Я оседаю на землю.
Проходят минуты, прежде чем я вообще могу поднять голову, но когда это получается, кажется, что прошли часы.
Рис снова рядом. Его шерсть пахнет гарью, но он, кажется, невредим. Он помогает мне сесть.
— Что случилось? — он откидывает волосы с моего лица.
— Я… одолжила.
Взгляд, которым он меня одаривает, полон непонимания, но у меня сейчас нет сил объяснять. Я смутно осознаю, что он в человеческой форме.
— Уильям?
— Окаменел, — ему не нужно говорить больше. В его тоне — вся горечь страха за друга.
Со стоном я поднимаюсь на ноги.
— Дай мне взглянуть на него. Возможно, это не навсегда.
Услышав это, Рис поднимает меня на руки и несет к лестнице.
— Сможешь спуститься?
Я с сомнением смотрю на семь перекладин.
— Я спущусь первым и поймаю тебя, если упадешь.
Я киваю.
Рис спускается по лестнице и ждет внизу, с тревогой глядя на меня. Каким-то образом я борюсь с дрожью в конечностях достаточно, чтобы спуститься на четыре перекладины. На пятой я соскальзываю, и вот я снова в его руках, прижата к его мощной груди, и он аккуратно ставит меня на ноги.
— Ты молодец.
Я, пошатываясь, иду к его другу, опрокинутому на бок и застывшему в камне. Левое крыло выглядит ужасно. Трещина расколола его прямо посередине, и камень осыпается вокруг раны. Его лицо замерло в выражении чистой агонии, и у меня возникает впечатление, что он чувствует все, даже если не может кричать.
Бедный парень.
Я протягиваю руку и осторожно кладу ее ему на плечо. Мгновенно на меня обрушивается мириада образов. Мрачные британские пустоши, его красивая брюнетка-пара, кожаный мешочек с древними монетами. Я отдергиваю руку, слишком уставшая, чтобы расшифровать что-либо из этого.
— Он все еще там.
Рис издает облегченный хриплый звук.
— Думаю, мы могли бы освободить его, может, даже исцелить крыло, но нам нужно доставить его к его паре.
— Будет сделано, — Рис встает, быстрее, чем я когда-либо видела, превращается в звериную форму и наклоняется, чтобы поднять огромную глыбу камня.
— Подожди, — я подбираюсь туда, где на земле лежат два колдуна. Худощавый мужчина, чьего имени я не знаю, сильно обожжен. Я этого боялась. Однако, когда я проверяю, пульс у него все еще есть. Как и у Джимми. Я обшариваю их карманы, пока не нахожу телефон, и набираю 911.
Затем Рис поднимает застывшую форму своего друга, и каким-то образом мне удается поднять сломанный кусок крыла, и мы относим Уильяма обратно в квартиру Риса.
18

Морис
Что-то тяжким грузом лежит на Кейтлин.
Сначала я думаю, что это цена, которую она заплатила за использование магии и победу над теми парнями в переулке. Она устала. Она едва может поднять голову, когда мы доставляем Уильяма обратно в мою квартиру. Она засыпает на диване, пока я нахожу телефон и звоню Джесси.
— Рис! Что случилось? Где он?
Я с трудом выдавливаю слова сквозь спазм в горле.
— Не паникуй. Он пострадал в драке с парнями, которые преследовали Кейтлин, но она думает, что может его исцелить. Только нам нужна ты.
Я слышу тихое проклятие Джесси и шорох движения.
— Я еду. Буду как можно скорее, — она замолкает, и я думаю, что она повесила трубку. Через мгновение она говорит: — Где вы?
Когда Джесси стучит в мою дверь, ее лицо бледное. Оно становится еще бледнее, когда она входит и видит Уильяма, неловко лежащего на диване, тело скованное и без малейшей реакции.
— О боже, — Джесси бросается к нему.
Мне приходится сдерживать новый приступ вины за то, как он пострадал.
Кейтлин садится в кресле, потирая глаза. Я наблюдаю, как она оценивает ситуацию, и на ее лице появляется мрачное выражение.
— Он все еще там. Нам просто нужно снова разбудить его.
