Невинная во власти бывшего (СИ) - Мелис Екатерина

Судьба дала этот шанс нам с Тимуром.

Прижимаюсь к нему, пока спит. Хочется быть сильной и гордой, но рядом так тепло. Он обнимает меня во сне. Вижу, как пробегает улыбка по губам.

Рука как-то очень уютно ложится на меня. Мне так хорошо делается, что даже страшно. Мое наваждение. Неужели я легко забуду все эти слова и приказы?

Вместо обиды лишь туго скручивает живот жаркой волной. Возбуждение подступает и охватывает меня от каждого, даже самого унизительного воспоминания.

— Лера, — сонно выдыхает мой искуситель. — Не сбежала?

— Нет, — отвечаю я.

— Кофе на мне, — говорит он. — Сюда принесу, как джентльмен.

Хмыкаю. Пытаюсь закрыться от его прекрасных синих глаз. Продолжает ли он видеть меня как на ладони, или же чувства мешают, заполняя душу роем сомнений.

— А вот и завтрак.

Сейчас я вижу его эмоции. Вина, тревога, боль. Тимур напряжен, отводит взгляд.

— Я принес все, что мне показалось вкусным. Не уверен, что стоит эти продукты вместе употреблять.

— Очень заботливо, — замечаю я.

— Я буду каждую секунду о тебе заботиться, — отвечает он.

Тимур смотрит на меня так, что я едва могу есть.

— Бери что-нибудь тоже, — говорю ему, теряя терпение.

Жуем-стараемся, пытаемся отложить разговор по уважительной причине.

— Останься, — не выдерживает Тимур. — Если надо что-то сделать… Я на все готов. Ты же меня знаешь. Мы встречались раньше, и я был с тобой честным.

Молчу, чтобы не думал, что я увязла по самые уши. Закрываюсь. Может быть, я не могу уйти, но помучить его тревогой могу. И некоторое время не дам волю чувствам, пока не будет прилично снова открыться.

— Пожалуйста. Хочешь я… Хочешь секс будет только ванильным? Без жести.

Я смотрю на Тимура. Даже смешно. Природу человека не изменить. От сладкого отказаться сложно, а уж от любимых сексуальных извращений — и подавно. Но дело не только в нем. Я что-то и сама втянулась довольно плотно.

— Это угроза, Тимур, да? — смеюсь я, теряя весь свой гордый и нагнетающий тревогу вид.

Он хитро смотрит, а затем его глаза темнеют.

— Неужели и тебя пугает подобный расклад? Боишься, что больше не помучаю?

— Немножко.

— Понравилось быть в моей власти?

— Капельку, — я отвожу взгляд в сторону.

— Очевидно, что самую малость, — хмыкает Тимур. — Ну раз таких жертв не требуется, и мне не придется становиться романтиком, то тогда скажи, что бы тебе хотелось. Полетели куда-нибудь или поехали. Давай, говори же. Каждый день рядом со мной будет таким, как хочешь ты, Лера.

— Ммм… Наверное это будет ужасно дорого, — мурчу я, изображая из себя корыстную барышню.

— Ты бесценна, — без тени улыбки отвечает Тимур. — Я тебя люблю. Только не уходи. Без тебя все теряет смысл. Ты не рядом, но остаешься в моей голове. Снишься, зараза, мерещишься постоянно. Хочется говорить, хочется писать тебе, хочется касаться. Невыносимо думать, что где-то в этих отношениях будет точка. Поэтому не надо точки, Лера. Я искуплю свою вину. Только дай искупить ее рядом с тобой. Пожалуйста.

Мы беремся за руки, утыкаемся друг в друга.

— Да, Тимур. Я остаюсь.

Глава 43

— Папа, — я открываю аккуратную кованную калитку. — Ты дома?

— Лерочка, — он выходит мне навстречу. — Я ждал тебя позже.

— Тимур был за рулем. Сам знаешь, как он водит. Навигатор и не представлял, что мы за столько времени доедем.

— Угу, — он все время надувается при упоминании Тимура, но ведет себя очень сдержанно.

— Добрый день, Виктор Романович.

Тимур протягивает ему руку. Отец жмет, но смотрит на него недоверчиво.

Я знаю причину — тот их разговор в кабинете. Как ни пытаюсь ему объяснить, что у нас все серьезно, папа не верит. Считает, что я его успокаиваю.

«Поиграется с тобой и бросит. Вот увидишь. Он меня исключительно сильно ненавидит».

«Догадываюсь, что ты пошла на это ради меня».

