Алый бант в твоих волосах. Том 6 (СИ) - Седов Павел

Анна сразу же повернулась на спину, нашла в небе яркий след и рассмеялась. Я украдкой взглянул на неё, думая, что всё, чего я хочу, — это чтобы она больше не грустила.

— Я хочу в это верить! — беззаботно, словно девчонка, прошептала в ответ Анна и проводила взглядом погасший космический объект. Он, будто знак, пролетел над нашими головами ровно в нужное время. — Ты волшебник? — неожиданно спросила она. То ли шутливо, то ли удивлённо.

— Нет. Вот Динка да, она настоящая волшебница. А я так… В лучшем случае фокусник, — глупо отшутился я и, вспомнив о незаконченном расследовании, поспешил сменить тему беседы: — Ань, так кто всё-таки сегодня съел лишний фондан?

— Хах! Подозреваешь меня? — игриво отозвалась она, немедленно включаясь в игру. — Артём, ты и правда думаешь, что я на такое способна?

В моменте мне очень хотелось ответить что-нибудь в духе «Ну ты бы хоть порепетировала!» и напомнить про озвученные утром угрозы, но я решил не переигрывать. В конце концов, я и не собирался обвинять ту, что приготовила нам великолепные шоколадные кексы. И даже если это была бы она, я бы не держал зла. Ни чуточки.

— Что ты! Нет, конечно! Просто пытаюсь выяснить, какая зараза чуть не оставила меня без десерта, — добавив щепотку бравады, объяснил я, хотя на самом деле подумал о Микаэле. Скорее, это она осталась бы без угощения.

— Кажется, я знаю, кто мог это сделать, — заговорщицким тоном сказала Анна. — Его имя начинается на букву… Он, к слову, сегодня провинился не только в этом: он сделал мне больно! — Она так и не намекнула на имя «преступника», но её голос стал вдруг очень жалобным. Взглянув на меня, Анна неожиданно поинтересовалась: — Хочешь, чтобы я его наказала?

Я решил, что речь, очевидно, идёт о её супруге. Ведь не могла же она говорить это обо мне? Да и не делал я больно, ну если не считать перепалки утром на кухне. Хотя там, думаю, больно всем сделала Микаэла.

— Какой негодяй! Он сделал тебе больно? — с напускной тревогой повторил я. — Пожалуй, да. Очень хочу! Мика как раз говорила, что ты знаешь тысячу способов заставить кого угодно пожалеть о содеянном.

Не меняя положения тела, Анна подняла одну ногу и водрузила её на другую, высоко согнутую в колене. Лёгкая сандалия безвольно повисла на мыске её босой стопы.

— Мм… Я и правда могу, — томным голосом, с явным довольством подтвердила женщина и добавила, вложив в слова нотку сожаления, укоризны и тень нескрываемой обиды: — Но тебе не пришлось бы так переживать, если бы ты сам не отказался от фондана утром!

— Но я не отказывался! Я хотел его! — поспешил оправдаться я, ведь моей в том вины не было ни капли. Только вот создалось ощущение, будто все стрелки разом перевелись на меня. Поэтому я решил подстелить соломки: — Хотя… Знал бы, что он будет такой вкусный, тупил бы быстрее, — второпях почти оговорился я, и сам не заметил, как угодил в искусно расставленную ловушку.

Своим заявлением я буквально дал добро повторить тот утренний перформанс и попробовать другое угощение от Анны! И совсем не исключено, что в более приватной, интимной обстановке.

— А-ха-ха! Я верю, мой дорогой! — довольно рассмеявшись, ласково ответила она и принялась быстро покачивать сандалией. Мне показалось, что в голове Анны уже зрел какой-то новый, хитрый план. Она немного помолчала, наслаждаясь моей реакцией, и намекнула: — Хм… Ладно! Как раз это очень легко исправить. Я знаю ещё много отличных рецептов… удовольствия! И это не только про сладкие десерты, если ты понимаешь, о чём я.

От такого многообещающего заявления по моей спине пробежали мурашки. И подступающая ночная прохлада была вовсе ни при чём. Не выйдет ли так, что я пробудил Джина, которого не смогу контролировать?

— О! Ты умеешь заинтриговать! Я уже волнуюсь, — опять пошутил я, вызвав у Анны приступ тихого смеха, а ко мне уже подкрадывалась пока ещё лёгкая паника.

