Он… Я…
Нам остаться? Или поджать хвост и свалить?
Она ближе всех подвела нас к цели, и до этого момента я сама доказывала, что мы должны попытаться. Но что-то в этом переходе от мысли, что у неё нет эмоционального энергетического следа, к пониманию, что он всё-таки есть, заставляет волосы у меня на затылке вставать дыбом. Мы тратим время на того, кто не ассасин и не даст нам информации. Чем дольше мы остаёмся у неё в когтях, тем больше рискуем.
— Слушай, — говорит Пол мягко, кладя руки мне на плечи. — Я тебе доверяю, Черри. Ты уже столько сделала для моей семьи и спасла жизнь моему младшему брату. Если ты слишком нервничаешь из-за отсутствия у неё экстрасенсорного следа, позволь мне взять это на себя. Я привык быть слепым к таким вещам, так что меня это не так выбивает.
Он ласково улыбается мне, и мне хочется нарисовать Полу картину, чтобы показать, как это зловещее зло медленно просачивается внутрь, как маленькие полоски веселья начинают превращаться во что-то более острое и каменистое. Иногда видеть эмоции так, будто у меня синестезия, — огромное преимущество.
А иногда это полная задница.
— Я говорю тебе, она не связана со смертью твоего брата. Я бы это поняла.
— При всём уважении, как? Дриады невосприимчивы к…
Я понятия не имею, что на меня находит. Может, это усталость. Может, вина. Может, просто отчаянное желание выбраться отсюда, потому что я всем нутром чувствую, что эта женщина не связана с убийством семьи Пола.
Какой бы ни была причина, мой рот уже двигается, и слова вываливаются наружу прежде, чем я успеваю их остановить:
— Неважно, что она дриада, потому что я грёбаный эмпат, а не экстрасенс! У того, кто убил твоего брата, не было эмоционального следа, и я тебя уверяю, у этой женщины он есть!
О.
О боже.
Я правда сейчас это сказала?
Какая же я тупая! Ты всё выдала.
Ну, кажется, игра окончена.
Он меня ненавидит? Он должен меня ненавидеть.
Может, теперь мы хотя бы сможем вывести его в безопасное место?
Всё испортила!
Ты всё испортила!
Господи, какая же ты неудачница.
Вот что я получаю за ложь.
Что он думает?
Что он думает?
Что он думает?
Что он думает?
Что он думает?
Он меня ненавидит??? Что он думает?
Что он думает?
Всё испортила! Что он думает?
Лгунья! Что он думает?! Лгунья! Лгунья! Лгунья!
Что он думает?
Что он думает?
Что он думает?
Что он думает?
Что он думает?
Что он думает?
ЧТО ОН ДУМАЕТ?
Что он думает?
Я всё испортила!
Я в ужасе смотрю, как глаза Пола расширяются от шока. Его эмоции льются из него наружу, почти заполняя всю комнату. Теперь никакой кирпичной стены больше нет.
Сначала приходит неверие. Потом растерянность. Потом злость. Потом сомнение, прежде чем всё снова возвращается к злости. Он имеет на неё полное право, но я просто хочу вывести его в безопасное место.
— Пол, послушай, я…
Что я вообще могу сказать, чтобы оправдать то, что сделала? Когда я впервые сказала ему, что мне нужно увидеть место преступления, всё это было довольно отвлечённым. А потом я так увлеклась загадкой, что позволила мысли о её разгадке затмить всё остальное.
Впрочем, в итоге у меня даже не появляется шанса придумать какое-нибудь жалкое оправдание, потому что за нашей спиной кто-то прочищает горло. Мы оба оборачиваемся и видим, пожалуй, худшего человека из всех возможных.
Наверное, есть причина, почему её зовут Шёпот. Она даже к перевёртышу-волку может подкрасться незаметно.
— Э-эй, — произношу я протяжно. Господи, мой голос даже для меня самой звучит натянуто. — И давно ты там стоишь?
— Достаточно давно, чтобы понять: ты мне солгала.
— Да, я этого и боялась.