— Рад вас видеть, Тимур Гордеевич, — отвечает отец. — Лера сказала, что мы вам всем обязаны. Не ожидал, что дело развалится. Спасибо.

— Мне нужно поговорить с вами наедине, — отвечает Тимур.

Мужчины уходят, а я тихо крадусь за ними. Это совсем не тот дом, где мы жили. Состояние папа не вернул. Что-то ушло инвесторам, что-то рухнуло за те месяцы, что он был в тюрьме.

Но получилось купить неплохой коттедж в пригороде. Ехать сюда долго, зато папа живет в комфорте. Даже что-то зарабатывает, оказывая консультации.

— О чем вы хотели поговорить? — это голос отца.

— Наш последний разговор был, скажем так, довольно резким.

— Согласен. Сложно его забыть. Особенно ту часть, что касалась Леры. Я оказался на свободе намного раньше, чем мог мечтать, а значит, у вас была некоторая мотивация помочь.

— Не верите, что я поступил так из сострадания? — интересуется Тимур.

— Я помню, какую вы предлагали мне сделку. И довольно быстро сообразил, что к чему. Вы не оставили ей выбора? — в голосе отца гнев. — Черт! Она же не хотела с вами быть.

— У нас с Лерой был сложный период, — отвечает Тимур. — Но мы сошлись снова.

— Отпустите ее. Дайте девочке жить нормальной жизнью. Не принуждайте быть с вами из-за меня.

— Нет, — отвечает Тимур резко.

Ну сейчас точно поругаются.

— Нет? — переспрашивает отец. — Вы заставили ее угрозами. Стоило мне оказаться в тюрьме, как воспользовались ее беспомощностью.

— Могли бы и обеспечить дочку. Квартира, наличка, резервы. Вы же тоже держали ее на коротком поводке. Не хотели отпускать, давать самостоятельность. И чем это в итоге обернулось? Когда Лера пришла ко мне, ей уже негде было жить. У нее совсем не было денег — все потратила на вас. Хотите сказать, что хороший отец? Скажите. Я над этим посмеюсь.

— Она все, что у меня оставалось. Я — плохой отец. Не смог уберечь ее. Но и вы… Я же знаю, откуда у моего дела росли ноги.

— Одно дело — знать. Другое, правильно использовать это знание. Вы так-то были виновны. Скажите спасибо, что я знал, как развалить дело.

— Спасибо, — буркает отец.

— Но я не желал от вас благодарности. У меня был к вас один очень серьезный вопрос.

— Какой же?

— Вы сказали, что мое отношение к Лере поверхностное. Сказали, что я ее использую. Это не так.

Отец молчит. Слышу его шаги.

— Хотите сказать, что вами двигало что-то кроме похоти и мести?

— Именно. Я люблю Леру. И прошу у вас ее руки. Она еще не знает, что я собираюсь сделать предложение. Решил быть старомодным.

Отец молчит.

— Ты сейчас серьезно, Тимур? — спрашивает он, дрогнувшим голосом.

— Еще как серьезно. Если вы не против, то я за ужином предложу Лере стать моей женой.

— А если против? — интересуется отец.

— То сделаю это чуть позже, в шикарном ресторане на крыше небоскреба, пока музыканты будут играть ее любимую песню. Ваше решение моего не изменит никак. Просто семья важна для той, которую я люблю. И я хочу, чтобы она была счастлива. У нее больше никого нет, кроме вас. Если за радость в ее глазах, нам придется примириться — такую цену я готов заплатить.

— Иными словами, ты женишься так или иначе. Достойно. Давай что ли выпьем по этому случаю? Рад за вас. В ресторан ее, конечно, своди, но предложение делай здесь. Хоть посмотрю на ваше счастье.

Слышу, как что-то льется в бокалы. Тихо спускаюсь вниз и успеваю заняться столом и продуктами до того, как мужчины спускаются, оживленно беседуя.

Сердце так колотится в груди. Я не ожидала. Сама себе сюрприз испортила, но мне неважно. Важно то, что сейчас я чувствую опору внутри. Тимур не говорил, что собирается жениться. Не предупреждал, что снова сделает предложение.

Дальше все как во сне. Я словно в тумане. Не могу сосредоточиться. Даже забываю положить в салат курицу. Если бы Тимур мне не помогал, то вообще забыла бы.

Он с отцом жарит во дворе шашлык.

— Лера, открой дверь, — Тимур улыбается мне.

Здесь отдельный вход в столовую из сада. Вся стена — большое окно. Бегу открывать. Забираю блюдо из его рук и получаю нежный поцелуй в щеку.