«Он уже всё решил, — пронеслось в голове. — Он планирует наше будущее. А я… Я только-только вырвалась из одной клетки. Брак ещё даже не расторгнут, а он говорит о том, чего не допустит. Опять замуж. Опять дракон. Тот же сценарий, только с другим главным героем?»
Моё лицо, должно быть, выдало смятение, потому что Рихард замедлил шаг. Он внимательно посмотрел на меня, и его собранность вдруг дала трещину, обнажив что-то неуверенное, почти уязвимое.
— Ты расстроена.
Я не знала, что сказать. Как объяснить этот клубок благодарности, страха, зарождающихся чувств и панического желания сохранить свою новую, хрупкую свободу?
— Я… я просто ещё не привыкла, — выдохнула я.
— Всё происходит так быстро. Вчера — коллеги. Сегодня — истинная пара, о которой кричат легенды. Завтра… — я не закончила.
— Завтра ничего не изменится, если ты этого не захочешь, — тихо, но очень чётко произнёс он.
Он остановился прямо посреди улицы, не обращая внимания на редких прохожих. Потом, после мгновения колебания, которое я уловила в нём впервые, он взял мою руку. Не под локоть, как раньше, а просто обхватил мою ладонь своей большой, тёплой рукой.
— Я буду защищать тебя, Элиза, — сказал он, глядя прямо в мои глаза.
— Это не обсуждается. Но я… я извиняюсь. Что тороплю события. Что давлю. — Он сделал глубокий вдох, и его дыхание превратилось в белое облачко между нами. — Просто я боюсь… — Он запнулся.
Эти слова прозвучали так неожиданно, что я онемела. Генерал Рихард Вальтер, гроза врагов, человек из гранита и стали, сказал «боюсь».
— Чего? — прошептала я, не в силах отвести взгляд от его лица.
Он не ответил сразу. Его пальцы слегка сжали мою ладонь.
— Боюсь опоздать, — наконец выдохнул он, и в его глазах мелькнула тень той самой боли, о которой кричала Фрида.
— Боюсь, что снова… что не смогу уберечь то, что важно. Когда эта метка проявилась… Вы мне не безразличны.
Моё сердце забилось чаще. Он боится потерять меня?
В этот момент из переулка напротив вышел мальчишка-газетчик, расхваливая свежий выпуск «Вечернего вестника». Его громкий голос прорезал морозный воздух:
— Сенсация! Тайна генерала Вальтера раскрыта! Читайте в эксклюзиве! Связь с замужней дамой из высшего света! Скандал в штабе!
Рихард резко повернул голову. Его лицо стало каменным. Он отпустил мою руку и быстрым шагом направился к мальчишке, сунул ему монету и выхватил газету. Развернув её, он пробежал глазами первую полосу. Я, замирая от дурного предчувствия, подошла ближе.
На передовице, под кричащим заголовком, была опубликована старинная, немного размытая, но узнаваемая фотография. На ней я, ещё совсем юная, в день своей помолвки с Энзо, улыбающаяся и наивная. А рядом — крупный, жирный текст, где утверждалось, что генерал Рихард Вальтер, герой нации, «разбивает семью», соблазнив жену аристократа ди Крешенци и используя своё служебное положение.
Статья была выдержана в ядовито-сочувственном тоне по отношению к «оскорблённому мужу» и полна намёков на моё корыстолюбие и его служебные злоупотребления.
Рихард медленно опустил газету. Его глаза встретились с моими. В них не было паники. Холодное, смертоносное спокойствие.
— Так вот как он решил ответить, — произнёс он тихо. Гораздо тише, чем когда кричал на Энзо. И от этого стало в сто раз страшнее.
— Публичная война. Клевета. Он хочет уничтожить не только тебя, но и мою репутацию. Чтобы никто не встал на нашу сторону. Думаю он сделал это не сегодня, направил информацию раньше. Про истинность ничего не написали.
Он посмотрел на меня, и в его взгляде застыла тяжёлая решимость.
— Прости, Элиза. Наши планы на спокойный развод только что закончились. Сейчас начнётся настоящая война. И я намерен выиграть её. Но для этого… — он взял меня за обе руки, — для этого тебе придётся сделать самый трудный выбор. Прямо сейчас.
Я смотрела на него, не понимая. Сердце колотилось где-то в висках. «Какой выбор?»
