя решила воспользоваться, да? Умница просто!
