Безмолвно твоя (ЛП) - Косуэй Л.Х.

Я постаралась выбросить разговор с Джонатаном из головы и сосредоточиться на работе. Как и ожидалось, персонала всё ещё не хватало. Я снова связывалась с агентством по поводу временных сотрудников, но спрос был огромный: из-за гриппа страдали многие дома престарелых, и везде работали в режиме минимального состава. Хорошо ещё, что я переболела гриппом пару месяцев назад, и иммунитет был всё ещё крепким.

Свой день рождения я провела на ногах, в спешке закрывая смены за отсутствующих работников.

Единственным светлым моментом стал огромный кусок бисквитного торта «Виктория», которым меня угостила Рина в конце дня. Всем достались порции больше обычного, из-за того, что болело много людей. Вечером пришла Фрэнсис, мы заказали китайскую еду и устроили марафон фильмов. Сестра ахала и охала, поражаясь тому, какая роскошная квартира, и поначалу держалась немного скованно, но как только я сказала, что Джонатан уехал по работе и не появится неожиданно, она скинула обувь и растянулась на диване.

На следующее утро я поняла, что он вернулся, увидев его машину, выезжавшую как раз в тот момент, когда я выходила из здания. Накануне он написал сообщение «проверить, как я», но оно было коротким и без привычной теплоты. Если он уже был дома, почему не зашёл лично, как обычно? Я начала переживать, что он действительно обиделся из-за моего отказа принимать подарки и потому не пришёл. Хотя, возможно, его рейс прилетел поздно. Может, он просто не хотел меня беспокоить.

Однако следующие два вечера показали, что дело не в этом. Джонатан продолжал выходить на связь только сообщениями. Его отсутствие обнажало мои эмоции, а подарки, всё ещё стоявшие на кухонной столешнице, служили болезненным напоминанием о том, что он меня избегает. Всё это, вкупе с физическим истощением от переработок, вылилось в кризис на следующий день.

Ещё двое сотрудников слегли с гриппом, и мы все работали на последнем издыхании. Когда я добралась домой, нога адски болела, и усталость была такой, что мне пришлось посидеть в машине несколько минут, собираясь с силами, чтобы пройти несколько метров до подъезда. К тому же я забыла трость в офисе, так что попасть внутрь было ещё сложнее. Я решила просто посидеть, пока не станет легче… и, конечно же, заснула.

Я не знала, сколько проспала, когда меня внезапно разбудил стук в окно. Я вздрогнула и подняла глаза — там стоял Джонатан, хмуро глядя на меня.

— Открой дверь, — скомандовал он приглушённым голосом, и я, всё ещё заторможенная от усталости, послушно выполнила просьбу.

Он резко распахнул дверь и наклонился, чтобы мы оказались на одном уровне.

— Привет, — неловко сказала я, машинально растирая ноющую ногу. — Спасибо, что разбудил. У нас на работе всю неделю грипп, людей катастрофически не хватает. Поэтому я и уснула здесь. Я не специально.

Джонатан нахмурился, но его выражение смягчилось, когда он посмотрел на мою ногу.

— Ты можешь идти? Где твоя трость?

Я поморщилась.

— Оставила в офисе. Я справлюсь, просто нужно ещё немного посидеть, дать ноге отдохнуть.

— Ты не можешь больше здесь оставаться. Простудишься насмерть.

Не спрашивая разрешения, он потянулся за моей курткой и сумкой, закинул их себе на плечо, а затем легко подхватил меня на руки. Его руки оказались под моими ногами и на талии, и я инстинктивно обвила его шею руками, чтобы не упасть. Сердце бешено заколотилось.

— Что ты делаешь?

Он ловко нагнулся, вытащил ключи из замка зажигания, захлопнул дверь машины ногой и поставил её на сигнализацию.

— А на что это, по-твоему, похоже? — ответил он, уже неся меня в здание.

18. Джонатан

— У вас на работе тоже грипп гуляет? — спросила Ада, обвив руками мою шею, пока я нёс её.

Я наклонил голову, глядя на неё сверху вниз, борясь с желанием прижать её к себе крепче, особенно учитывая, что от неё едва уловимо пахло нектарином и мёдом. Этот аромат стремительно становился моим любимым.

— Нет. А почему ты спрашиваешь?