Он выдержал паузу, давая мне осознать вес его следующих слов:
— Ты можешь публично отречься от меня. Сказать, что это всё ложь, что я домогался, а ты отвергала. Это сохранит тебе остатки репутации в его кругах… но оставит тебя один на один с ним. Или… — он сжал мои руки чуть сильнее, — или ты идешь со мной до конца. Открыто. Со всеми вытекающими последствиями. Скандал, сплетни, позор в глазах света. Но зато, с моей защитой. И с моим словом, что я не отступлю. Ни на шаг.
Он ждал. Вокруг нас продолжал течь город, не подозревая, что прямо здесь, на заснеженной улице, решается чья-то судьба. В руке у него была газета с моей испепеляющей фотографией, а в глазах — вопрос, на который должен был ответить не разум, а что-то гораздо более глубокое.
Я посмотрела на метку на своём запястье, которая будто слабо теплилась под тканью. Потом подняла глаза на его лицо, суровое, непоколебимое, но с той самой трещиной страха за меня.
Я сделала шаг навстречу, выдернула одну руку из его захвата и выбросила злосчастную газету в ближайшую заснеженную канаву.
— Я уже сделала выбор, — сказала я, и мой голос звучал твёрдо и без тени сомнений.
— Когда вышли из того дома с вами. Так что ведите свою войну, генерал. Но знайте, я в этой войне уже на вашей стороне. И отступать не собираюсь.
Он смотрел на меня несколько секунд, и в его глазах что-то переломилось. Лёд растаял, уступив место чему-то тёплому, сильному и безмерно гордому. Он не улыбнулся. Но просто кивнул, сжимая мою руку сильнее.
— Тогда пошли, — сказал он, снова взяв меня под руку.
— У нас теперь есть газета, которую нужно заставить написать опровержение. И дракон, которого нужно поставить на место. Окончательно.
Глава 16
«Сегодня же»
Энзо
Я ходил по ковру, и каждый мой шаг отдавался в тишине гостиной глухим, яростным стуком. Казалось, от этой злобы, этой унизительной ярости, воздух вот-вот вспыхнет. Мои собственные, идеально уложенные волосы спадали на лоб, но было плевать.
В висках стучало одно и то же, как проклятие: она осмелилась. Эта жирная, безвкусная свинка, которую я три года терпел рядом, не только сразу перескачила на другого дракона, ещё и привела сюда его! В мой дом. В мою цитадель. И этот солдафон, этот плебей в поношенном мундире… он поднял на меня руку. Меня!
Я с размаху пнул низкий столик. Дорогая фарфоровая статуэтка, стилизованный крылатый предок, со звоном разлетелась о пол. Звук был приятно хрустящим, но облегчения не принёс. Только подлил масла в огонь.
В углу, на бархатном диване, лежала Сильвия. Она с преувеличенной скукой разглядывала свои ногти, покрытые перламутром. Её белоснежные волосы, её хрупкость, её дорогой аромат, всё это сейчас казалось мне раздражающей декорацией к моему унижению.
— Энзо, дорогой, — её голос, сладкий и пустой, как патока, прозвучал слишком громко. — Ты ковёр испортишь. И нервы. Чего так взъелся-то?
Я обернулся к ней, и, должно быть, взгляд мой был таким, что она слегка отпрянула.
— Взъелся? — прошипел я, приближаясь. Моя тень накрыла её, и в этом было слабое утешение. Хоть тут я держу контроль.
— Ты вообще понимаешь, о чём говоришь? Это не игра. Если я подпишу развод сейчас, я нарушаю контракт. Мой же собственный, идеально составленный контракт! Мне придётся вывалить целое состояние этим нищим, давно забытым родственничкам её. За что? За три года терпения?
Я отвернулся, снова зашагал, пытаясь загнать ярость в узду холодного расчёта.
— Истинная пара, — я фыркнул,
— Какая дешёвая уловка. Наверное, какого-то бродячего шарлатана нашел, чтобы метки нарисовать. Хочет прикрыть роман с чужой женой древней магией. Остроумно.
Я остановился у камина, впился взглядом в пламя. Оно копировало бурю в моей груди.
— Я всё хотел решить элегантно, — сказал я уже тише, обдумывая вслух.
— Припугнуть. Чтобы она вернулась на коленях, на моих условиях. Или… чтобы какие-то чужие руки, тихо прихлопнули эту проблему на грязной улице. Несчастный случай. Я же, благородный вдовец. Руки чистые. Идеальный план был же!
