Прекрасно. Драконы. Ещё бы выяснилось, что я — единственная дева, способная их приручать. Хотя…
— Понятно. То есть он просто очень… горячий мужчина?
Рианна покачала головой.
— Нет. Он — дракон. И Верховный Инквизитор. Его отец тоже служил, но… он был другим. Более спокойным, что ли. А этот… — она понизила голос, — Говорят, он страшен в гневе. Суров и беспощаден. Говорят, он собственноручно казнил родного дядю. За взятку.
— Так уж и казнил?
— Ага. Сжёг, и глазом не моргнул.
— Угу. Понятно. Ладно… допустим, с работой у него всё… кхм… стабильно. А как насчёт жизни вне пыточной? Бывают же у инквизиторов выходные?
— Он не любит появляться в обществе. Говорят, его никто ни разу не видел улыбающимся.
— Ни разу?
— Ну… одна служанка сказала, что видела. Но с тех пор у неё дёргается глаз.
— Очаровательно, — сказала я, вставая. — Спасибо, девочки. На сегодня страшилок достаточно… А то, глядишь, ещё приснится этот ваш дракон. А сны у меня в последнее время… эмм… специфические. Мне в них как раз только огнедышащих зверушек не хватало.
* * *
Меня проводили в комнату. Постель уже была перестелена: свежие простыни, аккуратно взбитые подушки, на столике — кувшин с водой и фрукты. В воздухе витал тонкий запах жасмина.
Служанки вежливо поклонились и вышли, оставив меня одну.
Я подошла к окну и посмотрела во двор. Ни воплей, ни факелов, ни толпы. Просто жизнь. Спокойная, чужая, но вполне себе идущая своим чередом.
И я теперь — часть этой жизни. В чужом теле, с идеальной косой, в платье, которому позавидовала бы любая принцесса.
Я была подменышем. Но пока никто не закричал: «Ведьма!» Никто не пытался разоблачить.
Похоже, никто даже не догадывался, что я — уже не совсем Киария.
Вот пусть так и остаётся.
Я вернулась к кровати, села, провела ладонью по гладкому покрывалу.
— Ну что, Кира… — пробормотала я. — Добро пожаловать в жизнь, где у тебя есть всё. Кроме выбора, конечно. Но ничего: с этим мы ещё разберёмся. А пока…
Я откинулась на подушки, закрыла глаза и натянула до ушей плащ Дрейкора, который Мельда аккуратно оставила у изголовья.
Надо немного поспать. Совсем чуть-чуть. Пока не началось что-нибудь ещё.
Я уже почти проваливалась в дрему, когда в дверь тихо и нерешительно постучали.
https:// /shrt/lPqt
Маленькое потрясение в белокуром оформлении
Я уже почти проваливалась в дрему, когда в дверь постучали. Нерешительно. Как будто по ту сторону стоял не человек, а сомнение во плоти.
Ох, только не сейчас! Мысленно распрощавшись с минутой покоя, я приоткрыла один глаз.
— Киария?.. — голос был тонкий, неловкий, будто мышонок решился спросить дорогу у тигра.
Я не ответила. Просто села и натянула на плечи плащ Дрейкора — вдруг это как-то влияет на уровень угрозы. Надеялась, что гость передумает и исчезнет сам по себе.
Не исчез.
Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула… девочка. Нет, девушка. Очень юная. Такая тоненькая и бледная, что казалась сотканной из утреннего тумана. Белокурые волосы, огромные глаза, а на лице такое выражение, будто она заранее извиняется за своё существование.
Она выглядела так, будто за последние сутки пережила личную драму, парочку нервных срывов, ядерную катастрофу и нашествие зомби заодно, и теперь, изо всех сил, делала вид, что всё в порядке.
Тоненькая, как прутик, в платье, которое казалось на размер больше, с глазами на пол-лица и книгой, которую она сжимала так, будто держала в руках нечто среднее между талисманом и бронёй от всего зла на свете.
Лицо — до боли знакомое. Не в смысле «вспомнила, где видела», а в смысле «вот оно, живое доказательство, что гены мачехи не потерялись бесследно».
— У тебя… всё в порядке? — спросила она с порога, голосом, который, кажется, заранее готовился к худшему.
И застыла. Вся! От пяток до корней волос. Стоит изваянием, не моргает даже. Смотрит испуганно. Ни дать ни взять трепетная лань перед бензопилой.
