Враг моего врага (СИ) - Громм Гриша

— Нет.

Он смотрит на меня с удивлением.

— Сначала — губернатор.

— Губернатор? — барон откидывается на спинку стула. — Муравьи ждать не будут, пока мы разбираемся с бумажками.

— Будут, если мы правильно сыграем. Смотри, Давид. Щеглов сейчас что-то готовит, я в этом уверен. Если он ударит на законодательном уровне, это зацепит сразу всё. Лицензия отряда, рейтинг охотников — прощай, первое место. Кондитерская попадёт под проверку по надуманному поводу. Плантация макров, добыча металлов — любое из этого можно закрыть нужной бумажкой с печатью, было бы желание. А у Щеглова желание есть.

— И тогда воевать с муравьями будет уже нечем и некому, — медленно говорит Олег.

— Именно. Поэтому — сначала выбиваем губернатора из равновесия, заставляем его тушить пожар у себя. Пока он занят своим, мы занимаемся остальным.

Кабанский думает секунду, потом кивает — коротко, без лишних слов. Понял. Это радует.

— Фёдор, — смотрю на артефактора. — Выйди сегодня на союзных муравьёв и передай им: пришло время готовиться к настоящему сражению. К наступлению, если точнее. Мы поможем, но позже. Пусть начинают собираться.

— Есть, господин, — кивает Федя. — Сегодня же сделаю.

— Хорошо. Давид, езжай в кондитерскую. Усиль там охрану. Чую, враги решили разобрать нас по косточкам. Посмотри на месте, что и как, поговори с людьми.

— До завтрака или после? — усмехается Кабанский.

— А сам как думаешь? — спрашиваю, едва улыбаясь.

Он усмехается шире, но встаёт.

Совещание заканчивается, люди расходятся — у каждого теперь своё дело, своё направление. Я остаюсь в кабинете с бумагами, которые Щербатов успел прислать за это время. Негусто пока, но одна история есть — небольшая, аккуратная, именно то, что нужно для первого хода.

Алиса появляется в дверях, негромко стучит, будто не уверена, что ей сюда можно. Выглядит вполне себе бодрой.

— Прости, что мешаю. Я слышала, Давид едет в кондитерскую. Могу поехать с ним — помочь там. Я всё-таки понимаю в выпечке и в том, как там всё должно быть устроено изнутри, — говорит она. — Гвардейцы у нас хорошие, но если кто-то придёт с проверкой или начнёт задавать неудобные вопросы — им нужен кто-то, кто знает, как отвечать.

Смотрю на неё. Алиса держится прямо, в руках ничего не теребит, говорит по делу. Она явно хочет быть нужной, а не просто жить в чужом доме под чужой охраной.

— Хорошо, — говорю. — Никуда не ходи без охраны, ни на шаг. Ты должна быть в безопасности.

Она кивает и чуть расслабляется.

— Спасибо, — говорит. И уже отворачиваясь, добавляет — тихо, будто себе: — Там всяко безопаснее, чем иногда бывало дома.

Я не подаю виду, но слова зацепили — вот так, без предупреждения. Я уже ничего толком не помню из прошлой жизни, так, обрывки. Но эти её слова вызывают во мне бурю неожиданных эмоций откуда-то из глубины души.

Папаша был картёжником и пьяницей, это я знаю. В таком состоянии люди творят разное, и никто их за это особо не спрашивает — привычная история. Мне в голову не приходило спросить Алису, через что именно она прошла, прежде чем оказаться в этой семье. Она выбрала себе сына — она сама рассказывала.

Выбрала ребёнка, а муж пошёл в комплекте, какой достался. Но что было до того, что происходило, пока она растила чужого мальчика рядом с человеком, который проигрывал состояние — этого я не знаю. И никогда не спрашивал.

Надо поговорить. Но не сейчас — сейчас у каждого свои дела, да и давить на неё, когда она только-только начала приходить в норму, не хочу.

Выхожу из кабинета и нахожу капитана.

— Олег, проследи лично, чтобы с Алисой в кондитерскую поехали двое надёжных гвардейцев.

— Понял, господин.

А потом весь день занимаюсь «сюрпризом» для губернатора. Компромат выходит на следующее утро — через канал, который Щеглов не знает и отследить быстро не сможет.

