Я должен сосредоточится на сексуальном хриплом голосе Кэша, но вместо этого мне хочется пойти в коридор и посмотреть, что они делают.
Когда я, наконец, сдаюсь и делаю перерыв на обед, то нахожу Кейли, которая сидит и терпеливо ждет за маленьким столиком рядом с кухней, пока Лирик готовит ей сэндвич.
Эта картина ужасна по многим причинам. Во-первых, моя дочь тихая, во-вторых, того места, где сегодня утром взорвалась бомба, больше нет, и здесь теперь чисто и аккуратно, все игрушки на своих местах. Но самое главное - это улыбка Лирика, пока он готовит моей дочери еду.
Меня никогда не привлекали другие няни Кейли. Они были симпатичными женщинами и флиртовали со мной, что скорее раздражало, чем очаровывало, но хотя я отношусь к более гомосексуальной части шкалы Кинси[1], не думаю, что именно поэтому с Лириком все иначе.
Начинаю жалеть, что использовал его номер, чтобы нанять его, вместо того, чтобы пригласить на свидание. Хотя я бы всё равно с ним не пошел.
Это была ошибка.
Взгляд Лирика встречается с моим.
- Я спросил, есть ли у неё аллергия, и она сказала, что нет. Я решил, что наполовину пустая банка арахисового масла означает, что она права.
- Да, никакой аллергии. Вообще.
- Рад слышать. Попасть в больницу в первый же день не входило в мои планы.
- Хорошая цель для достижения. Если сможешь её придерживаться, буду благодарен.
Губы Лирика изогнулись в улыбке.
- Могу я приготовить что-нибудь тебе на обед? У меня потрясающие навыки приготовления сэндвичей.
- Обычно на обед я ем замороженные блюда, а на ужин что-нибудь готовлю. - Я иду к морозилке. - Здесь полно всего, если тебе нужно что-то, кроме арахисового масла.
- Ты придерживаешься постной кухни?
- Это просто, полезно и вкусно.
- Если тебе нравится вкус картона, - бормочет он, - то меня вполне устраивает сэндвич с арахисовым маслом и джемом. Говорил же, что я, по сути, как ребенок. Мои пищевые привычки тоже это отражают.
- Почему я не удивлен? - Я ставлю еду в микроволновку и прислоняюсь к столу, наблюдая, как он доедает сэндвичи.
Черт возьми, почему прогулять работу, чтобы провести полдня здесь, с ними, кажется мне привлекательнее, чем делать то, о чем я умолял лейбл мне разрешить.
Я хотел вернуться к работе, потому что после двух лет не только хотел отдохнуть от родительских обязанностей, но и скучал по музыке. Я скучал по работе в студии и сотворению искусства. Даже если Лирик считает, что то, что я делаю, не считается искусством.
Музыка - это разрядка, полезная для души, и она должна быть связана с эмоциями, и хотя в «Одиннадцать» этого было немного, это не значит, что у меня нет блокнотов, полных «настоящей» музыки, которую я хочу когда-нибудь записать или спродюсировать.
Однажды, когда Кейли повзрослеет и выйдет замуж.
Когда микроволновка пищит, я подхожу к ним и сажусь за стол. Лирик запихивает хлеб в рот.
- Наслаждайся своим картоном.
Кейли выглядит растерянной.
- Папочка не ест картон.
- Ммм, овощи, - говорю я и откусываю кусочек.
- Фу, гадость, - говорит Кейли.
- Дай пять! - Лирик поднимает руку, и Кейли не колеблется.
- Часть твоей работы - заставить её есть овощи, понимаешь? - говорю я ему.
- Ничего страшного. У меня есть один секрет.
- Какой секрет? - спрашиваю я.
- Я не могу раскрыть все свои секреты.
- Арахисовое масло и джем! - кричит Кейли. - Никаких овощей.
- Не волнуйся. Я не буду мучить тебя овощами, - обещает Лирик, но подмигивает мне.
Мой желудок делает сальто. От одного ебаного подмигивания.
Я определенно совершил ошибку, наняв его, но жалею ли об этом? Ни капельки.
***
Заставляю себя вернуться к работе после обеда, потому что у меня такое чувство, что Лирик думает, что я его проверяю. Что, ладно, технически так и было, но суть не в этом. Я хотел быть там не только из-за безопасности моей дочери, и это нехорошо.
Я понимал, что нанимать его рискованно, потому что меня к нему сильно потянуло в день нашего знакомства, но думал, что легко смогу всё это разделить. Очевидно, я тупица.
Когда мне, наконец, удаётся выкинуть это из головы, я погружаюсь в свои дела и теряю счёт времени.
Только когда Лирик стучит в дверь кабинета, и я, моргнув, выхожу из оцепенения, понимаю, что за единственным окном в этой части дома темно.
- Чёрт, сколько времени?
- Семь тридцать. Кейли только что отрубилась.
- Извини, что задержал тебя. Тебе следовало прийти ко мне в пять.
Он пожимает плечами.
- Сверхурочная работа, да? И я не хотел мешать тому, что ты здесь делаешь.
- Спасибо, и да, тебе заплатят за твое время. Я поставлю будильник или еще что, чтобы завтра не затягивать. Я работал над альбомом для «Cash Me Outside», и…
У Лирика от удивления отвисает челюсть.
- «Cash Me Outside»? В смысле, Кэш Кингсли был здесь? В этой комнате? - Он оглядывается, словно его имя может вызвать Кэша.
Его волнение милое.
- Фанат?
- Не очень… Ладно, очень.
- Хочешь послушать?
- Бл...лин, да. - Он плюхается рядом мной.
- Кейли спит. Тебе разрешено произносить блядь.
- Я пытаюсь избавиться от этой привычки. Не только ради Кейли, но и ради Чейза.
- Наверное, и мне стоит попробовать. На днях Кейли швырнула свою рубашку через всю комнату и сказала: «Чешется, блядь». В смысле, это было довольно мило, и отчасти я гордился тем, что она правильно поняла контекст, но, знаешь, это не очень хорошо для школы.