Несколько минут назад я призывал её быть смелее в желаниях, и, похоже, она меня услышала. Но, видимо, поняла чересчур буквально. Последняя её реплика заставила меня серьёзно задуматься, о чём женщина спрашивала куриного бога, и что она загадала падающей звезде. Не слишком ли я был с ней откровенен в своих «успокаивающих» речах и особенно в истории об измене?

С другой стороны, раз она начала так откровенно шутить, значит, мне окончательно удалось развеять её печаль и вернуть в обычное состояние духа. И это не могло не радовать.

Мы ещё немного поболтали с Анной о разной ерунде, после чего я вежливо объяснил, что мне пора возвращаться в дом:

— Да, я ведь обещал вернуть Мике её светильник. Она очень за него беспокоится.

— Ах, конечно, конечно. Тогда беги, пока она не рассердилась! — вполне серьёзно, без малейшей обиды произнесла Анна и стала подниматься со ступеней беседки следом за мной. Её взгляд задержался на моём лице дольше обычного. — Всё будет хорошо. Я верю.

Мне осталось лишь улыбнуться в ответ и кивнуть. О том, как оно будет на самом деле, я не знал. Как и не знал, что именно наговорила Сашке Микаэла. Но если никто из девчат до сих пор не поднял шум, значит, жить буду.

❖ ❖ ❖

Тихо прокравшись по коридорам, я оказался на мансарде. Здесь за большим столом сейчас сидели только Глеб и То́маш. Они спорили о чём-то сложном. Глеб настаивал на том, что делать всё нужно правильно, а его помощник напоминал, что для этого у них слишком мало времени.

— Да. Я совсем забыл! Вон в том сером пакете инструменты, — сказал я и указал рукой на куль, аккуратно припрятанный у комода. — Купил их, чтобы ускорить и упростить сборку.

— Покажешь? — заинтересовался То́маш и уже встал со стула.

— Извините, пока не могу. Меня ждут. Да вы и сами всё поймёте! У Глеба большой опыт сборки моделей, — торопливо ответил я и сразу принялся разбирать самодельную стойку с зонтом.

— Это правда? — То́маш повернулся к двоюродному брату, поражаясь его скромности.

— Угу, — не поднимая головы, деловито промычал тот и довольно улыбнулся.

Я же, по-быстрому скрутив Микин светильник, подхватил подмышку ноутбук, намереваясь позвонить Динке, как только найду подходящее место, и смылся с мансарды под шуршание пакета с инструментами.

Спустился на второй этаж, встал у двери Микиной комнаты и прислушался. Внутри кто-то был, до меня долетали обрывки фраз, и тогда я постучал:

— Мика, это Артём. Я пришёл, чтобы собрать твой светильник. Я могу войти?

— Дверь открыта! — донёсся изнутри Сашин голос.

Но его интонация явно не сулила мне тёплый приём.

По ту сторону кто-то откуда-то спрыгнул и, громко топоча ногами, нетерпеливо подлетел к двери. А в следующее мгновение её ручка повернулась, и моё сердце пропустило удар.

Глава 13  

Очень плохой мальчишка

Дверь Микиной спальни распахнулась, и меня окатило волной резковатого, хорошо знакомого запаха.

Преградив собой путь, Александра сложила на груди руки. Молча, с прищуром меня оглядела и, сделав обиженную мордашку, гордо отвернулась.

Я же как истукан стоял в коридоре, не имея возможности войти в комнату. Под правой мышкой — Сашин ультрабук, в другой руке — Микин светильник.

Драка вроде бы не намечалась. Но надо ведь как-то начать диалог. Только сперва хорошо бы понять, что вообще здесь случилось. Я принюхался.

— Это что, валерьянка? — спокойно спросил я и слегка наклонился, чтобы обнюхать Сашкины губки.

Она хотела отстраниться, но поздновато поняла, что спалилась. Поэтому решила во что бы ни стало держать оборону на входе: шире расставила ноги, вздёрнула носик и, вытянувшись по струнке, набрала полную грудь воздуха.

Если бы только Саша знала, насколько комично она сейчас выглядит!

Я распрямился. Сдержанно улыбнулся и постарался не рассмеяться.

Губы Сашки пахли вишнёвым блеском, но никак не тем, от чего сносит башню у кошек. Заглянув через её плечо, я увидел плашмя лежащую на кровати Микаэлу, а рядом на тумбочке — стакан с водой и пузырёк с пахучим успокоительным.