Израненные альфы (ЛП) - Роузвуд Ленор

Николай не может поспорить с этой логикой, хотя выглядит так, будто хочет попытаться.

— На фоне этого места райнмихский государственный дом выглядит как подземная выгребная яма Гео, — бормочет Козима, все еще на руках у Ворона, словно она сама королевская особа, пока мы следуем за экскурсионной группой вглубь дворца.

— Если будешь продолжать болтать как паршивка, я перекину тебя через колено, — говорю я ей.

Я шучу — в основном — но то, как ее щеки вспыхивают розовым над вуалью, застает меня врасплох, и мне приходится впиться ногтями в ладони, чтобы не отреагировать заметно.

Ну, ебите меня семеро. Может, я все-таки не вообразил ее реакцию, когда назвал ее хорошей девочкой в магазине.

Интересно.

Я никогда не представлял, что захочу иметь что-то общее с омегой. Они все слишком требовательны на мой вкус, по крайней мере, для чего-то серьезного. А Козима? Она, вероятно, самая требовательная омега всех времен. Просто не так, как я ожидал. Пример тому — мы все здесь, в гребаном сурхиирском королевском дворце, выслеживаем семью ее бывшего, как будто это обычная прогулка во вторник.

Но я не могу отрицать, что меня к ней тянет.

Я говорю себе, что сейчас все равно нет времени разбираться с этим. Нам просто нужно сосредоточиться на поисках этого ее Аз-задницы, и, очевидно, на меня ложится задача убедиться, что мы все выберемся отсюда живыми.

Каким-то образом.

Гид ведет нас через череду все более роскошных комнат. Каждая нелепее предыдущей. Стены покрыты драпированными шелковыми гобеленами, изображающими победы Сурхииры и абсолютно никаких поражений; полы инкрустированы драгоценными камнями в узорах, на создание которых, должно быть, ушли десятилетия; потолки расписаны сценами их богов, занимающихся хер пойми чем в свободное время. Особенно ибис. Этот ибис, которому они поклоняются, повсюду.

Неудивительно, что Чума использует птичьи мотивы.

Но ни его, ни остальной королевской семьи не видно, что, в общем-то, неудивительно. Личные покои семьи, вероятно, находятся в совершенно другом крыле, подальше от грязных рук и глаз туристов.

— Нам нужно разделиться. Охватить больше территории, — предлагает Ворон, наконец опуская Козиму на пол, когда она хлопает его по плечу. Она начинает разглядывать одну из картин, изображающую перекачанного бога с рогами и кожистыми крыльями, развалившегося на каменном троне. Полагаю, она монстроебка до мозга костей.

— И что именно ты планируешь? — настороженно спрашиваю я, узнавая этот блеск в его глазах. Тот самый взгляд, который появляется у него прямо перед тем, как он сделает что-то феерически глупое.

— О, ничего особенного, — говорит он, уже залезая в карман, чтобы достать сигару. Одну из моих сигар. — Просто небольшая диверсия.

Мои руки летят к карманам, и конечно же, мелкий говнюк каким-то образом умудрился стянуть ее у меня. Когда, блядь, он успел и как, черт возьми, я этого не почувствовал?

Прежде чем я успеваю сказать ему остановиться, он достает спичку, чиркает ею о ботинок, прикуривает чертову сигару, которую украл, и бросает ее в декоративную корзину для мусора, наполненную чем-то похожим на сухие цветы и ароматические палочки.

Корзина тут же начинает дымиться.

— Это хорошая идея, — бодро говорит Козима, словно Ворон только что не совершил поджог в, мать его, королевском дворце. — Ворон, Рыцарь и я возьмем западное крыло. Николай и Гео могут обыскать восточное.

— Ни за что, — рычу я. — Я не позволю тебе и Ворону сбежать вместе. Вы в итоге сожжете все это место дотла.

Дым становится гуще, клубясь вверх к расписному потолку. Гид еще не заметила, продолжая болтать о любимой наложнице какого-то мертвого короля, но это лишь вопрос времени.

— Пожар! — кричит кто-то из задних рядов группы.

И тут начинается полный ад.

Глаза экскурсовода расширяются, когда она замечает дымящуюся корзину.

— Пожалуйста, без паники! — выкрикивает она, что, конечно же, заставляет всех немедленно запаниковать.