Небольшая история: земельный участок на побережье, оформленный три года назад через подставное лицо, деньги прошли через две промежуточные конторы, обе числятся как строительные.

Сумма по меркам губернатора смешная — но он решил, что на такую мелочь никто и не посмотрит. Он ошибался. Разрушение репутации начинается вовсе не с откровенного противостояния или громкого дела. Нет. Громкое дело — это финальная битва.

Сейчас у меня лишь одна задача — сделать маленький укол. Болезненный не размером, а точностью попадания.

Щеглов, конечно, выкрутится — опыт есть, связи есть, найдёт объяснение. Но потратит на это время и нервы, а ещё привлечёт к себе внимание Службы Безопасности Империи. Именно это мне сейчас и нужно — чтобы он смотрел на свой пожар, а не на мой дом.

Газеты подхватывают новость к обеду. К вечеру история гуляет по Ялте уже в нескольких версиях — каждая следующая красочнее предыдущей, как это всегда бывает со сплетнями.

Я как раз заканчиваю ужинать, когда звонит мобилет.

Незнакомый номер. Любопытно, кто это?

— Алло…

— Граф Скорпионов? — голос резкий, без вступлений. — Виктор Ларин, «Крымский вестник». Слышал, у вас есть что-то интересное по Щеглову.

Я даже не успел воспользоваться карточкой, которую дала Спинорогова. Журналист позвонил первым. Либо вычислил источник, либо просто сложил два и два — но факт в том, что первый ход сделал он, а не я. И меня это более чем устраивает, значит, не придётся убеждать журналиста в том, что дело стоит того, чтобы взяться за него.

Ухмыляюсь.

— Кое-что есть, — говорю.

— Встретимся?

— Завтра утром. Набережная, кофейня у маяка. В девять.

— Буду.

Он вешает трубку первым, не дожидаясь, пока я что-то добавлю. Деловой человек, ничего лишнего — именно такой мне и нужен. Александра знает, кого советовать.

Откладываю мобилет и смотрю в тёмное окно. Город живёт своей вечерней жизнью, не подозревая, что завтра утром один неудобный журналист и один молодой граф сядут пить кофе и договорятся о том, что Щеглову очень сильно не понравится.

Эх, товарищ губернатор, зря ты разинул пасть на мой каравай…

Новокузнецк.

Кабинет у Котова громадный — он сидит за столом и перебирает бумаги. Со всеми этими нападками со стороны врагов дел накопилось много. Надо бы разобраться.

Он бросает взгляд на карту на стене, встаёт и подходит к ней. Карта большая, хорошая, с пометками от руки — красный фломастер, несколько точек, несколько вблизи Ялты, несколько на побережье. Небрежно, но система в этой небрежности есть.

— Значит, Скорпионов развоевался, — говорит Ярослав негромко. Ни к кому конкретно не обращаясь, просто вслух.

Человек у двери ждёт.

— Губернатор Щеглов, — говорит Котов, не оборачиваясь. — Хочу знать всё про этого хмыря. Где служил до Крыма, с кем работал, откуда деньги. И особенно — то, что он сам предпочёл бы не вспоминать. Понимаешь, да?

— Понял, — кивает помощник.

— Не торопитесь, проверяйте каждую зацепку — но и не тяните. Нельзя дать ему навредить моим друзьям.

Человек уходит. Котов остаётся у карты.

Скорпионов воюет — это видно отсюда по тому, как зашевелились нужные люди в Крыму, как начали звонить те, кто раньше предпочитал молчать. Сева умудрился разозлить всех за поразительно короткое время.

Интересно.

Скорпионов воюет, и Ярослав повоюет тоже. Давно не было по-настоящему весело, а в дверь стучат.

— Зайди, — говорит он.

В кабинет входит второй человек — моложе, с папкой под мышкой.

— Что у тебя там?

— Господин, вы просили докладывать… Прорва расширяется, — отвечает тот. — За последние сутки — резкий рост активности, наблюдатели фиксируют всплески постоянно. Буквально час назад из неё вышел монстр. Крупный. очевидцы особо отметили — у него зелёные глаза. Мелкая живность в радиусе пары десятков метров от него начала вести себя странно. Собаки, птицы, даже насекомые — все двигаются так, будто кем-то управляются. Местные говорят, жутковато смотреть.