Джесси гладит Уильяма по лицу, но никакой реакции. Это нехорошо. На улице уже глубокая ночь. Даже до того, как Джесси сняла проклятие, Уильям пробуждался ночью. Теперь он больше статуя, чем человек. Ужасно видеть это.
Кейтлин встает и подходит к Джесси и Уильяму. Она протягивает руку.
— Можно?
Джесси оглядывается и кивает. Кейтлин кладет руку на плечо Джесси, закрывая глаза. Я подхожу ближе, желая сделать больше.
Она молчит так долго, что ужасная грызущая тревога в сердце кусает больнее.
Кейтлин прочищает горло.
— Расскажи мне о нем. Я не могу хорошо прочитать. Его душа выглядит неуравновешенной, но я вижу здесь только хорошее.
— Что ты имеешь в виду? — голос Джесси хриплый от горя.
— Душа того, кто делает больше добра, чем зла, кто отдает больше, чем берет, хранит магию. Большинство людей не знают, как ее использовать, но она там.
— Это Уильям, — всхлипывает Джесси. — Он видит себя иначе.
Кейтлин хмурится.
— Расскажи подробнее.
— Верно, — вмешиваюсь я. — Он всегда помогает. Не принимает благодарностей. Всегда отмахивается. С рвением настаивает на том, чтобы возвращать долги.
Джесси кивает.
— Из-за проклятия. Из-за того, что к нему привело. Когда он был человеком, он украл деньги у семьи, которую предал. Оказалось, на украденном лежало проклятие, и теперь он видит себя только таким.
Кейтлин медленно кивает.
— Хорошо. Значит, это объясняет, почему когда я смотрю, я вижу душу в дисбалансе, но не могу почувствовать причину. Это то, что он сам о себе думает.
Джесси рыдает и прижимает мокрую щеку к каменному лбу Уильяма.
Мои когти впиваются в ладони, когда я сжимаю кулаки.
— Ты можешь его спасти? Что они с ним сделали?
Челюсть Кейтлин напряжена. Ее выражение серьезное.
— Они реактивировали проклятие. По сути, оно снова превратило его в камень, на этот раз навсегда. Я могу обратить это. Беспокоит меня крыло. Его легче исцелить, пока он каменный, но у меня нет накопленной магии, — она ахает. — Гримуар!
Я уже превращаюсь.
— Я принесу его, — слова вырываются рычанием, когда я вываливаюсь из комнаты в звериной форме, не теряя времени. Молодой человек с криком страха отскакивает к стене лестницы, когда я проношусь мимо. Женщина на улице кричит, когда я перепрыгиваю через машину и мчусь к переулку, где Кейтлин оставила свою сумку.

Кейтлин
Я неловко стою рядом с Джесси, пока она держит на коленях каменную голову своей пары и нежно проводит рукой по его щеке. Хотела бы я найти нужные слова.
Но их нет, правда? Особенно когда именно по моей вине он оказался в таком состоянии. Я все еще потрясена, что Уильям пришел на помощь, чтобы спасти меня, после того что сказал за ужином. Это лишь показывает, какой прекрасной душой обладает мой великолепный оборотень. Его друзья так сильно о нем заботятся.
Я с вздохом опускаюсь обратно в кресло. Потому что, конечно, именно поэтому он не может быть моим. Вот только сбегать было неправильным решением. Теперь я это понимаю. Я больше не та девушка. Или стараюсь не быть ею. Когда все это закончится, так или иначе, я подойду к Рису и скажу ему прямо.
Дверь распахивается, и он врывается внутрь, с сумкой в зубах. Он бросает ее к моим ногам. Тяжелый стук гримуара не спутать ни с чем. Я испытываю облегчение. Я даже не подумала забрать его раньше, так была озабочена спасением Уильяма.
Поспешно я расстегиваю сумку и достаю его. Затем до меня доходит. Он не откроется для меня. Все время, пока Мориса не было, я думала о последних хранящихся внутри предметах, рассчитывая, хватит ли их. Даже если бы хватило, моя энергия настолько разбалансирована, что он никогда не откроется для меня.
Но у меня больше ничего нет. Так что я кладу тяжелую деревянную коробку себе на колени и закрываю глаза.
Они снова распахиваются от изумления при тихом щелчке крышки, и я смотрю в открывшуюся коробку.