— Ну… в целом, жива. Пока. С костра сбежала, волосы при мне, — хмыкнула я. — Заходи, раз пришла. Или ты просто на меня на прощание посмотреть?
Девушка вспыхнула, ойкнула, шагнула вперёд, и… кажется, потеряла контроль над собственным телом. Потому что дальше произошло то, чего я ну никак не ожидала.
Она метнулась ко мне, выронила книгу, и в следующую секунду повисла у меня на шее. Слёзы, горячее дыхание, дрожащие руки — полное комбо. Всё, как я люблю.
— Прости! — залопотала она бессвязно, — Прости меня, Киария! Я… я не смогла прийти! Я хотела, клянусь! Я знаю, что обещала быть с тобой там, но… но я потеряла сознание! В карете! Этот чёртов корсет! А потом… матушка велела отвезти меня домой… А я… Я так боялась!
Она всхлипывала взахлёб, прижимаясь ко мне всем своим худеньким тельцем, будто боялась, что если отпустит — я тут же исчезну.
— Я бы не пережила, если бы с тобой случилось что-то… страшное…
Я похлопала её по спине. Сначала осторожно, как по хрустальному бокалу. Потом уже смелее, с пониманием, что не разобьётся.
— Да чего уж там. Почти случилось. Но, как видишь, я упрямая. Не захотела поджариваться. У меня вообще стратегический план — дожить до седины и превратиться в легендарную бабуську, которую боится вся дворцовая прислуга.
Девушка вскинула на меня заплаканные глаза. И — о, чудо — чуть улыбнулась.
— А ты… ты даже шутишь…
— Ага. Это у меня механизм защиты такой. Сарказм вместо слёз. Очень удобно, особенно в моменты, когда все ожидают драму, а ты выдаёшь комедию.
Она шмыгнула носом и осторожно присела рядом, аккуратно расправляя подол платья.
— А ты… ты правда в порядке?
— Более чем, — кивнула я. — Вчера — костёр и трагедия, сегодня — приодели, причесали, напоили и почти дали поспать. Остался только ужин с королём — и день официально можно считать успешным.
Она снова улыбнулась. Тихо. И как-то очень… по-доброму.
Я пригляделась. Белокурая, с мягкими чертами и каким-то до обидного искренним выражением лица. В глазах — ни осуждения, ни страха. Только тревога. Такая, от которой сразу ясно: человек не против тебя — он за. До последнего.
Чужая… но тянется ко мне так, будто мы росли в одной кроватке и делили пирожные.
Хм.
— Слушай, а ты… вообще кто? — спросила я, прищурившись. — Прости, кажется, слегка приложилась головой. Имена всплывают с перебоями. Сейчас ориентируюсь больше по родинкам и степени родственной паники.
— Ты… ты меня не помнишь? — прошептала она, побледнев так, будто я вот-вот скажу: «На самом деле я из параллельного мира и просто арендую это тело по выходным».
Ну… в общем-то, близко к истине.
— Помню, конечно! — бодро откликнулась я. — Просто у меня с памятью сейчас квест. Одни имена всплывают, другие — на дне залипли. А ты у нас кто?
— Фиоланна… — тихо ответила она. — Но ты всегда звала меня Фия…
— Вот и зря, — я махнула рукой. — Фия звучит как имя для ручной козочки. Я тебя теперь буду звать Ланой. Или Ланочкой. Миленько же?
Она застыла, как будто я только что изменила её звёздную судьбу.
— Но… ты всегда…
— Всё течёт, всё меняется, — философски сообщила я. — Даже имена. Ну не переживай ты так. Лана тебе идёт. А я, между прочим, ведьма — мне положено переименовывать родственников под настроение.
Она хихикнула. Потом всхлипнула. Потом снова хихикнула — и снова чуть не расплакалась. В общем, Ланочка явно застряла где-то между «мне смешно» и «мне нужен платок».
— А он… он тебе не сделал больно? — вдруг выпалила она. — Этот… Инквизитор… Он ведь страшный. Все говорят, он ужасный. И жестокий…
— Ты про Дрейкора? — уточнила я, усмехнувшись. — Ну, страшный — это как посмотреть. Снаружи всё очень даже эстетично. Я бы сказала, красивее мужика в жизни не видела.
Фиоланна вспыхнула моментально. Щёки полыхнули, как уличные факелы.
— Киария! Ну как ты можешь такое говорить?!
