Высокие ставки (ЛП) - Харпер Хелен

Я пробую ещё раз, на этот раз сдвигая крышку костяшками пальцев вперёд, чтобы она не упала на прежнее место. Это работает. У меня есть небольшая щель, с которой нужно поработать, так что, если я смогу подпрыгнуть ещё раз и просунуть пальцы, я смогу подтянуться. Но щель пропускает больше солнечного света. Я знаю свои ограничения: у меня не хватит сил подпрыгнуть больше одного раза. Я смотрю на мутную воду. Это будет неприятно.

Я осторожно ложусь и перекатываюсь с боку на бок, пока не оказываюсь с головы до ног покрыта отвратительно пахнущей слизью, и всё это время меня мучают рвотные позывы. Затем я возвращаюсь в исходное положение для прыжка.

Я с трудом сглатываю. Надеюсь, когда я выберусь на поверхность, рядом никто не будет прогуливаться. Я выгляжу — и пахну — как болотная тварь. К тому же я едва держусь на ногах. Но сейчас речь идёт не только о Теренсе Миллере: это ощущается как личная битва между мной и Медичи. Битва, в которой я твёрдо намерена победить.

Я напрягаюсь, приподнимаюсь на цыпочки, пока не чувствую, что больше не могу ждать. Затем я отталкиваюсь. Получается ухватиться только одной рукой, и я остаюсь раскачиваться. Слёзы текут из уголков моих глаз, и я стискиваю зубы. Мышцы напрягаются, кончики пальцев кровоточат, я едва выдерживаю. Я отталкиваю крышку и протискиваю своё тело через люк. Насквозь промокшая и снова горящая под лучами солнца, я заваливаюсь влево, в тень большого дерева. Этого недостаточно, и я в панике оглядываюсь. И тут я вижу это: следующий дом — номер двадцать три. Наконец-то.

Я собираю последние силы. Солнце такое яркое, что кажется, будто мои глаза горят. Вполне возможно, что так оно и есть. Я крепко зажмуриваюсь и бегу, затем оказываюсь на крыльце Миллера, наконец-то укрывшись от солнца, и стучу в его дверь.

Проходит целая вечность, прежде чем она открывается. Когда это происходит, я безошибочно узнаю стоящего там мужчину. Коринн Мэтисон хорошо постаралась, описав полиции приметы нападавшего. У этого парня золотой зуб и холодные глаза, и я знаю, что смотрю в лицо человека, ответственного за все эти смерти.

— Теренс Миллер, — хриплю я. Это утверждение, а не вопрос.

— Кто ты, чёрт возьми, такая?

— Я чёртова тварь из чёрной лагуны, и если ты прямо сейчас не пригласишь меня войти, ты покойник.

(«Тварь из черной лагуны» — это название старого ужастика про жаброчеловека. Можно погуглить и посмотреть картинки, — прим)

Он делает шаг назад.

— Кровохлёб.

— Всё верно.

— Я не приглашаю тебя войти, — он начинает закрывать дверь у меня перед носом.

— Я знаю, что ты натворил. Я знаю, кто ты такой! — кричу я. Он делает паузу. — Придут другие. Если ты не впустишь меня прямо сейчас, я не смогу тебе помочь. Прятаться негде. Сделай выбор, Миллер. Твоя свобода или твоя жизнь. У тебя может быть только один выбор.

Он презрительно смотрит на меня.

— Отвали, сука.

Внезапно раздаётся треск, и что-то со свистом проносится мимо моего уха. На груди Миллера расцветает красное пятно. Мгновение он смотрит на это, словно сбитый с толку, затем медленно начинает падать вперёд. Его руки взмётываются в воздух и тянут меня за рубашку. Я наблюдаю, как огонёк в его глазах вспыхивает и гаснет. Я едва успеваю отойти, прежде чем он приземляется головой вперёд у моих ног. Я медленно поворачиваюсь.

Два вампира Медичи, одетые в символическую красную одежду своей Семьи, ухмыляются мне. Тот, что справа, опускает пистолет.

— Вы можете войти, если хотите, мисс Блэкмен. Похоже, вам не помешало бы принять ванну, — они садятся в машину, закрывают двери и врубают музыку погромче. Я не могу быть уверена из-за глухого стука в ушах, который, кажется, заглушает всё вокруг, но звучит это как «Bat Out of Hell».(композиция из одноименного альбома рок-музыканта Meat Loaf, — прим)

Я тупо смотрю им вслед, пока они уезжают вниз по улице, а потом вваливаюсь в дом Миллера и направляюсь на кухню к большому морозильнику в углу. Подняв крышку, я забираюсь внутрь и закрываю глаза.

***

Когда я, наконец, прихожу в себя, на меня смотрят два встревоженных лица. Мне требуется мгновение, чтобы понять, кто это.

