Он меня не ненавидит (ЛП) - Кент Рина

– Пытать тебя, - размышляет он, его губы растягиваются в жестокой ухмылке. – Это не то, о чем ты говорила прошлой ночью, когда умоляла о большем. Хочешь напоминание?

– Н-нет.

– Может, и хочешь. – Он прижимает меня спиной к стене, обнюхивая мою шею, как дикий зверь, и собственнически хватает меня за сиськи, вытаскивая их из хлипкой ночной рубашки. – Расскажи мне, что случилось прошлой ночью, любимица.

– Нет, - отвечаю я, хотя на этот раз тихо и едва слышно.

– Расскажи мне. – Его голос контролируемый и ровный, но я знаю, что затишье - это самое большое перед бурей.

– Я умоляла, - удается мне вымолвить сквозь стиснутые зубы.

– И о чем же ты умоляла, любимица?

– Чтобы ты трахнул мою задницу. – Я ненавижу его. Я хочу убить его. И в то же время у меня капает между ног. Я самозабвенно скрещиваю их, чувствуя, как по бедрам скользят капли влаги.

Черт бы тебя побрал, Джас. Я никогда не смогу победить с тобой.

– Ты ведь выиграла, не так ли? – Он усмехается, больно сжимая мои соски своими сильными пальцами. – Ты так хотела этого, и прошло всего несколько недель с тех пор, как ты впервые попробовала. Я бы сказал, что превратил тебя в жадную анальную шлюху. Ты согласна, любимица?

Я дрожу, но отказываюсь говорить, пока он продолжает наступать на мои сиськи.

– Ответь мне, или иначе.

– Я не жадная и не шлюха.

Он сильно щипает мой сосок, и я вскрикиваю.

– Прекрати. Я иду домой.

– Никуда ты не пойдешь. – В его голосе звучит жестокая законченность. – Ты останешься здесь, где я. На своем месте.

Я вижу свой шанс на побег и пользуюсь им, отталкивая его и спотыкаясь, направляюсь к двери. С той первой ночи я не пыталась бежать, но сегодня я это сделаю. Мне надоело теряться в фантазиях.

Хватит быть безвольной игрушкой Джаспера.

Мне удается добраться до двери и распахнуть ее, когда он появляется прямо за моей спиной. Не успеваю я сделать и шага наружу, как Джаспер хватает меня за руку и тащит обратно в дом. Я бьюсь об него, сопротивляясь изо всех сил.

Но это бесполезно.

Он намного сильнее, жёстче и непоколебимее.

Он бросает меня на пол, и я смотрю на него, поднимаясь и становясь лицом к лицу. Или настолько, насколько позволяет разница в росте.

– Ты чудовище, - говорю я холодным, жестким голосом. – Не знаю, почему я вообще думала, что ты можешь быть кем-то другим.

Он обхватывает мою шею свободным кулаком. Я судорожно сглатываю, надеясь, что только что не подписала себе смертный приговор. Воздух наполняется безошибочным напряжением, когда он показывает мне свою другую сторону - сторону дьявола.

– Ты называешь меня чудовищем, любимица? – Несмотря на то, что он говорит спокойным тоном, по моему позвоночнику пробегают мурашки. – Ладно. Я могу жить с этим. Но знаешь ли ты, кто также является монстром? Ты.

– Ч-что? – Я заикаюсь, пытаясь освободиться от его хватки и терпя неудачу. – Что ты имеешь в виду?

– Твоя семья. – Он отпускает меня, словно обжигая пальцами мое горло. – Твоя семья - это гнездо змей.

– Ты ничего не знаешь о моей семье.

– Я знаю больше, чем ты.

От его слов у меня кровь стынет в жилах, и я бросаю на него вопросительный взгляд, ожидая продолжения. У меня такое чувство, что мне не понравится развязка того, что он собирается сказать.

– Я сказал тебе, что ты принцесса мафии, но угадай, какой мафии?

– О чем, черт возьми, ты говоришь, Джаспер?

– Ты Коста, Лепесток, - наконец говорит он. – Помнишь того человека, которого ты встретила в Чикаго? Он твой дядя.

– Ч-что? – Я пытаюсь осмыслить его слова, моя голова раскалывается от новой информации. – Лусио?

– Да, Лусио. Ты наследник Коста и последний член их клана, и ты заслуживаешь смерти за это. Единственная причина, по которой я еще не прикончил тебя, это...

Мои губы дрожат, но мне удается пробормотать:

– В чем причина, Джас?

