Гори ярко (ЛП) - Бриггз Патриция

— Бран сам ему это скажет, — со вздохом сказала Анна. — Бран знает Асила.

Асил бросил на нее тяжелый взгляд. Анна видела такой взгляд у Чарльза, но не у Асила.

Она недоверчиво приподняла брови.

— Серьёзно? Ты думаешь, я могла бы выйти замуж за Чарльза и предать эту стаю? И Чарльза? — Она не сказала «и я не одичалая», но такие мысли бродили в голове. Если бы думала, что это просто спектакль для Уэлсли, она бы не злилась так сильно. Не чувствовала бы себя такой обиженной

— Я вырастил ведьму, которая убила мою пару, — ответил он ей смертельно серьезно. — Я научился не доверять своим инстинктам в таких вещах.

Он прав, верно?

— Ладно, — сказала Анна. — Начнем. — Она встретила его взгляд — оборотню не обязательно смотреть в глаза, чтобы определить правду или ложь, в основном они полагались на свой нюх и слух. Но, видимо, сейчас они делали именно так, поэтому она могла подыграть. — Я не предавала эту стаю. — Она подумала о фактах, которые подтверждали предательство, и продолжила: — Скорее всего, враг знает, что Брана здесь нет. Я ни с кем за пределами стаи не обсуждала его отсутствие. И я никому в стае и за её пределами не рассказывала о Эстер, потому что до вчерашнего дня понятия не имела, кто она и где живет. — Она начала злиться, вынужденная всё разжевывать, поэтому просто закончила: — Я никогда осознанно не предавала стаю и никогда не предам.

— Никто за пределами стаи не знал об Эстер, — сказал Асил с застывшим выражением лица.

— А Сэмюэль? — спросила Анна.

— О, Сэмюэль, вероятно, знал, — пренебрежительно бросил Асил. — Но ты можешь представить, что Сэмюэль предает своего отца или эту стаю, в которой он когда-то жил? Я не могу поверить, что Сэмюэль способен на такое.

Анна знала Сэмюэля, но он покинул стаю задолго до того, как она вступила в неё. Она иногда его встречала, но знала недостаточно хорошо, чтобы что-то о нем сказать. Но она доверяла суждению Асила.

— Она не могла этого сделать, — сказал Уэлсли, махнув рукой в сторону Анны, но не глядя на неё. — Она слишком мало знает, чтобы спланировать такое. И жена Чарльза не может быть ненадежной, братец волк видит яснее, чем большинство из нас.

— Согласен, — произнес Асил со вздохом. — Все было бы слишком просто, если бы это оказался кто-то из нас троих.

— Кто бы это ни был, фейри стоило бы поучиться у них искусству обмана, — добавил Уэлсли. — Кто бы это ни был, он жил с Браном и не выдал себя как предателя. Этот человек никогда не лгал, но тем не менее предал маррока. — Он внезапно повернул голову и прошептал что-то, чего Анна не расслышала.

Она хотела попросить его повторить, но Асил поймал её взгляд и покачал головой.

— Я не могу себе представить такое, — сказал Асил.

— Джерри Уоллес предал Брана и всех его родных и близких, — сухо напомнила Анна. Возможно, она никогда не встречалась с ним лично, но его предательство до сих пор время от времени всплывало в памяти стаи. — Давайте не будем превращать нашего врага в сверхчеловека.

Асил бросил на неё резкий взгляд.

— Ты понимаешь, что я имею в виду, — сказала она с досадой. — Конечно каждый из нас не человек, но не стоит представлять нашего врага ещё более сильным, чем он есть на самом деле.

— Тем не менее трудно было бы поддерживать такую игру так долго, — возразил Асил. Видимо, даже несмотря на то что Уэлсли оправдал себя, они не собирались рассказывать ему о записке, оставленной Джонси.

Одичалым было легче скрыть что-то от Брана, потому что они не жили у него под боком ежедневно.

Как и сказал Асил по дороге сюда, Уэлсли обладал способностью оставаться незамеченным и был бы подходящим кандидатом в шпионы. За исключением того, что теперь, когда Анна встретила его, она была почти уверена, что он не способен сосредоточиться.

— Извините, — вставил Уэлсли. — Я давно живу в изоляции. От меня мало толку. Мне жаль.

— Анна, — предположил Асил, обращая внимание на хозяина дома, — может нам с тобой стоит пойти предупредить остальных из списка.

