Проклятие Теней и Льда (ЛП) - Маура Катарина

Я почти вздыхаю с облегчением, когда Феликс укладывает меня на кровать. Я сажусь, свесив ноги, а он стоит передо мной, и наши глаза встречаются. Феликс снова щелкает пальцами, и на этот раз я остаюсь полностью обнаженной.

Он становится на колени перед кроватью и раздвигает мои ноги, а мое смущение и неуверенность с каждой секундой усиливаются.

— Феликс, — шепчу я, чувствуя себя неловко.

Он смотрит на меня горящими глазами.

— Доверяешь мне? — спрашивает он, и я киваю. — Я неделями фантазировал о том, чтобы снова сделать это с тобой. Наклонись назад, моя любовь. Разве тебе не понравилось в прошлый раз?

Я делаю, как он говорит, и кусаю губу, когда он наклоняется и целует мое бедро, медленно приближаясь. Я задыхаюсь, когда он нежно целует меня прямо между ног, там, где я хочу его больше всего. Я чувствую, как энергия гудит глубоко в груди и по всей коже, и снова изо всех сил пытаюсь вытолкнуть ее из головы, жаждущая направить ее в нужное русло, но боясь, что сегодня вечером что-нибудь загорится.

С моих губ вырывается стон, когда я чувствую его язык — ощущение, непохожее ни на что, что я испытывала раньше. Сегодня все по-другому, возможно, потому что я жажду его с еще большей силой. Феликс рисует круги языком, постепенно увеличивая давление, которое я чувствую, пока я не делаю то, что он хотел. Я стону его имя снова и снова, чувствуя, что теряю контроль над своим телом. Все это время Феликс ускоряет темп, пока не доводит меня до предела, заставляя утонуть в удовлетворении и желании, с его именем на губах.

Он отстраняется и встает на ноги, его взгляд полон удовлетворения, хотя я сомневаюсь, что он может чувствовать себя так же хорошо, как я в этот момент. Он снова щелкает пальцами, и на этот раз остается стоять передо мной голым.

Я испытываю смесь нервозности и желания, когда он поднимает руку и перемещает меня на нашу кровать, так что я полностью лежу. Он улыбается, присоединяясь ко мне, нависая надо мной. Он раздвигает мои бедра коленями и опускается, так что наши тела соприкасаются, и я закрываю глаза, когда он прижимается ко мне.

Феликс улыбается, и мои глаза расширяются, когда я чувствую, как его пальцы двигаются так же, как раньше его язык, хотя он не двигал руками. Он наклоняется и целует меня в лоб, прежде чем отстраниться, глядя мне в глаза, когда он входит в меня, растягивая меня почти до боли.

Он замирает надо мной, наши тела полностью соединены, давая мне возможность приспособиться. Все это время ощущение его пальцев на мне отвлекает меня, сочетание его внутри меня и его пальцев, рисующих круги, сводит меня с ума.

— Ты в порядке, моя любовь?

Я киваю, мои щеки пылают. Я смотрю в его прекрасные глаза, мое сердце замирает. В этом моменте есть что-то, что я, уверена, запомню навсегда. Феликс улыбается и отстраняется, медленно двигаясь во мне, его глаза следят за каждым моим выражением лица. Он улыбается, когда из моих губ вырывается стон, и ускоряет темп.

— Это музыка для моих ушей, любимая.

— Феликс, — стону я, ощущения почти невыносимы. Он ускоряет темп, его движения медленные, но сильные. Я снова начинаю терять контроль над своим телом, не в силах выдержать сочетание его пальцев, когда я и так уже так чувствительна, и того, как он входит в меня. — Я не могу, — стону я. — Феликс, пожалуйста.

Он ухмыляется, но я вижу муку в его глазах.

— Кончи для меня, Арабелла, — приказывает он, и я делаю это. Я не думала, что испытаю это чувство дважды, но на этот раз оно еще более ошеломляющее.

— Боги, — стонет Феликс, его движения становятся неровными. Он берет меня жестко и быстро, его движения усиливают ощущения, которые захлестывают меня, и я закрываю глаза, когда волна за волной удовольствия пронизывает меня.

Феликс прижимается лбом к моему, мы оба задыхаемся, мы все еще соединены.

