— Мила! — окликает меня бариста.
Я встаю и, не глядя на девушек, забираю кофе и ухожу.
«Джейс бы так не поступил», — шепчет сердце.
«Ты уверена?» — спрашивает разум.
Я бегу обратно в апартаменты, залетаю в комнату и запираюсь на замок. Ставлю стакан на комод. Только теперь я позволяю себе обдумать услышанное. Он бы не стал.
Но разум начинает пытать меня воспоминаниями о Джейсе-плейбое. Все те разы, когда я видела его с другими, когда он цеплял девчонок в клубах... Мысли выходят из-под контроля, дыхание учащается.
Ужасная догадка пронзает меня. Может, он решил, что «починил» меня сегодня днем, и теперь мы можем вернуться к прежней жизни?
Но ведь это ты притворялась, что всё в норме, помнишь?
Но...
Этого ты и хотела, Мила. Ты хотела, чтобы Джейс жил своей жизнью.
Да, но после сегодняшнего я не ожидала, что это будет жизнь без меня. Он никогда не говорил, что хочет быть со мной.
Я зажмуриваюсь, потому что реальность слишком болезненна. Разочарование и чувство отверженности напоминают мне о той ночи. Мы с Джейсом так и не обсудили тот случай, когда он лизался с Джессикой прямо у меня на глазах, пока танцевал со мной. Это пробуждает старую ярость и выламывает дверь, которую я, как мне казалось, плотно закрыла.
Я скидываю обувь, пытаясь загнать воспоминания о нападении назад. Забираюсь в постель и накрываюсь одеялом с головой. Тебе не нужно, чтобы Джейс держал тебя за руку каждый день. Ты справишься сама. Худшее позади. Верно?
Синяки почти сошли. Ребрам лучше. Сегодня я даже получила извинения и закрыла эту главу. Ты в норме.
Я вцепляюсь в подушку и утыкаюсь в нее лицом, пока три года безответной любви и ужас нападения затапливают меня. Измотанная встречей и борьбой с собой, я наконец проваливаюсь в сон.
Меня окружает тьма. Я чувствую за спиной что-то монструозное. Сердце колотится в горле, я бегу, ища хоть какой-то свет.
Джейс!
Мои губы шепчут его имя, но звука нет. Только тишина. Ночь черна, как чернила. Что-то вонзается мне в спину, и я падаю. Падаю в бездну, крича беззвучно. Ударяюсь о землю, и лед растекается по венам. Я сломлена, я едва дышу, понимая — так я и умру. Тварь нависает надо мной, в ее глазах блестит безумие. Она вцепляется в меня, пытаясь разорвать на части.
Парализованная, немая, я тону в ужасе. Джейс не придет. Монстр рвет мою плоть.
ДЖЕЙС
— Я почти тебя обыграл, — шучу я.
— В шахматах не бывает «почти», сынок, — усмехается дед.
Он позвонил раньше, и, видя, что Мила в хорошем настроении, я решил заскочить к нему ненадолго. Партия затянулась, и, взглянув на часы, я вижу, что уже пошел одиннадцатый час.
— Мне пора, — я встаю.
— Был рад тебя видеть. Скучал по тебе эти две недели, но понимаю, почему ты не мог прийти.
Я обнимаю деда и иду к выходу.
— Увидимся на следующей неделе. Может, тогда я тебя сделаю.
— Не надейся, — смеется он, провожая меня.
Я быстро доезжаю до кампуса, гадая, чем занималась Мила, пока меня не было. Поднимаюсь на лифте. Захожу в апартаменты и попадаю в чертов хаос.
— Звоните Джейсу! — кричит Фэллон, и я срываюсь на бег.
— Что... — Мой вопрос обрывается, когда я вижу выломанную дверь в комнату Милы. Джейд плачет: «Это я, Мила. Открой дверь!».
Сердце бьет по ребрам. Хантер подбегает ко мне: — Мила кричала, мне пришлось выбить дверь, но она заперлась в ванной!
— Почему вы мне не позвонили?! — Я залетаю в комнату. Джейд и Фэллон расступаются.
Я стучу:
— Мила, это Джейс. Открой.
Ответа нет. Я со всей силы бью плечом в дверь. Вламываюсь внутрь — она лежит на полу, свернувшись калачиком. Я падаю рядом, и стоит мне коснуться ее, как она содрогается и издает мучительный крик, который прошивает меня насквозь. Перед глазами вспышки той самой ночи.
