Побочный эффект - Вечная Ольга

Каждый отвечает за свою сферу, покрывает важные задачи. Иногда мы заменяем друг друга, помогаем, подсказываем. Никто не отказывается от работы. Любовь к профессии, неспособность без нее жить – стержень, на котором все держится.

Клиентоориентированность – важный принцип работы «Эккерт-про», и я уже пятнадцать минут терпеливо объясняю пациенту по телефону, почему ближайшее окно у Тимура Михайловича лишь в апреле. Совсем не раздражаюсь по этому поводу. Даже когда собеседник называет меня «доча» и просит «включить мозг».

Воскресенье, шесть вечера. В клинике относительно пусто.

– Да, я и говорю, что окошко на семнадцатое апреля… Раньше все занято… Все анализы можно сдать у нас… Да, если Тимур Михайлович вас возьмет, то на операцию вы попадаете автоматически… Конечно, звоните. До свидания. – Кладу трубку и вздыхаю.

К стойке регистрации, за которой я вкалываю весь день, с улыбкой подходит Денис.

– Я уже десять минут жду, когда ты договоришь. Привет. – Он облокачивается на гладкую поверхность.

– Привет. Все хотят к ТээМ, и желательно завтра.

– Он сейчас мало работает. Тимура затягивает бизнес, а мы теряем хорошего хирурга. Караул! – забавно морщится Дэн.

– Тебе нужен уролог, Денис? – усмехаюсь я. – Есть окошко на семнадцатое…

– Пока нет, – улыбается он, заглядывая в лицо. Глаза у него тоже голубые, однако совсем не такие, как у Эккерта. – Но кто ж знает, что будет через двадцать лет. Мужское здоровье начинает сыпаться незаметно. – Помолчав, Денис хмыкает: – Забавно.

– Что именно?

– Ты тоже зовешь его ТээМ.

– Так за глаза же, – пожимаю я плечами и тоже улыбаюсь.

Телефон вновь звонит. Сегодня я заменяю администратора, поэтому тут же принимаю вызов:

– Клиника «Эккерт-про», здравствуйте, оператор Алена…

Закончив, опять смотрю на Дениса. Развод оставил у его глаз много маленьких морщинок, которые ему идут. Развод, с ума сойти!

– Тимур раньше работал больше? – спрашиваю я. – Ты считаешь, что бизнес поглощает его.

– Да, намного. Поначалу, когда только открывал клинику, он буквально жил здесь.

– И оперировал чаще?

– Пять дней в неделю оперировал.

– Серьезно?

– Ага. Помню, как он боялся уехать в свою первую командировку… Впрочем, ты до скольки сегодня?

– До восьми, а что?

– Предлагаю поужинать. Я расскажу про времена открытия «Эккерт-про», о первом скандале с соучредителями, о своей жизни. Отвечу на вопросы.

– Любые?

– М-м-м, – прищуривается Денис, – смотря сколько выпить. Ладно, шучу. Постараюсь на любые.

Не верится, что он снова свободен. Интересно, почему у него нет детей?

– Так что, Ален?

Безумно хочется согласиться и поболтать с Денисом обо всем на свете. Но я отчетливо помню, как блеснула чернота в глазах Эккерта, когда Комиссаров упомянул о совместном веселье.

И, наверное, это к лучшему. Ни плечи Тимура, ни его редкие улыбки не должны меня волновать.

Важно то, что наше свидание с Денисом, скорее всего, станет достоянием общественности. И если, по мнению коллег, я встречаюсь с Эккертом, не стоит ставить пятно на его репутации.

С огромным сожалением произношу:

– Спасибо, Дэн, не могу. У меня свидание.

– Серьезно? – уголки его губ опускаются.

Скажи я любую другую причину – он бы настаивал.

– Мне жаль. В другой раз пообедаем, хорошо?

Перед сном, лежа в кровати, я откладываю медицинский журнал и беру телефон. Зачем-то открываю контакт Эккерта в мессенджере. Это порыв.

