Мне следовало бы. Следовало бы сказать ему остановиться, напомнить, что это все фальшивка, что у нас есть договоренность, и что поцелуи вне тренировочных сценариев определенно не входят в это.
Вместо этого я говорю: — Нет.
Что-то меняется в его взгляде. Смягчается и заостряется одновременно.
А затем Крю целует меня.
Это совершенно не похоже на наш тренировочный поцелуй. Тот был осторожным. Контролируемым. Пробным.
А этот голодный.
Его губы прижимаются к моим с такой уверенностью, что у меня подкашиваются ноги. Одной рукой он зарывается в мои волосы, а другой сжимает мое бедро, словно боится, что я исчезну. Я хватаю его за футболку и притягиваю ближе. Он издает низкий гортанный звук, от которого все мое тело вибрирует.
Он теснит меня назад, пока я не оказываюсь прижатой к перилам, и мне плевать, что мы на публике, плевать, что кто-то может нас увидеть. Все, что меня волнует, это то, как Крю меня целует – глубоко, медленно и основательно, словно запоминает мой вкус, словно он думал об этом несколько недель и, наконец, перестал сопротивляться.
Его язык скользит по моему, и я судорожно вздыхаю, впиваясь пальцами в его плечи. Он отклоняет мою голову назад, меняя угол, и поцелуй из горячего становится обжигающим. Я чувствую это везде – в груди, в животе и ниже.
Когда он наконец отстраняется, мы оба тяжело дышим.
Его лоб прижимается к моему лбу. Его глаза все еще закрыты, его рука все еще бережно держит мое лицо, как нечто драгоценное.
— Это была не тренировка, — выдавливаю я.
— Нет. — Его большой палец гладит мою скулу. — Не она.
Я не знаю, что сказать. Я не знаю, что это значит – для нашей договоренности, для нас, для всего того, что мы так старательно игнорировали.
— Крю…
Дверь за нашей спиной распахивается.
— Вот вы где! — голос Сэйди разрезает момент. — Мы оплатили счет. Вы двое готовы… — Она замолкает. Оценивает нашу позу. То, как рука Крю все еще лежит на моем лице. То, как мои пальцы все еще сжимают его футболку.
По ее лицу медленно расплывается ухмылка.
— Оу. Виновата. Не торопитесь.
— Все нормально. — Крю делает шаг назад, но его рука соскальзывает вниз и перехватывает мою, переплетая наши пальцы. — Мы готовы.
Позади Сэйди появляется Фостер, бросает на нас один взгляд и усмехается.
— Все в порядке?
— Заткнись, — говорит Крю.
— Я ничего не сказал.
— Но подумал.
— Я о многом подумал. — Фостер хлопает его по плечу. — И все мои мысли полны поддержки и ободрения.
— Ненавижу тебя.
— Нет, не ненавидишь.
Поездка домой превращается в пытку.
Сэйди и Фостер сидят спереди, споря о чем-то – я даже не понимаю о чем, их голоса сливаются в фоновый гул из-за шума крови в ушах. Мы с Крю сидим на заднем сиденье и не прикасаемся друг к другу.
Ну, почти не прикасаемся.
Его рука лежит на сиденье между нами. Моя лежит рядом. Наши мизинцы едва соприкасаются – это самое маленькое прикосновение, но почему-то это самое эротичное, что я когда-либо испытывала.
Я продолжаю прокручивать в голове этот поцелуй. То, как он смотрел на меня после, словно я взломала в нем что-то, что он не знает, как закрыть.
Что будет, когда мы вернемся домой?
Мы поговорим об этом? Притворимся, что этого не было? Мы…
Его мизинец цепляется за мой. Едва-едва. Вопрос.
Я цепляю его в ответ. Ответ.
Я чувствую, как Крю выдыхает рядом со мной.
За окном проносятся городские пейзажи – неоновые вывески и фары сливаются в одно размытое пятно, – и я могу думать только о квартире, которая нас ждет. О том, как за нами закроется дверь. О том, что нас будут отделять стены, никто нас не увидит и можно наконец поговорить о том, чего мы избегали неделями.
— Вы какие-то тихие, — произносит Сэйди, оборачиваясь на сиденье. — Оба. Вы в порядке?
— Я просто устала, — выдавливаю я.
— Мм-хмм.— В ее голосе нет уверенности. — Фостер, тебе не кажется, что они слишком тихие?
