Без запретов - Jet Nadya

С нежностью поглаживая пальцами очертания ее лица, мужчина прильнул к приоткрытым губам, получая ответный поцелуй на прощание. Он сказал что-то ободряющее, не желая оставлять ее в таком задумчивом состоянии, чтобы крепко обнять, сесть в автомобиль и все же уехать.

Кимми не торопилась домой из-за роя неспокойных мыслей, а как только зашла внутрь и заметила Оливера, немного растерялась, забыв о присутствии брата. Парень молча сидел на диване, склонив голову.

– Ты в порядке?.. – поинтересовалась девушка, повесив куртку и подойдя ближе, чтобы увидеть в его руках рамку с семейной фотографией, сделанной за год до аварии.

– Я всегда думаю о них. Пытаюсь представить, чем бы они занимались по вечерам после работы и какой бы ужин мама могла приготовить в зависимости от дня недели. – Кимми села рядом, всматриваясь в лицо матери, на которую, как думала, совсем не была похожа. – Было бы интересно узнать ее мнение об Аманде и наших отношениях. Услышать совет по поводу этих ссор.

– Она бы ей понравилась…

– Но ей бы точно не понравилось, что мы постоянно расходимся.

– Первые раза три мама бы ничего не сказала.

– А потом мы бы сели на террасе за серьезным разговором… – Оливер слабо улыбнулся, смотря на широкую улыбку женщины с фотографии. – Они никогда не вмешивались в наши отношения. Мы были детьми, у которых каждая влюбленность была чем-то большим, никак у всех, но они знали, что это пройдет. Как только я увидел Аманду, у меня возникло совсем другое чувство… Создавалось впечатление, что вместе мы сможем идти дальше и по-настоящему жить, чтобы добраться до чего-то значимого. От нее будто веяло той грустью, которую хотелось развеять… От которой я отказался, когда вы попали в аварию.

– Оливер…

– Когда мне позвонили, сказав, что они скончались на месте, я забыл, что ты была с ними… Меня будто бы нескончаемо били, играя самыми сильными эмоциями. Я кричал от злости и той боли, не желая слушать говорящего. Ненавидя его за эту новость. А когда опомнился, не смог дозвониться повторно, ведь прошло чуть больше двух дней. – Он закатал рукав, показывая толстый вертикальный шрам от запястья до внутреннего изгиба локтя, при виде которого Кимми задрожала и перестала дышать, не контролируя моментально катившиеся по щекам слезы. – Поэтому я не был на похоронах и не навещал тебя в больнице. С той новостью весь мой мир был безжалостно уничтожен и не имел никакого смысла. Моя семья погибла, и я был так растоптан этой новостью, забыв, что у меня есть сестра, когда решился на это… За это мне стыдно. Стыдно, что, говоря о семье, я хотел добровольно бросить часть ее здесь, мириться с еще одной потерей.

В его глазах застыли слезы, которые Кимми увидела впервые, и заплакала еще сильнее, притянув Оливера к себе, обхватив его голову ладонями. Это стало последней каплей, чтобы он перестал сдерживаться и заплакал, прижимаясь к ней, как ребенок, ищущий спасения. Старший брат, казавшийся больше отстраненным, чем обеспокоенным. Старший брат, с которого она старалась брать пример в мужестве, чтобы перестать постоянно называть себя сиротой, переживал огромную утрату, из-за которой был готов расстаться с жизнью. Эта тайна истории могла быть скрыта от нее до самого конца, отчего Кимми становилось невыносимо больно и тяжело.

– Прости меня…

– Ты меня прости, – перебила она, положив щеку на его макушку. – Я должна была догадаться, что ты тяжело переносишь нашу утрату, что переживаешь и лишь делаешь вид, что все как раньше. Что отдалился, чтобы я не догадалась…

– Пожалуйста, никому не рассказывай, тем более Марлен… Она придушит меня голыми руками и даже глазом не моргнет. Пусть это будет ошибкой моих неконтролируемых эмоций. Тайной Хиллов.

Соглашаясь, она часто закивала и сильнее прижала его к груди. Сердца брата и сестры больно дрожали в тот вечер неожиданных для всех откровений.

Глава 5

На следующий день с утра Кимми вытащила Оливера в торговый центр, чтобы обговорить график работы на грядущий месяц. Парень выглядел помятым и недовольным из-за раннего подъема, поэтому бурчал, искренне не понимая, для чего он здесь находится.