— Бо, ты становишься синей. Что случилось? Что сделал этот ублюдок?

Я удивлённо смотрю на Майкла.

— Солнце, — бормочу я.

На его лице мелькает выражение ужаса, и он наклоняется, просовывая руки мне под спину.

— Не надо! — он игнорирует меня, подхватывая на руки, как будто я ничего не вешу. — От меня плохо пахнет, — говорю я несчастным голосом.

— Ш-ш-ш, — отвечает он, — всё в порядке.

Я искоса смотрю на Фоксворти, у которого мрачное выражение лица.

— Извините. Я снова испортила ваше место преступления.

Он смотрит на меня, а затем на морозильник.

— Нам всё ещё нужно найти тела.

Мой желудок сжимается.

— Я не была… нет, я не могла быть… они…?

Он качает головой.

— Думаю, там только горошек и рыбные палочки.

Я снова дышу. Слава богу.

— Они добрались до Миллера. Люди Медичи. Они застрелили его прежде, чем я успела что-либо предпринять.

— Мы поняли, — говорит Майкл.

Фоксворти кивает.

— По крайней мере, мы знаем, что они стреляли не в невинного человека. Это определённо тот, кто напал на Коринн Мэтисон. Он что-нибудь сказал?

Майкл рычит.

— Сейчас не время для вопросов.

— Нет. Ничего полезного, — говорю я инспектору.

— Я забираю её домой, — говорит Майкл.

Я пытаюсь протестовать, но мои усилия тщетны. Я с трудом могу поднять голову, не говоря уже о том, чтобы сформулировать связное предложение. Я сдаюсь и прижимаюсь к его широкой груди. Я чувствую, как он смотрит на Фоксворти поверх моей головы и кивает. Затем он осторожно выносит меня из комнаты.

Повсюду люди. Я узнаю Урсуса, и он слегка улыбается мне, прежде чем закутать меня с ног до головы в одеяло, защищающее от солнца. Я слышу голоса и вой сирен, и даже сквозь ткань чувствую, как солнце обжигает мою кожу. Дверца машины открывается, и меня запихивают внутрь. Кондиционер — это неописуемое счастье. Я сбрасываю одеяло и осматриваюсь.

— Это твоя машина, — говорю я.

— Да, — голос Майкла звучит отрывисто, и я задаюсь вопросом, почему он так взбешён.

— Извини, — повторяю я. — Я вся в дерьме.

Буквально.

— Засыпай, Бо. Это поможет тебе исцелиться.

— Медичи победил. Снова.

— Спи, — снова повторяет он мне.

Когда машина плавно останавливается и дверь открывается, я вздрагиваю. Я с облегчением понимаю, что Майкл привёз меня к «Новому Порядку» — и в мою собственную квартиру. Он осторожно накрывает меня одеялом и снова берёт на руки.

— Держу пари, Дрехлину это нравится, — бормочу я.

— Тише, Бо.

Майкл несёт меня наверх, в мой собственный дом. Только когда мы оказываемся в маленькой ванной, он, наконец, опускает меня на пол. Он отодвигает занавеску в душе и включает воду.

— Раздевайся, — говорит он.

Встревоженная, я качаю головой.

— Нет. Я сама. Ты иди.

— Я не пытаюсь залезть к тебе в трусики, Бо. Это то, что друзья делают для друзей.

Мне слишком больно, чтобы спорить. Майкл поднимает мои руки, стаскивает с меня футболку и расстёгивает лифчик. Смущённая, я скрещиваю руки на груди, хотя всё покрыто таким количеством грязи, что ничего и не видно. Майкл, не обращая внимания, опускается ниже и расстёгивает мои джинсы. Он помогает мне снять их, его пальцы действуют нежно. Когда он цепляет пальцами мои трусики, я, наконец, останавливаю его.

— Я сама сниму их.

Он кивает и отворачивается, чтобы предоставить мне немного уединения. Но и сам начинает раздеваться.

— Майкл…

— Я же сказал тебе, тихо, — его голос понижается. — Однажды ты всё же сделаешь так, как я тебе говорю.

— Никогда, — шепчу я.

Одетый только в боксёры, он поворачивается и помогает мне забраться в душ. Я стараюсь не пялиться на его широкую загорелую грудь и вытатуированные на ней ангельские крылья. Затем меня накрывает волна головокружения, и желание, разрастающееся во мне, рассеивается. Майкл берёт мочалку, выдавливает немного геля для душа и тщательно моет мою кожу. Мне должно быть стыдно: я вся в нечистотах, совершенно голая и с мужчиной, которого недавно отвергла. Будь то из-за боли, или из-за событий сегодняшнего утра, или просто из-за самого Майкла, я совсем не чувствую себя неловко.