Я застыла, как громом пораженная.
Просто стояла и смотрела, не в силах сдвинуться с места.
Девушка в зеркале была… невероятной.
Тонкая — до хрупкости, изящная — до совершенства. Словно фарфоровая статуэтка. Плечи — лёгкие, с мягким природным скосом. Шея — длинная, лебяжья. Грудь — идеальная: ни больше, ни меньше, аккуратная троечка — без намёков на какие-либо компромиссы. Осиная талия. Бёдра — плавно очерченные, округлые, ровно настолько, чтобы напоминать: это не кукла, а живая женщина. Живот — плоский. Ноги — длинные и прямые, с тем самым изгибом коленей, от которого, наверное, у многих мужчин перехватывает дыхание.
А лицо!
Кожа — светлая, нежная, как лепесток. Ни расширенных пор, ни пятнышка — только ровный, живой свет. Большие глаза — ясные, чистые, с тем самым невинным выражением, которое не сыграть. В них — тишина, доверие, будто этот человек никогда не лгал. Нос — тонкий, аккуратный. Идеальный! Губы — мягкие, чувственные, с лёгким изгибом, будто застыли за мгновение перед улыбкой. Брови — тёмные, аккуратные, словно рисованные. Щёки — чуть тронуты нежным румянцем, как у тех, кто только что проснулся или пришел с прогулки.
Густые, каштановые волосы, мягкими волнами спадали до самой талии. Блестящие, как будто поцелованные солнцем, они ловили свет, искрясь рыжеватыми всполохами. Такие волосы не просто трогают — в них хотят утонуть.
Я смотрела и не могла отвести глаз.
В этом облике было всё: чистота, юность, нежность и невинность.
Ну вот это я понимаю… вляпалась!
Передо мной стояла не девушка, а самый настоящий ангел.
И этим ангелом теперь была я.
— Вы в порядке, миледи?
— Ага, — кивнула я. — Просто… в следующий раз предупреждай заранее. Я бы хоть морально подготовилась. А то глянешь на такую красоту и невольно начинаешь сомневаться в собственной душевной адекватности.
Служанка тихо хихикнула.
— Платье уже готово. Я помогу вам с причёской. И… с остальным.
— С остальным? — я приподняла бровь.
— Ну… с корсетом.
— О, боги… — пробормотала я. — Только не это.
Корсет внесли аккуратно, почти с благоговением. На подушке, как будто это была не часть одежды, а фамильная реликвия. Я уставилась на него с лёгким ужасом.
— Сьера Киария, — произнесла служанка постарше, полная, сдержанная, та, что помогала мне в ванной. — Простите, но платье не ляжет как следует без корсета.
— Тогда, может, стоит сшить платье, которое не требует жертв, — отозвалась я. — Корсеты, по-моему, придумал человек с проблемами. Или женщина, которую когда-то бросили, и теперь она решила, что все остальные тоже должны как следует пострадать.
— Но ведь у всех знатных дам… — осторожно подала голос младшая, та самая с веснушками и живыми глазами, что и принесла «сокровище» на подушке.
Я прищурилась, разглядывая девушку. Что-то в ней цепляло: не просто взгляд — взгляд с вопросами. С живым, пружинистым интересом, который она изо всех сил старалась прятать под вежливостью.
— А как тебя зовут? — спросила я чуть мягче.
— Рианна, сьера, — ответила она быстро, с лёгким румянцем. Улыбка почти вырвалась, но она успела её прикусить.
Я повернулась к старшей.
— А вас?
— Мельда, сьера Киария, — откликнулась та спокойно, тем ровным, тёплым тоном, который почему-то сразу вызывает ощущение уюта.
— Хорошо. Рианна. Мельда. — Я кивнула. — Слушайте сюда: с этого момента прошу звать меня просто Кира. Без всяких этих ваших сьер и прочих расшаркиваний. Так проще. И…
— Ох, сьера Киария, что Вы такое говорите?! — испуганно охнула Мельда, — Нельзя без «сьера»! Никак нельзя! Нас же за это до смерти высекут.
— Вот же! Да что это за мир такой?! Чуть что, так сразу убить или запытать норовят, — раздраженно подумала я и поспешила успокоить готовую разрыдаться Мельду:
— Ладно-ладно, не нужно так переживать. Не можете без сьеры, тогда давайте со сьерой.
Рианна оживилась:
— Как скажете, сьера Кира.
