Алый бант в твоих волосах. Том 6 (СИ) - Седов Павел

Но это будет неправильно! И неважно, хочет этого она или я, или мы оба.

— Нет, Ань. Нет! Ты замечательная мать! И, я уверен, лучшая жена на свете, — спокойно ответил я, не отводя взгляда от её грустных, красивых глаз. — Ты не должна так говорить!

— Но я завидую собственной дочери! Завидую её молодости, её дерзости… её возможности просто взять и увлечь всех вас, пока я тут пеку свои глупые кексы! — не унималась женщина. — И знаешь, что самое смешное? Я втихаря злилась на тебя утром из-за того, что ты не стал есть мой фондан. А потом… Потом я увидела, как ты ешь его с ней. И поняла, что злюсь не на тебя, а на неё! И на себя… — призналась она. Снова вытерла щеку рукой, хотя больше не плакала. Шумно сглотнула и уже тише продолжила: — Потому что я хочу того же — быть в центре внимания… в центре этого веселья, этой лёгкости! А вместо всего этого я сижу здесь, на холодных ступеньках. Хозяйка, которая должна всем угождать и улыбаться.

— Это неправда! Ты никому ничего не должна! — внезапно отреагировал я искренним возмущением, чем даже заставил Анну нахмуриться. — Да, Ань, это так! Ведь ты живой человек, которому тоже чего-то хочется! Это нормально! — убеждённый в своей правоте, говорил я, постепенно понижая свой голос. — Я вот думаю, что есть вещи, которые мы не можем дать себе сами. Но скажи, как другие должны понять, чего хочешь ты? А? Догадаться? Проявить эмпатию? Телепатию? Или что? — Я невзначай сам усмехнулся чепухе, которую сейчас уверенно нёс. — Ты стараешься, заботишься обо всех, помогаешь. Но… иногда здоровый эгоизм… Он нужен, просто чтобы вспомнить о том, как это — любить себя!

Потирая влажными пальцами лоб, я сделал небольшую паузу и удивился тому, насколько внимательно меня слушает Анна. С широко раскрытыми глазами она, как губка, впитывала каждое моё слово.

И с каждым ударом сердца меня всё больше накрывало волнение. Бурлящий в крови адреналин подгонял. Размышлять о том, какой бред я несу, времени решительно не осталось. Пора заканчивать мысль, не то меня самого скоро разорвёт на мелкие кусочки.

Я вспомнил слова женщины о зависти и злобе, лихорадочно пытаясь осознать истинные причины этих непростых чувств. Дело ведь было не просто в том, что Анна чего-то хочет. Она боялась этого хотеть, считала недостойным и, вероятно, даже стыдилась и оттого так яростно пыталась в себе подавить.

— Перестань бояться своих желаний и думать, что кто-то тебя не поймёт! — вновь заговорил я, пытаясь закончить объяснять свой сложный посыл. — Да пошли они в жопу со своим мнением! Если ты чего-то хочешь, значит, это тебе надо. И точка! А остальное… неважно. — Увлёкшись, я поймал себя на том, что пялюсь на влажные губы Анны, поблёскивающие в свете фонарей, и перевёл взгляд выше. Наши глаза встретились. И теперь я сам сомневался в том, что не перегибаю. Но отступать было поздно. — Ты всегда можешь прямо сказать о своих желаниях. Потребовать. Или молча взять то, что хочешь. А если чего-то не хочешь, послать всех к чёртовой матери! И не париться! Ага… — наконец, договорил я и кивнул в подтверждение личной приверженности своей новой теории.

Дослушав меня, Анна робко улыбнулась и проморгалась. Наверное, я нёс полнейшую ахинею. Но в действительности это не имело большого значения. Главное было — «перезагрузить» ощущения Анны, дать ей встряску. Заставить её понять, что зацикливаться на своих переживаниях, ничего при этом не делая, — точно не путь к личному счастью.

Я хотел ещё много чего сказать: о том, что мы, мужчины, плохо понимаем намёки, что с нами надо быть прямее. Но не мне объяснять это опытной женщине. Да и про То́маша с его вопиющим безразличием к ранимой супруге я не хотел вспоминать, чтобы лишний раз не давать пищу обиде Анны. Однако я решил не останавливаться. Шок должен быть мощным.

— Ань, скажи честно. Ты когда-нибудь изменяла своему То́машу?

Анна моргнула, приподняла брови. Мой вопрос достиг цели, и она начала пожёвывать губы. Затем отвела глаза и, перед тем как заговорить, сглотнула.