Она моргнула и отвела взгляд, на её лице мелькнула тень обиды.

— Ну… я просто подумала, раз я тебя не видела, может, ты заболел или что-то вроде того.

Как только слова сорвались с её губ, меня накрыла волна вины. Я избегал Аду, но только потому, что переборщил с подарками на её день рождения и явно всё усложнил. После моей жалкой и отчаянной реакции на то, что ей починили машину, я понял, что не могу держать себя в руках рядом с ней. Она пробралась мне под кожу сильнее, чем пару недель назад, и теперь каждый раз, находясь рядом, я с трудом сдерживал желание прикасаться к ней.

Поэтому я решил держаться на расстоянии. Чёрт, именно поэтому я вообще поехал в Лондон. Я мог бы легко отправить одного из инвестиционных специалистов, но мне нужно было пространство, подальше от Ады, чтобы привести мысли в порядок. Мне нужно было понять, как перестать хотеть её с такой отчаянной силой. Пока безуспешно.

Увидев её спящей в машине — измученную, переработавшую, я почувствовал себя почти безумцем. Всё внутри меня зудело от желания позаботиться о ней. Морщинок у глаз и усталой бледности кожи было достаточно, чтобы я импульсивно захотел взять выходные и посвятить их только ей. Но я этого не сделаю. Я уже вёл себя как сумасшедший, подарив ей на день рождения бриллиантовые серьги.

— Это так неловко, — сказала она, уткнувшись лицом мне в шею.

От этого жеста во мне вспыхнуло желание никогда её не отпускать. Избегать её последние дни стоило мне железной дисциплины. Не видеть её было доказательством моей способности сопротивляться тому, чего я хотел больше всего. Было очевидно, что мои чувства к Аде гораздо сильнее, чем её чувства ко мне. Я никогда в жизни не был настолько неуправляемым — не в силах выразить свои эмоции, не потеряв контроль. Подарки на день рождения были ярким тому примером. Я до сих пор морщился, вспоминая наш телефонный разговор, когда она сказала, что не может их принять.

— Тебе никогда не нужно стесняться передо мной, Ада, — мягко сказал я. Мне была ненавистна мысль о том, что каждый раз, когда у неё тяжёлый рабочий день или она не высыпается, её нога подводит её.

— Легко тебе говорить, — ответила она. — Это ведь не тебя сейчас несут на руках в твою квартиру.

— Я совсем не против носить тебя. К тому же, — добавил я с самоиронией, — это не ты неверно предположила и купила кому-то бриллиантовые серьги на день рождения.

Она моргнула, и слабый румянец окрасил её щёки, когда я открыл дверь и вошёл в вестибюль.

— Наверное, стоило остановиться на цветах.

Её взгляд смягчился. За стойкой охраны сидел новый парень, и он с любопытством посмотрел на нас, пока я направлялся к лифтам, совершенно не собираясь объяснять, почему несу эту красивую, уставшую женщину к ней наверх.

— Мне очень понравились цветы. И серьги тоже красивые, и картина… но это слишком, — сказала она.

— Как я уже говорил, дело сделано, и забирать я ничего не собираюсь.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты невероятно упрямый?

Я усмехнулся. — Пару человек, возможно.

Мы вошли в лифт, и я почувствовал, как её мягкие пальцы коснулись моей шеи. Она рассеянно погладила меня у линии роста волос, и меня пробрала дрожь.

— Лучше не делай так, — тихо пробормотал я, и её рука замерла.

— О. Прости.

Мои ладони сжались вокруг её ног и талии, пока я боролся с желанием отнести её в свою квартиру, где мог бы заботиться о ней до тех пор, пока ей не станет лучше. В прошлых отношениях я был внимателен, но никогда не испытывал такой иррациональной потребности заботиться о ком-то, как с Адой.

— Операция, которую ты перенесла, — сказал я, когда мы вышли и я понёс её к двери её квартиры. — Она ведь не решила проблему полностью?

— Полностью она и не могла её решить. Травма была слишком сложной. Но операция дала мне больше подвижности, чем раньше. Просто я не могу перенапрягаться, как обычные люди. Когда на работе неделями все болеют, а временных сотрудников не найти, мне приходится брать всё на себя. Другого выхода нет.