Я так нервничала по дороге сюда, что забыла заменить громоздкий бинт на обычный пластырь.
— Это не выглядит как пустяк, — возразил Фредерик. — Покажи.
Он наклонился ближе, и я уловила аромат его шампуня — сандал и лаванда. Запах мгновенно вернул меня в прошлое, в тот момент у его ванной, когда я стояла, мокрая, завернувшись лишь в полотенце. Воспоминание накрыло меня, как прилив, вытеснив всё рациональное.
Я вонзила ногти в ладонь, чтобы не сделать глупость. Например, не провести пальцами по его густым, роскошным волосам прямо здесь, на людях.
Наклонившись так, чтобы услышал только он, я прошипела:
— Я не собираюсь показывать вампиру свежую рану, из которой буквально час назад шла кровь.
Тон вышел резче, чем я планировала, и его лицо чуть дрогнуло, будто я ударила не словами, а по-настоящему.
— Просто… просто поверь мне, когда я говорю, что всё в порядке. Ладно?
Он опустил взгляд на стол.
— Ладно.
Я оглянулась в сторону стойки, где Кэти молола зёрна для утреннего кофе.
Вечер был тихий, ни одного клиента в очереди.
— Я пойду за напитком, — сказала я и кивнула в сторону стойки. — Хочешь что-нибудь?
Фредерик покачал головой.
— Нет. Я не способен потреблять ничего, кроме…
Он выразительно поднял бровь, не заканчивая предложение.
Из-за стойки снова загремела кофемолка — громко и раздражающе.
— А, — протянула я, не уверенная, должна ли была это знать. Не припоминала, чтобы Спайк или Энджел пили кофе в «Баффи». — Совсем никогда?
— Это было бы как если бы ты попыталась съесть металл, — тихо сказал он. — Моё тело попросту не воспринимает ничего, кроме… ну, ты поняла… как питание.
Мне захотелось узнать об этом больше.
Неужели он действительно с тех пор пил только кровь?
Трудно было это осознать. Для начала — это казалось ужасно неэффективным.
Если его потребности в калориях примерно такие же, как у обычного человека его роста, сколько крови ему нужно в день?
Но больше всего меня поразило другое:
Диета из одного-единственного продукта, да ещё на всю вечность, звучала как настоящий кошмар.
И до ужаса скучно.
Я мысленно напомнила себе, что стоит позже расспросить его подробнее о его диете.
— Можно я пойду с тобой, пока ты будешь заказывать напиток? — спросил он, оглядывая других посетителей «Госсамера» и замечая, что у каждого перед собой что-то есть — напиток или еда. — Как я позже объясню подробнее, мне необходимо научиться сливаться с современной социальной средой. Я не заказывал кофе уже более ста лет. Подозреваю, процесс изменился.
У меня расширились глаза.
Более ста лет.
Это был уже второй раз, когда он вскользь упомянул свой возраст, и это снова поразило меня так же сильно, как и в ту ночь.
Он не выглядел ни на день старше тридцати пяти.
Попытка совместить его внешность с осознанием, что он прожил века, вызывала настоящий ментальный ступор.
Я снова вспомнила момент перед тем, как убежала из его квартиры.
Он тогда сказал: «Мне нужна твоя помощь».
Сейчас, сидя с ним в «Госсамере», наблюдая, как он с равным интересом и замешательством изучает окружающее, я подумала, что наконец-то начинаю понимать, какая помощь ему на самом деле нужна.
И, возможно, зачем он вообще разместил объявление о поиске соседа.
Я нервно теребила ремешок сумки, пытаясь скрыть, насколько меня это всё выбило из равновесия.
— Да, можешь пойти со мной, — предложила я. — Кофейни — это большая часть жизни в Чикаго. Ты же сказал, что хочешь влиться…
— Да, — перебил он, решительно.
Я сглотнула.
— Хорошо. Тогда если хочешь влиться, тебе нужно научиться заказывать кофе. Даже если ты никогда не станешь пить то, что закажешь.