– Не будь таким хмурым, – прокомментировала девушка, когда они зашли в кофейню, чтобы позавтракать. – Ты постоянно выпадаешь из режима, когда возвращаешься домой, и забиваешь на тренировки. Что с дисциплиной? Никакие события не должны влиять на тренировки, и ты это прекрасно знаешь.

– У меня нет стимула заниматься, когда мы с Амандой в ссоре. Дисциплина подвластна настроению.

– Ну конечно… Куда лучше пролеживать диван и рубиться в приставку, пока мозг не отключится. Это не позиция взрослого человека. Ты ловишь деградацию, ссылаясь на депрессию, хотя спорт подействует куда лучше пролежней на боках.

– Мне плохо… Я очень грущу и страдаю. Я брошен.

– Парни такие дети, – закатила глаза Кимми. – Твое состояние оценивается как стабильное, если сравнивать первые два расставания с этим… Десятым по счету?

– Четырнадцатым.

– Четырнадцатым? Не шутишь? – Оливер отвел взгляд, чтобы взять меню, и просто дернул плечами, будто пытаясь сбросить с них тяжесть этого вопроса. – С ума сойти… А из-за чего на этот раз?

– Немного задержался на тренировке из-за разговора с тренером, поэтому забрал ее с работы чуть позднее обещанного.

– Но ты ведь звонил, предупредить?

– Конечно, поэтому и выслушал сполна. Аманде важна стабильность и пунктуальность, но мы ведь все понимаем, что невозможно держать все под четким контролем, тем более то, что зависит не только от нас. Она всю дорогу говорила о моей безответственности, после чего сказала, что мне просто на нее наплевать. Как заключение – собранный чемодан, и я снова дома.

В его голосе обиды или крика души не звучало. Парень рассказывал обо всем спокойно и коротко, чего нельзя было сказать о пересказе их первых ссор. Оливер постепенно привыкал к поведению девушки и их раздорам по пустякам. Поначалу он и правда грустил, пытаясь как можно скорее помириться, но сейчас ему просто хотелось передохнуть и почувствовать себя прежним.

– Готовы сделать заказ?

Улыбающаяся официантка тут же достала блокнот и кокетливо наклонила голову в сторону.

– Зеленый чай и ванильный эклер, пожалуйста, – сделав заказ, Кимми взглянула на брата, чтобы перевести взгляд на симпатичную официантку.

– Сахар?

– А мед у вас есть?

– Конечно, несколько видов. Есть с вкусовыми добавками: пряный, травяной, лавандовый.

Кимми задумывалась, но девушка свое дело явно знала.

– Попробуйте травяной. С зеленым чаем самое то в такую погоду. Помогает успокоиться и расслабиться перед трудным рабочим днем.

– А день и правда обещает быть трудным. То, что нужно, спасибо.

Официантка с улыбкой кивнула и перевела взгляд на парня. Рассматривая знакомый бомбер с эмблемами университетской команды по американскому футболу, она поинтересовалась, привлекая внимание Оливера, все это время таращегося в меню при тщательном выборе своего завтрака:

– Играешь за «Черных псов»? Мой брат был в команде университета два года назад.

– Правда? – поинтересовался Оли. – На какой позиции?

– Квотербек.

– Гигант Джо – твой брат? – Девушка закивала. – Боже, как он там? После выпуска о нем ни слова.

Кимми закатила глаза и уткнулась в телефон, понимая, что этот разговор точно затянется.

Оливер мог говорить бесконечно всего о двух вещах: первая – тактики игры в американский футбол, вторая – обсуждение игр в американский футбол и все, что с ним связано. Еще с раннего детства родители привили им любовь к спорту, поэтому Кимми не осуждала брата и его нескончаемую манию к подобным разговорам. Если бы рядом появился человек, желающий поговорить с ней о теннисе, она бы с удовольствием потеряла время на приятную беседу.

Пока они общались, девушка с удовольствием подметила, что брат отвлекся от мысленных терзаний расставания и начал искренне улыбаться. Официантка слушала его с горящими глазами и восхищенной улыбкой, часто кивала и поддерживала разговор, проявляя интерес, пока не вспомнила о работе и не приняла заказ. Извинившись перед Кимми, она еще раз улыбнулась Оливеру и ушла, не упуская возможности обернуться.