Вот теперь кот точно вылез из мешка!
Я не трачу ни секунды. Хватаю Пола за запястье и бросаюсь к ближайшему окну. Оно чуть выше, чем я могла бы подпрыгнуть, сохранив достаточно инерции, чтобы его разбить, но, к счастью, Пол понимает, что к чему, ровно в тот момент, когда я уже собираюсь взлететь к нему.
Он правда очень сообразительный парень. Жаль, что я полностью разрушила его доверие ко мне, потому что мне нравилось думать, что из нас вышел бы отличный дуэт.
Он врезается первым, и стекло разлетается вокруг нас. Я скрещиваю руки над головой и следую за ним. Между уроками гимнастики (на которые я ходила в предподростковом возрасте) и скейтбордингом — я знаю, как правильно падать. Сжавшись к центру, я ухожу вперёд в кувырок и поднимаюсь уже посреди улицы, где ещё больше взглядов обращается к нам из-за нашего довольно драматичного появления.
— Ой-ёй.
Что ж, похоже, настало время настоящей погони, которая в реальной жизни куда менее весёлая и куда более пугающая. Забавно, как это работает.
От громкого удара я едва не выпрыгиваю из собственной кожи и резко оборачиваюсь, чтобы увидеть, как прогнившую дверь вышибают с петель, и она летит на улицу. Дюжина с лишним мужчин, сидевших в тронном зале, каким-то образом успела удвоиться в числе, и все они вываливаются наружу.
— Беги, Черри! — кричит Пол, а потом взрывается из собственной кожи.
Я видела превращение перевёртышей в паре документалок, но это ничто по сравнению с тем, чтобы увидеть его вживую. В одно мгновение передо мной стоит Пол, сногсшибательный мужчина в майке и тактических штанах, а в следующее его будто раскалывает надвое, от головы вниз, и из того, чем он только что был, вырывается огромный волк.
Он громадный. По-настоящему громадный. Одна его голова размером с мой торс, густая чёрная шерсть вздыблена, когда он бросается на ближайшего преследователя и валит того на землю. Из здания доносится вой, и я понимаю, что Пол здесь не единственный перевёртыш. Для нас это не сулит ничего хорошего.
— Отличная идея! — выпаливаю я и срываюсь с места на полной скорости. Хотя я ни за что не собираюсь бросать человека позади, я также понимаю, что Пол сможет куда эффективнее сражаться в волчьем обличье, если я не буду путаться под ногами. Так что на этот раз я собираюсь поступить практично, разумно и добраться до безопасного места.
Я мчусь к пивному саду, рассчитывая найти либо оружие, либо укрытие.
— Эй, сюда!
Подняв взгляд, я вижу вышивающую приманку: она лежит на тканевом навесе, прижавшись животом к плотной материи.
— Дай руку!
Дарёному коню в зубы не смотрят, так что я взбегаю по груде бочек у края пивного сада и хватаю её за руку. Ой-ёй, надеюсь, она сильнее, чем выглядит, и сможет меня затащить.
И правда, ей удаётся поднять меня наверх, и я вскакиваю на ноги, как только могу. Я бросаю взгляд за край. Пола окружает приличное число наших преследователей, а он кусает, лягается и в целом ведёт себя как настоящий воин, пока остальные несутся ко мне.
— Сюда, — говорит приманка и бросается через навес, что само по себе впечатляет, учитывая, как ткань ходит и вздрагивает под каждым шагом.
Я следую за ней, но потом мозг догоняет меня, и я резко останавливаюсь.
— Что не так? — спрашивает она, добравшись до особенно толстой лозы, по которой, как я понимаю, она собирается взбираться.
— Я не могу бросить своего друга.
Правда не могу, не после того как моя ложь втянула его во всю эту ситуацию.
Это всё твоя вина!
Не сейчас, мозг! Я пытаюсь всё исправить!
— С ума сошла? Он волк. А ты всего лишь человек!
— Не человек, но я не могу просто его бросить.
— Твоё благородство тебя убьёт.
— Может быть, но что есть, то есть.