Его рот складывается в тонкую линию.

Слезы наполняют мои глаза, обжигая их и угрожая пролиться. От количества информации, вываливаемой на меня одновременно, у меня кружится голова, но в то же время мне больно. От того, что я вообще связана с таким монстром, как Лусио, или от того, что отец жив и никогда не искал меня, мне становится плохо.

Или, может быть, дело в том, что Джаспер хотел меня убить.

– Теперь ты знаешь, кто ты, любимица. Ты такая же, как все они. Как и я.

– Это неправда. – Я вытираю глаза тыльной стороной ладони. – Ты говоришь это только для того, чтобы сделать мне больно.

– Это правда. Более того, твоя собственная семья хочет твоей смерти. Но знаешь что? Ты не единственный человек, которому Костас причинил боль. Они убивали людей, мою семью, и за это вы все заплатите.

Его семья? Моя грудь сжимается при мысли о том, что он потерял свою семью. Джаспер был в том интернате задолго до моего появления. Должно быть, он был тогда таким маленьким.

И все же, я не позволяю этому тянуть меня вниз. Его трагедия не прощает того, что он делает со мной.

– Я не имею к этому никакого отношения. Я не шахматная фигура, которую ты можешь передвигать по доске, как тебе заблагорассудится. Я не пешка.

– Именно это ты и есть, моя маленькая любимица. – Он откидывает прядь волос с моего лица и заправляет ее за ухо, как заботливый мудак. – Будь хорошей девочкой, пока я не вернусь.

– Вернусь? Куда ты идешь?

Он только что вернулся. Здесь так пусто и страшно без него. По ночам слышны звуки сов, и они никогда не умолкают. Как бы я ни ненавидела это, по крайней мере, я сплю, когда он рядом.

Особняк старый, и по тем нескольким взглядам, которые я видела в ту первую ночь, видно, что никто не ухаживал за ним годами. Джаспер сделал все возможное, чтобы сделать его пригодным для жизни, убрав комнату и купив новые простыни. По крайней мере, у него хватило порядочности принести кое-что из моей одежды и туалетных принадлежностей, когда он похитил меня.

Похитил.

Чем больше я думаю об этом, тем более сюрреалистичным это становится. Но это именно то, что он сделал. Он похитил меня и привез в эту глушь.

Теперь он не только мой мучитель, но и мой похититель. Он - кошмар.

Так почему, черт возьми, я продолжаю видеть того мальчика из интерната, когда он укрывает меня ночью? Или когда он усаживает меня к себе на колени, чтобы поесть.

Я схожу с ума, не так ли?

В спальне он показывает на кровать.

– Я не хочу. Ты снова будешь меня мучить.

– Разве не в этом смысл? А теперь ложись на чертову кровать.

Мое тело дрожит в предвкушении его наказания, когда я забираюсь на кровать. Он крепко завязывает веревки вокруг моих лодыжек, а затем запястий, не настолько туго, чтобы причинить мне боль, но достаточно, чтобы я почувствовала восхитительное прикосновение веревки к моей нежной коже.

– Ну вот, тебе нравится быть связанной, моя любимица.

Я сглатываю, борясь с искрой желания между ног.

– Зачем ты это делаешь, Джаспер?

Я искренне хочу знать. Он просто садист, и если это так, значит ли это, что ему понравится делать это с кем-то еще? Что у него будет блеск в глазах, даже если это будет другая женщина, привязанная к его кровати?

От этой мысли я чувствую вкус кислоты.

– Мне нравится мысль о том, что ты будешь страдать, ожидая меня, как хорошая маленькая зверушка.

– Я ненавижу тебя.

– Это уже надоело. – Его выражение лица темнеет. – Хватит притворяться, что тебе не нравится каждая секунда этого. Я точно знаю, что тебе нравится, что тебе нужно. Я видел видео, помнишь? Ты не можешь ничего от меня скрыть.

Когда я вздергиваю подбородок, отказываясь отвечать, он лезет в ящик прикроватной тумбочки и достает что-то, что я не могу разглядеть в своем положении. Затем он показывает мне это, и я в ужасе смотрю, как он вводит вибратор в мое отверстие.

– Джаспер, не надо.

– О, но я делаю, и тебе это понравится.

Он нажимает на кнопку, и вибратор гудит внутри меня, немедленно вызывая всплески возбуждения. Мои бедра напрягаются, но из-за веревок я не могу пошевелиться или облегчить боль. Он доставляет мне удовольствие, но его недостаточно.