— Оставь их в покое, Сэйди.
— Я просто говорю…
— А я просто говорю, что, может быть, не стоит допрашивать их в движущемся автомобиле.
Большой палец Крю медленно чертит круг на тыльной стороне моей ладони. Все мое тело ощущается как оголенный провод.
Еще десять минут. Еще десять минут, и мы будем дома, и мне придется решать, что сказать, как себя вести, было ли это разовой оплошностью или началом чего-то, чего ни один из нас не планировал.
Еще десять минут, и все изменится.
Или не изменится ничего.
Честно говоря, я не знаю, что пугает меня больше.
———
Поездка на лифте на десятый этаж занимает примерно семьсот лет.
Фостер и Сэйди попрощались в холле – Фостер бросил на Крю многозначительный взгляд, а Сэйди сдавила меня в объятиях и прошептала «позвони мне завтра и расскажи подробности» – и теперь мы остались вдвоем. Стоим по разные стороны лифта. Не смотрим друг на друга.
Напряжение такое плотное, что его можно резать ножом и подавать с остатками гуакамоле.
Двери раздвигаются. Крю выходит первым, ключи уже у него в руке. Я иду за ним по коридору, глядя на линию его плеч и пытаясь прочесть язык его тела.
Он отпирает дверь и придерживает ее для меня.
Я вхожу.
Мерфи недовольно мяукает с дивана из-за того, что его оставили одного, но ни один из нас не двигается в его сторону.
Дверь со щелчком закрывается за нами.
И мы просто… стоим. В темной квартире. Никто из нас не тянется к выключателю.
— Итак, — говорю я.
— Итак, — произносит Крю.
Снова тишина. Мое сердце бьется так громко, что я уверена, он его слышит.
— Тот поцелуй…
— Нам, наверное, стоит…
Мы оба замолкаем. Мы оба ждем.
— Ты первая, — говорит он.
Я делаю вдох.
— Тот поцелуй. Возле ресторана. Это не было… это не было частью нашей договоренности.
— Нет. Не было.
— И что же это тогда было?
Крю долго молчит. Я едва различаю его лицо в тусклом свете, льющемся из окон, но чувствую тяжесть его взгляда.
— Я не знаю, — наконец произносит он. — Не знаю, что это было. Знаю только, что хотел сделать это несколько недель, и больше не мог себя сдерживать.
У меня перехватывает дыхание.
— Несколько недель?
— Может, и больше.
Я думаю обо всех тех моментах, которые я собирала в копилку. Обо всех взглядах, которые, как мне казалось, я себе выдумала. Обо всех случаях, когда его рука задерживалась на моей спине на секунду дольше положенного.
Значит, это было не только у меня в голове. Крю тоже чувствовал это – это притяжение, этот жар, это напряжение, которое нарастало с самого первого обязательного сеанса объятий.
Но что именно «это»?
Он делает шаг ближе. Затем еще один. Пока не оказывается прямо передо мной, достаточно близко, чтобы я могла до него дотянуться, но я не прикасаюсь.
— Я не знаю, что делаю, — признается он, и звучит это так, будто слова даются ему с трудом. — Этого не было в плане.
— А когда вообще все идет по плану?
Его челюсть сжимается.
— Должно идти. В этом весь смысл наличия плана.
Я чуть не смеюсь. Ну конечно, именно это его и беспокоит – не сами поцелуи, а тот факт, что поцелуи не были прописаны в его договоре о совместном проживании.
— Крю. — Я делаю шаг ближе, сокращая расстояние между нами. — Мы двое взрослых людей, которых тянет друг к другу. Все не должно быть так сложно.
Его глаза темнеют.
— Что ты хочешь этим сказать?
И что же я хочу сказать?
Я хочу сказать, что он великолепен, а я на взводе, и мы живем вместе, и, может быть – только может быть – эта фальшивая сделка должна сопровождаться какими-то реальными бонусами. Без обязательств. Без чувств. Просто… возможность выпустить пар с тем, кому доверяешь.
Люди ведь постоянно так делают, верно?
— Я говорю… — Я тянусь и поправляю его воротник, позволяя пальцам скользнуть по теплой коже его шеи. — Мы и так притворяемся, что встречаемся. Разве будет так уж плохо, если некоторые детали не будут фальшивыми?
