Невинная во власти бывшего (СИ) - Мелис Екатерина

— Заткнись, — Тимур поворачивает ее к себе за подбородок и смотрит прямо в глаза. — Я все знаю. Про Егора, про твои планы. Про то, что на том видео — ты.

— Тимурчик, что ты такое говоришь? — она криво улыбается. — Какое еще видео? Не понимаю.

— Все ты понимаешь, дрянь. Сядь и извинись перед сестрой.

Он берет ее за локоть.

— Да пошли вы оба, — говорит она, сбрасывая с себя руку Тимура. — Не буду я перед этой овцой извиняться. Дочь уголовника. Еще и нищая. Хочешь — сам с ней возись. Я ухожу.

— Уйдешь, когда позволю, — глухо говорит Тимур. — Сядь, я сказал.

Алена опускает взгляд и садится в кресло.

— Значит так. Егор твой нажил огромных проблем. Я потружусь, чтобы с завтрашнего дня он остался без всяких средств. Пойдет охранником в супермаркет. Или грузчиком. Хочешь и папочку твоего по миру пущу? Думаешь, что у него кристально чистый бизнес? Таких не бывает. Найти то, за что он будет отчитываться перед налоговой? А если поглубже копну?

— Тимур, послушай, — меняется в лице Алена. — Я же все только ради тебя. Я ж тебя люблю очень. С первого взгляда поняла — ты тот, кто мне нужен. А она — она даже не любила. Обращалась с тобой как с дерьмом. От предложения отказалась.

— Лера верила тебе. Ты же старшая сестра, — замечает Тимур. — Она хорошая и чистая девочка. Трудно противостоит коварству. Тем более, что очень молодая. Извиняйся.

Алена протягивает мне руку.

— Прости, сестренка.

Искренности в голосе мало. Тут скорее страх. Но я принимаю ее извинения. Едва касаюсь пальцев. Хочу, чтобы ушла. Очень хочу, чтобы ушла.

— Теперь я могу идти?

— С одним условием, — отвечает Тимур.

— С каким?

— Больше никогда не попадаешься мне на глаза. Хоть раз увижу — лишу всего, что у тебя есть. И Леру еще раз тронешь — такое устрою, мало не покажется.

— Я ни за что! — взвизгивает Алена. — Нужна она мне. Считай, что все — родство кончилось. И вообще, я только из-за тебя тут была. Уеду заграницу. А вы… вы все равно после всего, что было вместе быть не сможете. Лера вон по рукам, наверняка, ходила. Ты со мной спал.

Алена идет к двери.

— Так и быть. Можешь забирать его. Счастья вам.

Тимур останавливает ее.

— Ты плохо меня поняла?

Алена смотрит на полное гнева лицо и вдруг теряется. Под его взглядом сложно не потеряться. Сестру пробивает дрожь. На глазах слезы.

— Да поняла я! Больше не появлюсь! Пусти! Ну вас… Я тебя по-настоящему любила!

— Так что даже с другими трахалась, чтобы сестру очернить, — Тимура аж передергивает. — Вот это я понимаю — сила любви.

— Не корчи из себя моралиста. Судя по тому, что она здесь, ты тоже не отягощал себя верностью. Давай будем считать, что мы квиты. Забирай свою Лерку, а меня… Прости. И не трогай.

Тимур мрачнеет как туча.

— Я так и предложил с самого начала, но просто ненавижу, когда меня считают идиотом. Нет, Алена, после того, что ты наговорила, условия меняются. С заграницей придется повременить.

— Почему? — спрашивает она, хлопая ресницами.

— Потому что те проблемы, что я устрою, решать придется на месте.

Всякая спесь и гордость слетают на последних ее словах. Остается только напуганная девушка, которая зашла слишком далеко в попытке доказать себе, что лучше своей младшей сестры.

Она заламывает руки. Слезы брызжут из глаз.

— Тимур… Лера, простите! Я уеду и больше никогда ничем вам не помешаю. Не надо так!

Тимур лишь пожимает плечами.

— Ты же радовалась, когда у сестры стало все очень плох? Поливала ее грязью и говорила, что Лера всего этого заслуживает. Попробуй на себе.

Алена мрачнеет.

— Но мой отец не при чем!

— Посмотрим, — лицо Тимура не выражает никаких эмоций. — Я бы начал с его контракта с «Полграфстроем». Кстати, знаешь, у кого он перехватил этот контракт? У Волкова. И он остался очень недоволен. Надо ему позвонить и поговорить.