Туристы начинают толкаться и пихаться, пытаясь добраться до выходов. Кто-то опрокидывает фарфоровую вазу, которая разбивается о мраморный пол и рассыпает то, что, я надеюсь, не является чьим-то королевским прахом. Экскурсовод отчаянно пытается поддерживать порядок, пятясь от нарастающего дыма.

Именно на такой хаос Ворон и рассчитывал.

— Блядь! — рычу я, хватая Козиму за руку. Рыцарь тут же рычит на меня в ответ, звук низкий и собственнический, но я знаю, что он последует за ней куда угодно. Это единственное, на что я могу рассчитывать с этим большим ублюдком. — Вы двое, отделитесь! Не разнесите это чертово место! — кричу я Ворону и Николаю.

Николай выглядит так, будто предпочел бы съесть стекло, чем работать в паре с Вороном, но златовласый идиот уже хватает его, проталкивая сквозь паникующую толпу в противоположном направлении.

— Не дай случиться с ней чему-то плохому! — кричит мне Ворон через плечо в смутно угрожающей распевной манере. Словно они — те, о ком мне стоит беспокоиться.

На самом деле меня больше волнует, что Козима начнет неприятности, чем Ворон. У него, по крайней мере, есть чувство самосохранения. Козима? Она бы, наверное, подошла к самой Королеве и потребовала ответов об Азраэле, если бы представился шанс.

— Сюда, — бормочу я, утаскивая ее в боковой коридор, пока вооруженные стражники проносятся мимо нас к источнику шума. Дворец быстро пустеет, так как люди бегут от дыма, что дает нам больше свободы для исследования. Мы ныряем за огромную штору, когда еще больше стражников проносится мимо, их сапоги гулко стучат по мрамору.

— Это было бы лучшей маскировкой для Рыцаря, — говорит Козима, разглядывая ряд церемониальных доспехов, выставленных в нише.

Прежде чем я успеваю возразить, она уже надевает шлем на голову Рыцаря и набрасывает декоративный темный плащ на его плечи. С доспехами, закрывающими его современное тактическое снаряжение, он действительно выглядит соответствующе. Как какой-то древний страж, который всегда был здесь.

— Где могут быть личные покои королевской семьи? — бормочу я, оглядываясь. Место похоже на чертов лабиринт.

Козима подходит к окну, вглядываясь в сады внизу.

— Там, — говорит она, указывая через двор на другое крыло дворца. — Азраэль однажды рассказывал мне о деревьях, которые он мог видеть из окна своей спальни. Именно эти деревья, возвышающиеся над садами. Семейные покои должны быть на другой стороне.

— Как мило, — бормочу я, уже просчитывая лучший маршрут.

Мы вылезаем через окно — или, по крайней мере, Козима и я вылезаем, в то время как Рыцарь вырывает часть рамы, как будто она бумажная, чтобы пролезть за нами. Но мы выбираемся, по крайней мере, не нанеся огромного структурного ущерба. Сады безупречны, каждый куст подстрижен так, что ни один листок не выбивается, каждая клумба устроена в идеальной симметрии. Это такое навязчивое внимание к деталям, от которого у меня зубы сводит. Дайте мне хаотичную красоту пустоши в любой день вместо этого искусственного совершенства.

Мы огибаем дворец сбоку, держась низко и используя декоративный кустарник как прикрытие. Даже покои королевской семьи эвакуируют, стражники выпроваживают тех, кто, должно быть, является слугами и персоналом, через боковые входы.

— Что, черт возьми, происходит?

Чума. Этот ледяной тон невозможно спутать.

Мы вжимаемся глубже в тени, когда он выходит в поле зрения — каждый дюйм военного командира, несмотря на его принцевские одежды. Двое стражников плетутся за ним, практически бегом, чтобы не отставать.

— Ваше Высочество, — пыхтит один, — пожар возле входа для посетителей.

— Пожар, — повторяет Чума ровным голосом. — Во дворце моей матери. Во время публичных экскурсий.

Стражники обмениваются нервными взглядами.

— Да, Ваше Высочество. Он локализован, и мы следуем протоколу…

— Закрыть экскурсии на остаток дня, — обрывает их Чума. — Я хочу, чтобы каждый доступный стражник искал причину этого «пожара» и того, кто его начал. Моя омега и мой второй истинный прибывают во дворец завтра утром. Я не буду рисковать их безопасностью.