А Мельда выдохнула и кивнула:
— Примем к сведению, сьера Кира.
Я подняла палец:
— И на счёт корсета… Объявляю официально. В этом доме вводится новая мода. На дыхание. На целую грудную клетку. И на отсутствие синяков от шнуровки. По-крайней мере для меня.
Рианна хихикнула, но тут же прикусила губу. Мельда осталась невозмутимой, хотя, кажется, что-то едва заметно дрогнуло в уголках её рта.
— Сьера, вы уверены?
— Абсолютно. Я вообще намерена прожить долгую жизнь без реберных переломов. Надевайте платье как есть. Или я выйду в халате.
К счастью, платье село отлично. Плотно — да, но хотя бы не было ощущения, что меня пытаются сложить в три раза и затянуть лентой.
Причёску делали в четыре руки. Мельда работала сосредоточенно, уверенно, с расчёской в руках как с высокоточным инструментом: ни одного лишнего движения, всё чётко, спокойно, с опытом.
А Рианна… Рианна сияла, будто лично участвовала в коронации.
— У вас такие волосы… мм, настоящая радость для рук!
— Эти мягкие волны — о, это верный признак сильного характера. И страсти, между прочим.
— Такую косу я однажды делала баронессе Мелвар, но, честно говоря, у вас получилось даже лучше!
Я не знала, смеяться или всерьёз восхищаться её способностью комментировать каждое движение. Никакой показной почтительности, никакой холодной выучки. В ней было что-то настоящее. Живое. И мне это… нравилось.
* * *
Косу сплели необычную: у висков — туго, строго, а дальше она уходила набок, в сложный, почти кружевной узор. Стильно, но без пафоса. В ней было всё и сразу: и практичность, и тонкий вкус. Хоть на приём, хоть у камина посидеть.
Служанки любовались своей работой, переглядывались, как художники после особо удачного мазка. А я… я смотрела в зеркало и не могла отвести взгляд.
Да, не я это придумала, не намеренно к этому шла… но теперь это моё отражение. Моё лицо. Моё тело. И, надо сказать, смотрится оно впечатляюще.
— Готово, сьера Кира, — с гордостью заявила Рианна. — Вы прямо как с картины.
— Надеюсь не с той, что в подземелье у инквизитора висит, — пробормотала я.
Рианна захихикала, прикрывая рот ладонью, но тут же замерла, когда я чуть наклонилась вперёд и понизила голос, как будто собиралась поведать что-то запретное:
— Кстати… а ты, случайно, не можешь рассказать мне немного больше про этого самого Дрейкора?
Смеющееся выражение на её лице исчезло мгновенно. Улыбка, блеск в глазах — всё будто стерли по мановению руки. Рианна побледнела, неловко дёрнулась, шпилька выскользнула из её дрожащих пальцев и со звоном упала на пол.
— П-про кого?
— Про Дрейкора. К'сара Ван'Риальда, — уточнила я невозмутимо. — Ну, того, который местный начальник по пыткам и раскалённым железякам. Или что там у инквизиторов в должностной инструкции?
Я махнула рукой — вроде бы небрежно. А она смотрела на меня так, будто я произнесла не имя, а проклятие.
— Ну, давай же. Хочу знать о нём всё, — сказала я, глядя на неё пристально. — И не бойся: я же никому не выдам, что мы тут о великом и страшном Дрейкоре сплетничаем.
Старшая — Мельда — едва слышно шикнула, даже не поднимая головы. Рианна сглотнула.
— Это… это же Инквизитор, — прошептала она, почти не двигая губами. — Главный! К'сара Ван'Риальда боятся все. Даже Совет.
— Прекрасно, — кивнула я. — А если кто-то не боится?
Рианна посмотрела на меня так, будто я спросила, как добровольно зайти в пекло.
— Значит… он точно не местный, — сказала она шёпотом.
Уже ближе к истине.
— Ну так расскажи про него, — мягко подбодрила я. — Только, умоляю, без легенд в духе «одним взглядом испепелил стадо». Мне нужны факты. Или хоть что-то, похожее на них.
— Он… он из рода драконов, — наконец выдохнула Рианна, будто это слово было заклинанием.
Я моргнула.
— Из кого?
— Из рода драконов, сьера Кира, — прошептала Рианна, чуть склонив голову. — У него в жилах их кровь. Его род один из древнейших… и самый чистый по линии. Ван'Риальды никогда не смешивались с простыми семьями.