У нас короткая переписка. Обычно от Тимура приходил номер кабинета, где мне нужно появиться в течение минуты. В первый день работы он был настолько вежлив, что добавлял номер этажа, но со второго, видимо, решил, что пора бы и выучить.

Я захожу в его сторис и смотрю несколько фотографий с медконференции.

На одной вижу Александра Игоревича, моего куратора в универе, и немедленно ставлю сердечко! Широчайшей души человек. Увидеть его и лайкнуть – такой же условный рефлекс, как в автомобиле включить поворотник перед поворотом. Следом понимаю, что это сердечко увидит только Тимур. И что свои рефлексы стоило бы при нем попридержать.

Я лихорадочно ищу, как убрать это красное сердце с фотографии… И вдруг прямо под именем «Эккерт» появляется пишущий карандаш.

О нет.

Это что еще значит? Он пишет мне?

Я зажмуриваюсь так, словно это может помочь отмотать время назад.

ТээМ что-то пишет мне в двенадцатом часу ночи.

Долго пишет – я подглядываю одним глазом.

Возможно, он попросит больше никогда не лайкать его сторис.

Как-то неудобно получилось.

Встав с постели, я осторожно откладываю мобильник на стол, забираюсь с ногами в кресло и, затаившись, жду.

Глава 18

Эккерт Т.М.: «Алена, доброй ночи. И.И. Бессонов – первый пациент клиники, а также ее важный спонсор. Каждый год на свой день рождения он присылает подарок. Завтра утром вам нужно будет получить этот подарок, расписавшись за меня. Отнести в мой кабинет. Вскрыть. Сделать для меня фотографию и вообще рассказать, что там. Приоритет – максимальный».

Я дважды пробегаю сообщение глазами, ощущая раздражение с нотками горечи. Последняя – усиливается. Изо всех сил терплю, но эмоции берут верх. Я просто не могу их больше сдерживать! Поэтому пишу как есть:

«Доброй ночи! Возможно, с этим (безусловно, важным) заданием лучше справится кто-то из администраторов или пиара?»

Эккерт Т.М.: «Вы».

Гордость трескается и кровоточит. Эккерт не ведет себя как мудак? Ха! Ведет, и еще как. Пусть он не переходит на личности и не оскорбляет. Но унижать ведь можно по-разному?

Пишу: «Чем работа в кофейне хуже той, что я делаю для вас? Почему вы считаете нормой писать мне в половине двенадцатого ночи и требовать сделать какие-то дурацкие фотографии? Решили напомнить мне о моем месте? Так я не забыла. Весь день сегодня просидела на телефоне, расхваливая вас пациентам».

Отправляю!

Что всех всегда в Тимуре отталкивало, так это буквально осязаемое чувство превосходства. Первый курс, лето, экзамен по биологии, Галина Сергеевна Омышева. Эдакое посвящение в студенты. Сдал Омышеву на первом курсе – есть все шансы на диплом. Мы с Мироном не спали неделями, сдавая лабы и готовясь к мясорубке. Эккерт прилетел из Дубая утренним рейсом. Появился весь из себя загорелый в белых шмотках, заглянул в кабинет за тройкой и успел на вечерний рейс обратно. Такая вот сессия.

Он пишет. Потом останавливается. Снова пишет.

Я точно его взбесила.

Плевать.

Эккерт Т.М.: «Алена, Бессонову почти восемьдесят, он давний друг моей семьи и последние годы слегка не в своем уме. В прошлый раз он подарил мне коробку шоколадных вульв. Очевидно, почему мне бы не хотелось, чтобы пиар-отдел это фотографировал».

Впиваюсь глазами в экран. Обида медленно рассеивается, и я борюсь с улыбкой.

Пишу: «Вам что, не нравятся вульвы?)»

Он читает. Молчит.

Думает?

У меня улыбка уже от уха до уха. Могу вообразить выражение его лица: напряженные желваки, сжатые губы, льдистый блеск глаз… Со стороны, должно быть, может показаться, что мы обсуждаем какую-нибудь медицинскую конференцию.

Когда через пять секунд вновь появляется карандаш, я хохочу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.