Сгорая от любви (ЛП) - "Рокиа"

Я резко оборачиваюсь и вскидываю руки: — Я вам не подопытный кролик в лаборатории! Я человек! Я торчу здесь четыре часа, выжимая из себя то, что выжигает меня изнутри, а вы требуете, чтобы я попробовала еще раз? Да что с вами обоими не так?!

Ни один из них не проронил ни слова.

— Ты уже уходишь? Значит, я вовремя. Вы ей сказали? — Аласи медленно спускается по лестнице, ступенька за ступенькой, крепко зажав в пальцах какой-то лист бумаги.

Сказали что?

— Нет, как видишь, — сухо отзывается Артур.

Я перевожу взгляд с одного на другого, и от того, как они на меня смотрят, мои внутренности завязываются в тугой, болезненный узел. Что они должны были мне сказать?

Аласи останавливается прямо передо мной: — Пожалуй, нам лучше присесть.

— Зачем? Что случилось? — шепчу я, чувствуя, как внутри всё леденеет от предчувствия беды.

Она протягивает мне бумагу. В её глазах застыло выражение, которое я не могу расшифровать. — Держи, — тихо произносит она.

Я беру лист в руки, совершенно не понимая, что там может быть…

Я недоуменно хмурюсь. Секунду. На листе — детальный, выведенный карандашом портрет. Мои черты лица, прорисованные до единой черточки, до мельчайшего изгиба.

— Это же я… — срывается с моих губ едва различимый шепот. — Что это значит?

— Вчера это пришло из Королевства Азия.

Липкий, удушливый панический страх медленно запускает свои когти мне в грудь. — И?

— И они знают, на что ты способна.

Мои глаза испуганно округляются: — Вы… вы им рассказали?

— Нет! Разумеется, нет! — я испуганно пячусь назад, чувствуя, как в горле встает тяжелый комок, но Аласи неотступно делает шаг за шагом в мою сторону. — Мы предполагаем, что информацию слил тот шпион… Ну, помнишь, который похитил твоего брата? Высока вероятность, что он работал сразу на несколько Королевств и успел передать данные до того, как его поймали.

Комната начинает медленно кружиться перед глазами. Я прижимаюсь спиной к холодной стене и отчаянно мотаю головой. Нет. Этого просто не может быть. Дрожащими пальцами я приподнимаю лист к свету и снова всматриваюсь в рисунок, судорожно пытаясь отыскать хоть какую-то деталь, хоть одно отличие, доказывающее, что на портрете не я. Но отличий нет. Это я.

— И что теперь? — выдыхаю я надломленным, сиплым голосом. — Меня выдадут Королевству Америка? Их гвардейцы уже едут сюда, чтобы забрать меня?

Я больше никогда не увижу Лоффи. Ни Ханса, ни Мари. Никого из тех, за кого я так отчаянно, до кровавых мозолей цеплялась все эти годы. Потому что я — чудовище. Какая нормальная дочь или сестра способна заживо сжигать людей?

— Нет, — ледяной голос Артура силой выдергивает меня из темной бездны собственных мыслей. — Они ничего не скажут.

Тяжелое напряжение в плечах немного отпускает. — Ничего? — выдыхаю я. — Но почему?

— Потому что… — Аласи снова перехватывает инициативу в разговоре, — …взамен они требуют, чтобы ты продемонстрировала им свое пламя вживую. Они хотят лично убедиться, что ты не представляешь угрозы для человечества.

Эти слова бьют наотмашь, словно мне под ребра вогнали каленый клинок. Я беспомощно ловлю ртом воздух под их тяжелыми, выжидающими взглядами. Бомба замедленного действия, которая может рвануть в любую секунду — вот как они на меня смотрят. Как на «угрозу для всего человечества». Горло сжимает удушливый спазм, я изо всех сил сглатываю горькие слезы, которые нестерпимо жгут глаза. Резким движением я рву лист напополам, затем еще раз и просто бросаю обрывки к их ногам.

— Нет. Спасибо.

Я резко разворачиваюсь, чтобы уйти, но Аласи мертвой хваткой вцепляется в мое плечо.

— К несчастью, мы обязаны подчиниться, — она тяжело вздыхает. — У нас нет выбора. Встреча назначена через две недели, и мы должны явиться туда с Ясмин, которая способна полностью контролировать себя.

Я недоуменно выгибаю брови. — Вы… вы уже согласились за меня, — шепчу я, и их глухое, монолитное молчание бьет по барабанным перепонкам оглушительным подтверждением. Я яростно стискиваю зубы. — Я не анимальное чудовище и не угроза для этого мира. И я никуда не поеду! Что, по-вашему, я должна сказать своей семье?!