— Нет, погоди. Не отвечай! — торопливо произнёс я и выждал паузу. — Знаешь… Это, вообще-то, сложный вопрос. Там, где один не найдёт ничего плохого, другой может увидеть очевидное предательство. Но я хотел рассказать не об этом. — Демонстративно переложив куриного бога в свободную руку, я зажал его между пальцами, чтобы показать Анне. — Эту вещь подарила мне Дина, когда она ещё не была моей девушкой. Она сказала, что если меня что-то начнёт беспокоить, то я всегда смогу обратиться к этому камню с вопросом. И если он будет тёплый, значит, я на верном пути. Той ночью случилось нечто особенное…

На самом деле синевласка говорила немного не так, но это тоже сейчас было неважно.

Поняв, что ей уже не надо открываться передо мной, Анна расслабилась и теперь увлечённо разглядывала мой необычный оберег. Я ещё немного помолчал, делая вид, что вспоминаю детали. Вся её мимика прямо-таки кричала о разгорающемся в ней желании дослушать эту историю.

— И-и?.. — наконец, не выдержала Анна и нервно дёрнула прижатым к моей руке локотком.

— В ту ночь мы все легли спать вместе в одной палатке. Я понял, что хочу, чтобы Дина осталась со мной. Но не знал, как мои девушки к этому отнесутся. Я чувствовал, что Динка хочет того же. Но мысль о предательстве не отпускала меня. И тогда я просто спросил куриного бога… — Я замолк, крутя в пальцах оберег и расплываясь в улыбке от нахлынувших тёплых воспоминаний. А потом продолжил: — Это, конечно, очень глупо, перекладывать ответственность на какой-то камешек с дыркой. Но знаешь, это реально помогает! Ведь самое главное было в том, что я этого по-настоящему хотел.

Анна многозначительно улыбнулась в ответ, негромко хмыкнула и просунула в круглое отверстие камня ноготок своего мизинца. Я отпустил оберег. Тогда она приподняла его, а затем аккуратно перехватила большим и средним пальцами. На мгновение этот жест показался мне слегка пошлым, но я отбросил дурацкие мысли.

Моё тело уже расщепило адреналин в крови, дрожь в мышцах исчезла, и я смог трезвее обдумать всё, что успел наговорить. Сумел ли я угадать, что беспокоило Анну? Или нечаянно навёл её на новые идеи? Но, как бы то ни было, с каждой секундой ей становилось всё лучше.

— А как ты думаешь, я могу воспользоваться им. Всего разочек?

— Э… Да, конечно! — тут же подыграл я. — Положи его куда-нибудь, ну, чтобы не в руках. Задай вопрос, такой, чтобы ответ на него был «да» или «нет». Досчитай до пятнадцати и сожми камень в кулаке.

Анна чуть-чуть отодвинулась. Опустила куриного бога на дерево ступеньки между нашими локтями и о чём-то задумалась. Через мгновение по движениям её губ я понял, что она считает.

Её глаза вновь игриво блестели, и выражение лица приобрело предвкушающий вид. Такой Анна нравилась мне куда больше.

— Пятнадцать! — прошептала она, споро подхватила камень и крепко сжала в своём кулачке.

— Тёплый? — с улыбкой спросил я и кивнул, абсолютно уверенный в положительном ответе.

Этот камень, как и многие другие породы, отлично сохраняет тепло. А я держал его в кулаке всё то время, пока мы говорили.

Анна кивнула и, раскрыв ладошку, с умилением посмотрела на мой оберег.

«Главное — верить», — произнёс я про себя любимую мантру, надеясь, что это послание телепатически проникнет в сознание Анны.

Я совершенно точно видел, что теперь ей стало намного легче. Поэтому решил рискнуть и закрепить достигнутый эффект:

— А насчёт Мики… ты зря переживаешь! Это она завидует тебе.

— Она⁈ — изумлённо переспросила Анна и вернула мне куриного бога, неторопливо вложив его в мою ладонь.

— Угу, — уверенно промычал я, лениво повернулся на спину и уставился в ночное небо. — Она спрашивала меня, кто мне нравится больше. Она всерьёз переживает, что недостаточно хороша по сравнению с тобой. Ты красива. У тебя обалденное тело, приятный голос. Мика взяла от тебя самое лучшее. Она моложе, но у тебя есть большой жизненный опыт и… тот самый шарм, который сводит мужчин с ума, — закончил я комплиментом, и в этот момент на небе нарисовался след от вошедшего в атмосферу метеора. Он сгорал, медленно двигаясь на огромной высоте. — Смотри! Звезда падает! Ты веришь, что если загадать желание, то оно сбудется⁈ — крикнул я и показал рукой вверх.