Алена замирает. О чем-то думает. Вид у нее, будто бы в угол загнали.

— Волков же связан с криминалом! Он… Он! Он — страшный человек! Вы же все равно вместе! Зачем тебе это, Тимур?

— А кто тебе сказал, что мы вместе? — глухо спрашивает мой мужчина. — Ты разрушила наши отношения тогда, а я сделал достаточно, чтобы Лера никогда не простила меня. Не снимаю с себя ответственности, но причина в тебе. Будь Лера моей невестой, наши судьбы сложились бы совсем иначе.

Я вскакиваю с места и прижимаюсь к Тимуру. Он говорит ровным тоном, но его боль я чувствую всем телом.

— Я ее прощаю. Ради мамы. У нас одна кровь. Нас одна женщина родила. Мы жили семьей, вместе смеялись и плакали. Пусть уезжает. Достаточно мести! Мне хватит ее извинений, честно! Не возводи между нами новых стен…

Тимур обнимает меня за плечи.

— Только ради тебя, Лер. И я буду следить за всеми делами ее отца. Не советую еще раз пересекать мне дорогу.

Алена подхватывается.

— Спасибо.

Идет к двери.

— Тебя все любят больше, чем меня. — еле слышно говорит она. — И мама, и мужчина, в которого я влюбилась. Не знаю, что в тебе такого, Лера! Но в этот раз воспользуйся возможностью!

Взгляд после слов про маму просто отчаянный. Я вдруг понимаю ее ревность и зависть. Так и не смогла поверить, что тоже была любимой дочкой. Я оказалась ближе.

На мгновение мне становится даже жаль Алену. Оставшись со своим отцом, она чувствовала себя брошенной. Мама пыталась быть с ней рядом чаще, но развод и жизнь на два дома наложили отпечаток.

— Прощай, Алена, — говорю я, отбрасывая от себя ворох детских воспоминаний, в каждом из которых притаилась грусть.

Дверь хлопает. Я закрываю лицо руками.

Слышу шаги Тимура.

— Что теперь будет? — тихо спрашиваю я.

— Хороший вопрос, Лера, — отвечает он.

Глава 40

Жду от него новых слов. Но Тимур молчит. Устраивает меня у себя на плече. Обнимает.

— Как тебе было со мной? — спрашивает он.

Не знаю, что и ответить. Но при мысли, что я сейчас скажу ему отпустить меня, перестать обнимать и уйти, становится плохо.

Тем более, не знаю, какой будет реакция. Что он скажет? Если рявкнет, что ничего не изменилось и я все также ему принадлежу, а потом поставит на колени и велит занять рот чем-то более подходящим?

Ведь так оно и есть. То, что я оказалась невинной, то, что я не изменяла, то, что коварство Алены сыграло с нами злую шутку — очевидно, но наших реалий не касается.

— Ты был жесток, — говорю я. — Делал больно. И я не про то, что между нами было. Но сейчас я понимаю, почему. Наказывал меня.

— За то, что ты не делала, — он зарывается лицом мне в волосы. — Насколько больно я сделал тебе? Сможешь… простить… Или хочешь, чтобы я ушел?

Не хочу, чтобы уходил. Обнимаю в ответ, сцепляю пальцы на его шее в замок. Верчусь, устраиваясь удобнее.

— Я не могу сейчас быть одна. Это просто с ума сводит. Я тут на стену лезла, пока ты не появлялся.

— А я пытался быть от тебя подальше. Стоило увидеть и залипал намертво, — говорит Тимур, роняя слова будто бы через силу. — Два дня без тебя показались вечностью. Будто бы дышать бросил. Не уйду. Даже попросила бы — не ушел бы. Под дверью остался бы у собственного дома.

Он молчит, а я не знаю, что и ответить.

— Я люблю тебя, Лера. Не смог перестать. Все это время злился, ненавидел, презирал, но жутко любил. Нуждался в тебе как последний осел. Руки тряслись, когда тебя касался. Не представляешь, как хотелось целовать.

Ловит мои губы и жадно их терзает.

— Мое безумие. И ты… Ты ответила мне на то, от чего другие были в шоке. Когда ты стонала, что тебе больно и от этих же ощущений испытывала удовольствие… Ты для меня. Моя. Моя!

Он судорожно сжимает меня в своих руках.

— Тимур…

Я хочу что-то сказать, но слова никак не идут с языка.

— Останься со мной, — просит он. — Люби меня, если это еще возможно. Я помогу твоему отцу без всяких условий. Просто помогу.