Я с силой вырываю руку из её хватки и стремительно иду к лестнице, чувствуя, как кровь закипает в венах.

— Это отвратительная идея, нам нужно всё спокойно обсудить! — кричит вслед Элайджа. Я слышу тяжелый топот его шагов у себя за спиной.

— Мне больше нечего обсуждать.

Аласи резко обходит меня, перерезает траекторию и буквально блокирует своим телом выход на лестницу. Я пытаюсь протиснуться мимо, но она намертво хватает меня за запястье.

— Послушай меня! Если мы откажемся, они сдадут тебя Королевству Америка со всеми потрохами, и тогда…

— Хватит!

Я яростно вскидываю руку, пытаясь оттолкнуть её от себя, но в следующую секунду Аласи с глухим стуком падает на пол, и её истошный, полный боли крик взрывает тишину зала.

Она в кольце ярко-красного, ревущего пламени. Огня, который я не помню, как зажгла. Огня, который я абсолютно не умею тушить.

Каждая клетка моего тела парализована мощным, бесконечным коротким замыканием. Кто-то резко набрасывает на нее плотное полотно, сбивая пламя; тяжелый шлейф сизого дыма мгновенно заполняет пространство, проникая глубоко в мои легкие, но я не способна ни закашляться, ни сделать хотя бы шаг вперед. Элайджа уже стоит перед ней на коленях, бережно и панически зажав её лицо в своих ладонях. Что же я натворила?

Аласи судорожно прижимает правую руку к груди, её губы исторгают хриплый стон, а всё лицо искажается в мучительной гримасе.

— Воды… Бинты… Шрам, — обрывки фраз Элайджи долетают до меня словно сквозь толщу воды, пока одна-единственная горячая слеза медленно катится по моей щеке.

Я поднимаю перед собой дрожащие ладони. Зрение окончательно расплывается, дыхания критически не хватает. Что я натворила? Боже, что я сделала?

Я медленно поворачиваю корпус вправо. Взгляд Артура намертво прикован к моим ходящим ходуном пальцам. Заметив это, я мгновенно прячу их, сжимая в кулаки.

Он тяжело, шумно вздыхает: — Если ты не планируешь прямо сейчас выйти на улицу и заживо сжечь первого встречного на дороге… сядь и слушай.

Вечер накануне

Элайджа

— Самая оберегаемая и пугающая женщина в мире… — Нанук лениво перелистывает пожелтевшие страницы Священного Писания, закинув ноги на край массивного стола. — …Способная подчинять себе яростные языки пламени, обнажая тем самым свою порочную, темную природу. Ни время, ни пространство никогда не видели их союза. Зло и его Невеста никогда не должны сосуществовать в одной эпохе, иначе их разрушительная сила не узнает границ.

— Жаль только, что наша Ясмин пока бесконечно далека от статуса самой пугающей женщины в мире, — негромко, с тяжелым вздохом отзываюсь я.

— Ну, как по мне, авторы этих текстов знатно перегнули с эпитетами. Ясмин похожа на кого угодно, но только не на расчетливую, безжалостную тварь, — Нанук с глухим хлопком закрывает фолиант. — И кстати, мы точно уверены, что использовать её втемную, без её согласия — это правильный шаг? Всё было бы в разы проще, если бы мы открыли ей правду, и она сама выбрала нашу сторону. Учитывая, какая роль ей уготована во всем этом дерьме.

Аласи, сидящая рядом с братом, согласно кивает: — Я солидарна с Нануком. Терпеть не могу ложь, и мне тошно видеть, как она спотыкается, даже близко не осознавая, какой монументальный груз тащит на своих плечах. Сколько еще мы собираемся кормить её этими сказками?

Лгать ей и манипулировать каждым её шагом никогда не входило в мои планы. Она вообще не должна была стать частью этого уравнения. Живой слепок Лавинии, единственная женщина на этой проклятой планете, которая до мельчайшего капилляра, до каждого изгиба тела реинкарнирует в себе образ Невесты Зла.

Нанук и Аласи выжидающе смотрят на меня, требуя ответа. Но единственный человек в этой комнате, у которого этот ответ действительно есть, прямо сейчас стоит во главе стола. Тот, кто гипнотизирует расстеленную карту Королевств, монотонно постукивая указательным пальцем по деревянному краю. Он буквально пожирает глазами каждый миллиметр пергамента, и он настолько глубоко ушел в себя, что я почти физически вижу, как в его голове со скрипом прокручиваются шестеренки нового, куда более масштабного плана.