Анна Владимирова
Леди и Медведь
Пролог
– Ну что, Богдан Демьянович Самойлов-Марков…
– Мраков, – хмуро поправил я, глядя исподлобья на начальника участка по ту сторону стола.
– Простите, Мраков…
Мужик в летах, с узловатыми пальцами поверх блестящей пухлой папки моего личного дела и матовым взглядом. Не верил он в таких, как я – уголовников до мозга костей.
– … Будем использовать шанс? – натянул он кислую улыбку. – Как настроены?
– Будем, – выдавил я.
– Давайте тезисно тогда, – вздохнул он и развернул папку. – Не против?
– Кто ж вам возразит…
Он не обратил внимание на мою ершистость.
– С пятнадцати лет вы на учете у участкового, мелкие кражи, разбои, драки… – Он перелистал страницу. – В двадцать впервые попались на нанесении средних по тяжести увечий…
Я устремил скучающий взгляд в окно.
– …Отбыли в колонии год, выпущены досрочно за хорошее поведение, которое закончилось на следующий год, и вы с уже более серьезным обвинением устремились обратно в колонию на пять лет…
– Да, сцепился с мажорными ведьмаками и надавал им по соплям, – пробурчал я. – Но у меня нет папочки в высшем комитете…
– Парнишку вы оставили без руки…
– Так ему и надо.
Страницы моего дела снова зашуршали, а перед моими глазами против воли пробежали годы на стороне теневого бизнеса, вражды бандитских группировок и жизни одним днем.
– В двадцать семь вас осудили за участие в организованном нападении на ведьмаков…
Это было действительно глупо – попасться на обычной заварушке. Но я тогда ошибочно чувствовал себя бессмертным и неуязвимым. За что и поплатился.
– И вот вам тридцать два.
– Так точно.
– Из колонии на вас пришла блестящая характеристика. Вы числились в обучающем составе колонии как тренер по боевым искусствам и самозащите, отличались примерным поведением миротворца, а дети на вашем попечении показывали наивысшие результаты в учебе и стремлении выйти на свободу другими личностями… – Он поднял на меня взгляд. – Удивительно, Богдан, но когда вы в исправительном заведении, сразу становитесь образцом для подражания и меняетесь до неузнаваемости. Вряд ли это все для того, чтобы освободиться досрочно…
– Я не подлежал досрочному освобождению, – начинал злиться я. – И никогда не метил в праведники. Но мне предложили выйти и доказать, что я могу начать новую жизнь. Поэтому давайте уже к делу? Как будем меня реабилитировать, начальник?
– Может, вернетесь преподавателем в колонию? – осторожно поинтересовался он.
Я замер на нем взглядом. Меня звали. Очень. И мне бы даже хотелось вернуться – неблагополучные дети были моей специализацией. Я испытывал настоящее удовлетворение, когда видел, как обреченные малолетние оборотни-беспризорники получают шанс на что-то иное, чем кончить жизнь от пули в затылок.
– Нет, спасибо. В колонию я не очень хочу. На свободе все же дышится глубже…
– Понимаю. – Начальник вздохнул и подвинул мне листок. – Тогда у меня для вас готово направление в службу занятости. Мой вам совет – не отказывайтесь от вакансий. Вы поступили в Университет?
– Да. На психфак.
– Отличное дело. Это добавит вам очков в получении реабилитационного заключения. Напоминаю, что это – последний шанс. Постарайтесь его использовать по максимуму. Иначе выбора, кроме как в колонию, у вас не останется.
Отказываться я не планировал. Мне нужна была тяжелая мужская работа до упаду, чтобы времени не оставалось ни на что, кроме учебы.
Только в службе занятости меня ждал неприятный сюрприз…
– Это шутка? – поднял я взгляд от распоряжения, так и не успев сесть на стул.
– Нет. Это – привилегированная работа, – раздраженно отчеканила начальница службы занятости, глянув на меня поверх очков, и крикнула в открытые двери: – Следующий!
– Минутку, – гаркнул я, шлепая листок с рапоряжением на стол. – А мужской работы у вас нет? Уголь, там, грузить, на стройке разнорабочим…
– Вы шутите? – усмехнулась она презрительно. – Прекрасно оплачиваемая работа как раз по вашему профилю!
