Он меня не ненавидит (ЛП) - Кент Рина

– Джас, пожалуйста. – Она трясет задницей, требуя, чтобы я вернулся. – Я буду хорошей, обещаю, я буду хорошей.

Я шлепаю ее по заднице, и она вскрикивает.

– Как хорошо?

Она колеблется, прежде чем промолвить.

– Я буду хорошей шлюхой.

На моих губах появляется ухмылка.

– Хорошей шлюхой, да?

– Да, я обещаю.

Я беру свой твердый член и провожу им по сокам ее пизды. Она громко стонет, ее ногти впиваются в ладони.

– Ты будешь хорошей девочкой.

– Да! Да!

Я ввожу свой член в другую ее дырочку, и она напрягается, ее спина становится твердой.

– Джас... нет.

– Хорошие девочки не выбирают.

– Джаспер, это...

– Что?

Она сглотнула, затем ее голос вырвался в придыхательном стоне.

– Я... это мой первый раз.

– Тем лучше, - шепчу я, вводя первый дюйм своего члена в ее тугую дырочку.

Она вскрикивает, звук эхом отдается в тишине.

Я ввожу три пальца в ее мокрую пизду, и она задыхается, затем стонет, не зная, в какой из них входить. Мучения от того, что мой член входит в ее девственную дырочку, или удовольствие от моих пальцев в ее нуждающейся киске.

– Тебе нравится быть такой беспомощной, не так ли, любимица? – прорычал я, вводя еще один дюйм.

– П-пожалуйста... пожалуйста, Джас, я умоляю тебя.

– О чем?

– Я… – Она осекается, и я ввожу еще один дюйм, продолжая трахать ее пальцами.

– Ты не знаешь? – шепчу я.

Я загибаю пальцы внутри нее, и она вскрикивает в тишине. Оргазм пронзает ее тело дрожью. Я пользуюсь случаем и ввожу свой член до упора, заставляя ее кричать от удовольствия и боли. Я стону глубоко в горле от того, как она душит меня.

Обычно во время первого анального опыта они пытаются зажмуриться, но не мой Лепесточек. Возможно, это из-за ее оргазма или из-за того, что она наслаждается этим больше, чем когда-либо признается.

Ее разрядка медленно стихает, и она вздыхает с облегчением, вероятно, думая, что пытка закончилась.

Мой маленький Лепесточек даже не представляет, на что она подписалась.

В этой позе - голова на матрасе, черные пряди прилипли к затылку, кожа покрыта потом - она похожа на запретную фантазию, о которой мечтаешь и не можешь насытиться.

Я начинаю двигаться в ее удушающем захвате, и она вскрикивает, извиваясь против своих привязей.

– Джаспер! Это больно.

Возможно, это потому, что ее соки - единственная смазка, которую я использовал, и она начинает высыхать.

– Разве тебе не нравится, когда больно, моя шлюшка? – Я ускоряю темп и шлепаю ее по уже покрасневшей заднице. Теперь она покрыта отпечатками моих пальцев, молочно-белая кожа помечена для моего удовольствия.

– Тебе нравится, когда я довожу тебя до края. – Я трахаю ее сильнее. – Когда все, что ты можешь сделать, это упасть.

Она бьется о простыни, ее крики боли медленно переходят в стоны.

– Хорошая девочка, моя любимица.

Эти слова заставляют ее стонать сквозь рыдания.

Чтобы вознаградить ее, я щелкаю ее набухший клитор снова и снова. Ее голова скользит по простыням, а она двигает попкой навстречу моему члену, принимая в себя все больше меня.

К тому времени, когда я снова шлепаю ее, она кончает на мой член, доит меня, душит меня, заставляя меня таранить ее, как безумца, нуждающегося в психушке.

Мой маленький Лепесточек стала жизненно важной частью моей жизни, я ни за что на свете не смогу наслаждаться кем-то еще теперь, когда я попробовал ее, когда она полностью в моей власти.

– Ты моя, любимица. Вся, блядь, моя, - рычу я, выходя из нее и кончая на ее красную попку.

Она стонет, когда моя сперма покрывает ее жгучую кожу, помечая ее, делая ее моей во всех смыслах этого слова.

Когда я смотрю, как мое семя струйками стекает по ее бедрам, болезненное наслаждение окутывает меня, как ореол.