Погруженная в свои мысли, Анна взглянула на Асила, затем перевела взгляд на Уэлсли. Художник слегка дрожал, и у него на лбу выступили капли пота.

— О, останьтесь, — сказал Уэлсли низким, отрывистым тоном, совсем не похожим на тот голос, которым он говорил мгновение назад. — Это интереснее, чем всё, что случалось за последнее время.

Анна посмотрела на Асила, но он не обратил на нее внимания. Он наблюдал за Уэлсли, как кошка за мышкой, но с большей настороженностью и меньшим голодом.

— Давайте рассмотрим новых членов стаи, — сказал Уэлсли, и его голос снова стал похож на прежний. Он несколько раз сжал руки в кулаки и продолжил: — Им пришлось бы обманывать Брана совсем недолго.

В устах другого человека Анна восприняла бы это как угрозу. Но это не соответствовало его тону, ни языку его тела, потому что за всю встречу он вел себя как покорный по отношению к Асилу.

— Это не Кара, — уверенно произнесла Анна.

— Нет, — согласился Асил. Анна заметила, что Асил тоже смотрел на руки художника. Он немного прошелся, будто размышляя, но из-за тесноты в комнате оказался прямо между Уэлсли и Анной. — Она еще ребенок, и мы знаем её прошлое. Она не может солгать мне, не то что Брану. — Он помедлил. — И я почти уверен, что она ничего не знала об Эстер. О одичалых говорят только в качестве общего предупреждения.

В чем заключалась игра Асила? Он хотел проверить, сможет ли Уэлсли указать на кого-то из одичалых?

— Она могла что-то услышать, — настаивал Уэлсли, но на этот раз его голос был тихим, извиняющимся и неуверенным. — Дети часто слышат то, чего не слышат взрослые. — Он по-прежнему стоял, низко склонившись, и пристально смотрел в угол комнаты. — Уэлсли яростно затряс головой. — Это глупо, — прорычал он. — Глупо. Глупо. Мы видели её, когда она не знала, что за ней наблюдают, правда ведь? Она слаба, она добыча. Нам следует съесть её. Она будет на вкус как та девчонка в Теннесси. Может, даже лучше.

Анна испуганно посмотрела на Асила. Она ожидала увидеть ту же тревогу или растерянность, что чувствовала сама. Или, скорее, гнев, потому что Кара была любимицей Асила. Он действительно был зол, но на лице мавра читалось и сострадание.

— Уэлсли, — сказал Асил холодным властным тоном. — Ты не будешь так говорить о моей маленькой подруге. Мне это не нравится.

Уэлсли зарычал, и Асил рыкнул в ответ. Художник оглянулся через плечо, сверкнув жёлтыми, как у волка, глазами. Он был выше и мускулистее мавра, но отступил, как только их взгляды встретились. Он опустился на одно колено, почти как мужчина, делающий предложение, снова отвернувшись к дальнему углу комнаты, хотя его тело всё еще было обращено к Асилу.

Тихим голосом он добавил:

— Может быть, кто-то говорил при ней. Возможно, она сказала кому-то то, чего не должна была говорить.

Анна вспомнила его слова: «как та девчонка в Теннесси», и задумалась, что же натворил Уэлсли.

— Это не Кара, — повторил Асил.

— Если бы это была Кара, ты мог бы отдать её мне, — пропел Уэлсли.

— Ты заходишь слишком далеко, — предупредил Асил, оскалившись.

Анна решила, что если кто-нибудь не вмешается, будут неприятности. И кроме неё, это сделать было некому. Она не могла рисковать, успокаивая их с помощью способности омеги, потому что могла поразить Асила больше, чем Уэлсли. Тогда она точно окажется в безвыходном положении.

Поэтому она решила попробовать отвлечь их словами. Или хотя бы Асила. С Уэлсли явно было что-то не так.

Перед ее мысленным взором возник образ Джека Николсона из «Сияния». Лия сказала, что дала им самых сломленных из одичалых, а Асил утверждал, что для начала выбрал самого худшего. Асил сказал ей, что состояние Уэлсли больше всего напоминает шизофрению. Она знала в колледже девушку, которая справлялась с шизофренией, но та девушка никогда не была такой жуткой.

Но и Анна в то время не была оборотнем, но всё же…

Она не знала, как отвлечь Уэлсли, но Асил был легкой мишенью.