Он без лишних слов отодвинул стул, деревянные ножки с грохотом заскрипели по линолеуму.
Когда мы пошли к стойке, он шёл так близко позади меня, что я ощущала его прохладное, плотное присутствие у себя за спиной.
Меня пробрало — отчасти потому, что его близость волновала куда больше, чем я хотела себе признаться, но ещё и потому, что его тело излучало холод, какого я не чувствовала ни от кого раньше.
Я снова вспомнила, как мы столкнулись возле ванной. Тогда я была настолько смущена, что не до конца осознала, каким прохладным и твёрдым оказался его торс, когда я врезалась в него.
Зато теперь думала об этом.
Сколько ещё намёков я упустила?
Когда мы подошли к стойке, Кэти подняла глаза. Её жёлтый фартук с цветочным принтом и логотипом «Госсамер» был таким же ярким и жизнерадостным, как и она сама.
Она была, пожалуй, самой милой начальницей, что у меня когда-либо была — одной из немногих, кто не пытался давить авторитетом, когда дело доходило до мытья капучинатора или общения с особо противными клиентами.
— Ты в выходной? — удивлённо спросила она.
Удивление было вполне логичным — я редко бывала здесь вне смены.
— Просто была поблизости, — солгала я. Ей не нужно было знать, что я назначила встречу Фредерику именно здесь, потому что это место давало мне ощущение контроля в предстоящем разговоре. И потому что… мне хотелось свидетелей. На случай, если я ошиблась насчёт того, что он дружелюбный вампир, и всё внезапно пойдёт наперекосяк.
Кэти кивнула:
— Что тебе сделать?
Фредерик уже уставился на меню, написанное мелками над её головой, с такой сосредоточенностью, будто пытался расшифровать древние иероглифы. Там было с два десятка названий напитков, выведенных пастельными буквами её почерком.
— «Мы — Изобилие», — прочитал он медленно, словно это был иностранный язык. — «Мы… ищем душу». — Он обернулся ко мне, озадаченный: — Я думал, ты говорила, что здесь подают кофе.
— Это у нас такая фишка с названиями, — закатила глаза Кэти. — Владелица пару лет назад съездила на семинар по осознанности в округ Марин, и когда вернулась, решила, что все напитки должны «вдохновлять».
— Но это обычные напитки, — пояснила я. — Не обращай внимания на названия.
— Обычные напитки, — повторил Фредерик, явно всё ещё не в силах смириться с концепцией.
— Именно. Так что просто скажи, если тебе нужен перевод.
Он задумался, а потом повернулся к Кэти:
— Я хочу купить кофе. — Сказал он медленно, тщательно выговаривая каждое слово — и громко. Прямо как стереотипный турист, пытающийся объясниться за границей.
— Кофе? — переспросила Кэти.
— Кофе, — подтвердил он, чрезвычайно довольный собой. И добавил: — Пожалуйста.
Кэти посмотрела на него с терпеливой улыбкой. Мы уже привыкли к посетителям, которые категорически отказывались принимать правила наименования, придуманные нашей хозяйкой. Она знала, как с такими обращаться.
— Какой именно кофе? — уточнила она.
Пауза.
— Кофе, — снова сказал Фредерик.
— Но какой? — с отточенным движением Кэти указала на меню. — «Мы — Искра» — это светлая обжарка, «Мы — Восторг» — тёмная, а «Мы — Жизнерадостность»…
За это время за нами уже успела выстроиться очередь. Видимо, подошли новые клиенты.
— Эти названия нелепы, — заявил Фредерик, повернувшись ко мне.
— Всё равно нужно что-то заказать.
— Я никогда не пью кофе, Кэсси, — напомнил он с таким возмущением, что мне пришлось прикусить щёку, чтобы не рассмеяться.
— Возможно, это была не лучшая идея.
— Просто выбери что-нибудь, — посоветовала я. — Если ты не собираешься это пить, какая разница? — Я наклонилась ближе, чтобы люди позади не услышали: — Это хорошая практика, чтобы вписаться в общество.