Я собираю его на пальцах и размазываю по ее покрасневшей коже, а затем трахаю в ее тугую пизду, заставляя ее стонать от удовольствия и изнеможения.

Теперь, когда я владел каждым дюймом ее тела, я ни за что на свете не откажусь от этого.

Возможно, Лепесток станет моим способом мести за ее фамилию. Она может быть частью игры, которую я буду вести против ее отца и дяди, но мой разум заполнен другими мыслями. Проклятые мысли, которым не место в моей конечной цели.

Она моя.

Моя пленница.

Моя собственность.

Она, блядь, принадлежит мне.

Это только начало того, что я с ней сделаю.

2

Джорджина

Мне надоело делать то, что говорит мне Джаспер. Я возвращаюсь в Чикаго.

Его нападение все еще свежо в моей памяти. То, как он трахал меня, проталкивая в меня свои пальцы, проталкивая свой член в мою задницу, несмотря на мои протесты. Я ненавижу его за то, что он сделал со мной, и еще больше я ненавижу его за то, что он заставил меня желать его жестоких пыток.

Когда я стою перед дверью, ожидая его прихода, мое сердце грозит выскочить из груди. Джаспер дал мне особые инструкции: я должна ждать его прихода на коленях у двери. Я даже не знаю, куда он уходит, когда исчезает. Я предполагаю, что за продуктами - я не видела никого другого в комнате, в которой я заперта, а еда должна откуда-то взяться.

Я поднимаю голову от своего положения на земле, когда слышу, как ключ поворачивается в замке.

Он вернулся.

Дверь открывается, и я быстро смотрю вниз, чтобы Джаспер не поймал меня за нарушением правил. Он закрывает дверь и что-то ставит на пол. Затем его пальцы обхватывают мой воротник, и он дергает меня вперед.

– Посмотри вверх, Лепесток, - требует он, и мои глаза испуганно находят его. Он так красив, когда он такой - полон темных намерений и планов мучить меня. – Это мой хороший питомец. Ты хорошо себя вела сегодня?

Каждый день один и тот же вопрос. И он узнает, если я солгу, поэтому нет смысла скрывать от него что-то.

– Я не пришла, - бормочу я, и он в награду гладит меня по щеке.

– Хорошая девочка. Ты приберегла это для меня, не так ли?

Я молчу, мое упрямство проявляется в моих скованных движениях. Я расстроена им, и на этот раз я не боюсь показать это.

Я молчала, когда он лишил меня девственности в последний раз.

Я молчала, когда он заставлял меня кончать для него снова и снова, пока я плакала.

Но не в этот раз.

Он, кажется, заметил это, и его брови сошлись в недовольстве.

– И что теперь, любимица?

Я поднимаю себя с пола, а он смотрит на меня. Я знаю, что он не давал мне разрешения вставать, но я больше не могу так поступать. Я не могу потеряться в фантазиях и забыть о реальном мире.

Когда я говорю, я стараюсь, чтобы мой голос был сильным и уверенным, но вместо этого он выходит писклявым и испуганным.

– Я хочу вернуться домой.

Он смеется, как будто я только что рассказала анекдот, и теперь моя очередь смотреть на него.

– Джаспер! Это не шутка. Я сказала, что хочу домой.

– Что у тебя есть в Чикаго, чего у тебя нет здесь? – Он проводит пальцами по моей щеке, и я невольно вздрагиваю. Будь он проклят за то, что он делает с моим безвольным телом. – Теперь это твой дом, Лепесток. Разве тебе не нравится?

– Нет, - сурово отвечаю я, скрещивая руки и отступая в сторону, чтобы он больше не мог до меня дотянуться. · Я хочу домой. Там у меня есть мои кошки. И мои друзья. И моя работа. Вся моя жизнь там. Я не хочу оставаться в глуши в Италии. Я даже не знаю языка.

– Ты можешь научиться. – Он пожимает плечами. – В любом случае, это не то, что ты видишь людей.

– Это не единственное, что меня беспокоит. Ты же не собираешься всерьез держать меня здесь вечно?

– О, но я планирую, и ты знаешь, что так и будет. Поэтому я предлагаю тебе просто перестать сопротивляться и принять это. Чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше тебе будет.

– Ты с ума сошел? Какой тип людей похищает людей? Сейчас не ледниковый период, ты не можешь удерживать меня против моей воли и... пытать меня.