Я хватаю ее за плечи, притягиваю к себе и крепко фиксирую в руках. Она борется, бьет меня рукой по шее.
— Я здесь, детка. Я с тобой. Ты в безопасности.
Ее кулак бьет меня в грудь, а потом все силы оставляют ее, и она заходится рыданиями, уткнувшись в мою футболку.
— Я здесь, — повторяю я, садясь на пол и усаживая ее к себе на колени, сжимая в объятиях. Ее тело сотрясается от всхлипов.
Я не должен был оставлять ее. Боже, что я наделал?
— Ты не пришел, — хрипит она сквозь слезы.
— Я здесь, теперь я здесь, — я беру ее лицо в ладони, заставляя посмотреть на меня. Свет в ее глазах погас. — Что случилось?
Мила пытается вырваться, а когда я не отпускаю, она толкает меня, срываясь на крик: — Отпусти меня!
Впервые я не могу ее успокоить, и паника накрывает меня как ураган. Я отпускаю ее, чтобы не делать хуже. Беспомощность давит на нутро.
Мила с трудом встает. Я тоже поднимаюсь, и вижу, как она начинает буквально искриться от гнева.
— Как ты мог?!
— Прости, что я ушел... — начинаю я.
Она резко качает головой, обхватив себя руками.
— Зачем ты пошел к ней?
Что? Я в полном замешательстве хмурюсь.
— О чем ты вообще?
— Я знаю, что ты был с Джессикой! — рявкает она. — Я была дурой, решив, что сегодняшний день что-то значил!
Я бросаю взгляд на Джейд, Фэллон и остальных друзей, которые наблюдают за этим хаосом.
— Выйдите все! Нам нужно поговорить наедине, — рычу я.
Они быстро уходят. Я снова смотрю на Милу.
— Я не был с Джессикой. Я был у дедушки.
Я вижу, как мои слова ее ошарашивают. Чтобы она поверила, я выхватываю телефон и открываю список вызовов. Подсовываю ей под нос:
— Он позвонил и попросил приехать. Вот где я был последние три часа.
Мила смотрит на экран, потом на меня.
— Я думала... — она качает головой, будто не может поверить фактам.
— Почему ты решила, что я с Джессикой?
Ее плечи поникают. Она выглядит побежденной.
— До нападения ты всегда был с кем-то... а сегодня я подслушала, как Рэйчел и Саммер говорили, что Джессика на свидании. Я... я предположила.
— Ты до сих пор думаешь, что я шляюсь по бабам? — Боль расцветает в груди. Черт, неужели я ничего не доказал ей за эти две недели?
Мила закрывает глаза и шепчет:
— А что я должна была думать? Мы же не в отношениях. — И она начинает тараторить: — Всё нормально. Прости, я перенервничала. Я знаю, что не могу цепляться за тебя вечно...
Я подхожу и беру ее лицо в ладони. Она не отстраняется. Напряжение немного отпускает меня.
— Мила, можешь.
Она пытается покачать головой: — У тебя своя жизнь...
Я не могу больше это скрывать. Наклоняюсь, чтобы наши глаза были на одном уровне.
— Ты и есть моя жизнь.
Я вижу недоверие на ее лице. Подхожу вплотную.
— Я люблю тебя, Мила.
Шок сменяется партией приоткрытых губ, но в глазах всё еще тень сомнения.
— Я люблю тебя. — Я наклоняюсь и прижимаюсь своими губами к ее. — Прости, что мне потребовалось столько времени, чтобы это сказать.
ГЛАВА 27
МИЛА
Джейс любит меня?
Я не свожу с него глаз, пока в моей измученной груди сражаются неуверенность и надежда. Кажется, будто я стою на краю обрыва, и если эти слова — неправда, я упаду.
Как он может? Не из жалости ли это?
От этой мысли земля уходит из-под ног, и я судорожно вдыхаю.
— Почему? Почему ты говоришь мне это именно сейчас?
— Я флиртовал с тобой, потому что мое сердце уже знало то, что разум еще не мог осознать. Потому что я, блядь, так сильно люблю тебя, Мила. Мне было трудно представить, что один человек может значить для меня так много. Я понял это в четверг, перед нападением. Я собирался сказать тебе всё в ту пятницу.
Три года, что я охраняла свое сердце, заставляют его слова звучать как сон. Сон, от которого я вот-вот проснусь.
Сомнения заставляют меня спросить: — А вдруг это из жалости?