– Телохранитель-водитель для какой-то богатой соски?!
– Попрошу выбирать выражения! – зашипела она. – Не хотите работать – не проблема! На это место сорок претендентов, просто за вас похлопотали. Но это можно быстро исправить. Я пишу отчет, вы возвращаетесь к вашему куратору без результатов, а потом – в тюрьму!
– Не нужно отчетов, – я сгреб документ со стола, скрипнув зубами. – Я так понимаю, работа на человека – это тоже часть привилегии?
– В вашем деле было написано, что вы спокойно контактируете с людьми. Какая-то проблема с этим?
– Нет, – процедил я. – Спасибо.
– Приведите себя в порядок, – бросила она мне в спину. – Купите костюм. В требованиях это все прописано…
– Я умею читать, – процедил и вышел из кабинета, еле сдержавшись, чтобы не хлопнуть дверью.
* * *
– Аль, не спеши, – накрыла мама мою ладонь, когда я уже готова была встать из-за стола.
А утро ведь было таким хорошим! Гостиная залита солнышком, на небольшом столике накрыт завтрак и вкусно пахнет кофе. Я подняла на маму взгляд и сгорбилась:
– Мам, я уже сто раз тебе говорила, что тебе не о чем беспокоиться…
– Я знаю-знаю, – затараторила она, – но ты же тоже знаешь, что я беспокоюсь…
– Маа-ам… – протянула я выжидательно.
– Аль, теперь я очень тебя прошу. – Она выпрямилась, расправляя плечи. Для моей нежной хрупкой мамы это было важно – немного вырасти, чтобы ее послушала хотя бы я. – Я наняла тебе телохранителя. Он будет тебя возить на работу, забирать и вообще быть с тобой везде…
Я медленно заполнила легкие воздухом, чтобы не взорваться эмоциями. Но… не вышло.
– Мам, зачем?! – вскричала я, выскакивая из-за стола.
– Аля, я не хочу тебе снова что-то доказывать, пожалуйста! – вымученно выдохнула она. – Пожалуйста, сделай это для меня! Ты не представляешь, как я боюсь!
В ее глазах блеснули слезы, и я сдулась.
– Прости, прости, что давлю на тебя, но ты такая хрупкая, такая умничка, трудяга, – продолжала она воодушевленно, – а Вадим тебя ни во что не ставит!
Вадим – мой сводный брат. И редкая мразь – тут не поспоришь. Когда мама вышла замуж за его отца, мы были детьми, но это не помешало Вадиму превратить мою жизнь в ад. Когда отец Вадима умер и оставил моей маме все, а Вадиму – свою компанию по строительству недвижимости, мой брат возненавидел нас с мамой еще больше. Ему хотелось получить готовое, а работать было вообще не в его стиле. Но ему пришлось. Только его отец не был дураком и не стал разбазаривать потенциал фирмы. Вадима не пустили управлять единолично, и властвовал он там весьма ограниченно, что не делало его характер лучше.
Почему мама так боится?
Потому что я тоже работаю в компании отца Вадима. Только мне там, в отличие от Вадима, рады. Что, само собой, не дает нервам мамы покоя.
– Мам, Вадим мне ничего не может сделать. Его слова ничего не решают относительно персонала. Анатолий меня всегда защищает…
Лучший друг моего отца остался на посту коммерческого директора и фактически управлял компанией.
– Толик не всегда рядом, а Вадим – последняя сволочь. Аль…
– Ладно-ладно, – вскинула я руки в знак капитуляции. Бесполезно. – Кого ты там мне нашла?
– Тебе должен понравится, – просияла она.
– Фото есть?
– Нет. Он приедет на собеседование вечером, но резюме потрясающее – специалист по боевым искусствам и стрельбе, ученая степень по психологии, прекрасные рекомендации от ведущих охранных агентств, работал с трудными подростками… – В этом месте я скептически хмыкнула, а мама осеклась. – Я не имела ввиду, что тебе нужен психолог или особый подход…
– Все хорошо, – усмехнулась я. – Во сколько собеседование?
– К восьми приедет.
– А лет ему сколько?