— Как это могло быть лучше, чем в моих мечтах? — шепчет он. — Арабелла, ты — воплощение всех моих мечтаний.

Он крепко обнимает меня и переворачивает нас, так что я оказываюсь сверху, а его руки обнимают меня. Феликс крепко прижимает меня к себе, и я прижимаюсь губами к его шее, мое сердце все еще бьется быстро.

Я не смею признаться, но он — воплощение всех моих мечтаний тоже. Когда я впервые приехала в Элдирию, все, чего я хотела, — это уехать. Я отчаянно хотела вернуться домой, к той жизни, которую оставила позади. Но в этот момент я не могу представить, что хотела бы быть где-то еще, кроме как в объятиях Феликса.

Феликс поворачивается к окну и напрягается.

— Арабелла, — шепчет он. — Посмотри на улицу.

Я поворачиваюсь в его объятиях и широко раскрываю глаза, когда понимаю, что на освещенных фонарями участках нет снега. Скорее всего, это продлится недолго. К завтрашнему утру свежий слой снега покроет землю, но на несколько мгновений мы избавились от него. Я кусаю губу, гордость и смущение смешиваются в эмоции, которую я никогда раньше не испытывала.

— Ты увидишь, Арабелла... мы с тобой изменим будущее Элдирии.

Я поворачиваюсь в его объятиях, чтобы посмотреть на него, и убежденность в его глазах заставляет меня затаить дыхание.

— Да, — говорю я ему. — Мы изменим.

Впервые с тех пор, как мы пришли к соглашению, я действительно в это верю.

Глава 33

Арабелла

— Мы думаем, что это может помочь навсегда согреть землю, но многое еще находится на стадии обсуждения. На данный момент, я считаю, что было бы неплохо начать с небольшого участка на нашей частной территории, чтобы мы могли оценить, работает ли это, и не повредит ли это проклятие, — говорит Элейн. — Тот факт, что тебе удалось растопить снег, вселяет больше надежды, чем ты можешь себе представить. Я годами накладывала заклинания, чтобы растопить снег, но проклятие не поддается моей магии.

Я обнимаю себя за плечи и вежливо киваю, стараясь изо всех сил скрыть свое смущение. Элейн пришла ко мне сегодня утром в шоке от того, что вокруг дворца исчез снег, накопившийся за несколько месяцев. Я поспешила объясниться и в конце концов сказала ей, что просто тренировалась и потеряла контроль, но боюсь, что она меня раскусила.

Я киваю на рисунки, которые она мне показывает, и беспокойство в моей груди утихает.

— Это будет сложно осуществить, и Феликсу придется много работать.

— Да, придется, — признает она. — Но он всю жизнь ждал, чтобы сделать что-то подобное. Если это сработает, бремя нашего народа значительно облегчится. Мы не совсем понимаем, почему, но ты, похоже, не подвержена воздействию проклятия. Оно не преследует тебя так, как нас. Каждый маг в этой империи чувствует его влияние. Каждый раз, когда мы используем свои силы, небольшая их часть утекает. Такое ощущение, будто мы раскрываем проклятию наше местонахождение, а наша собственная магия работает против нас, разрушая все, что мы пытаемся построить.

Я кусаю губу, страх овладевает моими мыслями, пока я смотрю на планы подземных труб. Ему понадобились дни, чтобы восстановить конюшню, разрушенную проклятием, а теперь мы просим его помочь превратить сталь в трубы, чтобы удовлетворить потребности в количестве, которые наши рабочие не могут удовлетворить самостоятельно, а затем транспортировать их глубоко под землю. Как только это будет сделано, я должна нагреть трубы и надеяться, что это достаточно нагреет температуру земли, чтобы мы могли выращивать урожай. Это если проклятие не нанесет ущерба; оно может разрушить трубы, прежде чем я успею их нагреть, или температура может упасть еще больше, погасив создаваемое мной тепло. Тогда есть все шансы, что я не смогу нагреть трубы вообще. Пока что все, что я могу делать сознательно, — это поджигать мелкие предметы. Я еще не смогла сделать ничего большего. Элейн работала над этим планом с того момента, как я рассказала Феликсу о своих огненных способностях, но я боюсь, что подведу ее.

Я вздрогнула от голоса Феликса.

— Ты позволяешь своим мыслям управлять тобой, Арабелла?