- Ты соавтор, - говорит Лирик, всё ещё не веря своим ушам.
- Да. Я гораздо глубже, чем ты думаешь.
- Ты сам это сказал.
Я сам подставился.
Лирик качает головой.
- Ни за что не покажу тебе свои песни.
- Хорошая попытка. Ты не отмажешься.
- Хорошо, но могу просто сказать, что я тебя очень уважаю. Я ошибался, когда думал, что образ, созданный лейблом, это и есть ты, и считаю тебя потрясающим музыкантом.
- Ах, лесть сделает меня намного добрее, когда я разнесу твою песню в пух и прах.
Лирик глубоко вздыхает.
Я смеюсь.
- Тебе не о чем беспокоиться. Если только ты не хочешь слышать конструктивную критику. Тогда у нас могут возникнуть проблемы.
- Я хорошо воспринимаю критику. Хотя, если ты назовешь меня ленивым и банальным, я покажу, насколько у меня двойные стандарты.
- Эй, по крайней мере, ты был честен, но хватит тянуть время. - Я беру одну из своих гитар из студии и протягиваю ему. - Песня. Давай.
Лирик откашливается и начинает играть мелодию на гитаре. Он отказывается смотреть на меня, перебирая струны и напевая слова, которые так… в духе Лирика. Я стараюсь сохранять бесстрастное выражение лица, пока он играет свою песню, на случай, если он посмотрит на меня и расстроится, потому что я смотрю именно так, как смотрю. Не совсем позитивный взгляд.
У Лирика потрясающий талант, но он так сосредоточен на том, чтобы насолить системе, что не видит потенциала того, кем он мог бы стать.
Возможно, я создаю такое впечатление, потому что он останавливается на полпути.
- Тебе не нравится.
- Мне совсем не не нравится. Совсем нет. Это очень твоя песня.
- Значит, никто её не подхватит?
- Ты так ненавидишь лейблы, что поёшь прямо о них. Публика это не воспримет. Но что, если взять эти чувства и написать с ними песню о расставании? О любви люди всегда хотят слышать.
- Песню о любви? Фу.
- Знаешь, что «Песня любви» Сары Барейллес - на самом деле песня, выражающая ненависть к её лейблу? То же самое можно сказать и о «Тяжело дышать» группы «Maroon 5». Они выражают свою ненависть к системе и вкладывают её в песни о любви, разбитом сердце и разочаровании.
- То есть, ты хочешь сказать…
- Я говорю, скажи им отвалить, но более тонко. - Я беру ручку и бумагу. – О чем там первая строчка?
- Идеальный звук…
- А следующая - об имидже, верно? Так песня явно о том, что ты недостаточно хорош или о том, как тебя воспринимают недостаточно хорошо. Если рассматривать это в контексте отношений, чего хотят люди? Будем использовать местоимения? Ты собираешься сразу же открыто заявить о своей ориентации, зная, что это может повлиять на продажи дебютного альбома?
Лирик смотрит на меня так, будто ему интересно, действительно ли я об этом спросил.
- Ладно, хорошо. Просто уточняю. Итак, что-то вроде того, что ты не тот тип парня. Которого не приведешь домой к мамочке.
Лирик прикусывает нижнюю губу.
- Неужели родители до сих пор такие? Моя мама даже глазом не моргнула, когда я сказал ей, что гей. А вот когда сказал, что собираюсь стать музыкантом… Если бы у неё были активы, а не гора долгов, думаю, меня бы в тот же день вычеркнули из завещания.
Я отвожу взгляд.
- Поверь, такие родители точно есть. К сожалению.
- Думаю, мать возненавидела бы того, с кем я встречаюсь, только если бы он был музыкантом.
- Похоже, мне конец, - шучу я. Хотя, это не совсем шутка. - К счастью, мы решили, что вся эта затея с поцелуями - плохая идея.
- О-о-о. - Лирик забирает у меня ручку и бумагу и что-то набрасывает.
Плохая идея – тебя целовать
Я парень неподходящий
Ты творишь музыку дни напролет
Я – дни напролет под кайфом
Я прищуриваюсь, глядя на него.
- Правда?
- Я сейчас под кайфом. - Затем его лицо омрачается, когда он видит, что мне не до смеха. - Чувак, это шутка. Я почти не пью и говорю «нет» наркотикам, помнишь? Я не смог придумать другую рифму.
- Мы над этим поработаем.
И удивительно, как легко нам с Лириком работается вместе. Следующие несколько часов мы проводим, записывая слова и укладывая их на мелодию Лирика. Хотя он шутит и пытается вставить тексты, которые никогда не сработают, он профессионал. Он воспринимает критику лучше, чем я думал, и спорит со мной только по поводу некоторых моих банальных предпочтений.
На самом деле, работать с ним весело.
Всякий раз, когда мы с Харли садились писать, к концу сессии мы были готовы перегрызть друг другу глотки. С Лириком время пролетает незаметно, наполненное смехом и продуктивностью, и прежде чем мы успеваем опомниться, уже два часа ночи, и понятно, что Кейли проснется через три часа.
По крайней мере, ей удалось проспать всю ночь без сновидений.
Так что это плюс.
- У нас нет времени обсуждать это сегодня, - говорю я. - Завтра мы оба будем валиться с ног. Останешься на ночь?
Глаза Лирика расширяются.
- В комнате няни, - уточняю я. - Пожалуйста.
- Да. Я, скорее всего, разобью твою драгоценную машину, если попытаюсь сесть за руль.
- Как насчёт такого? Пойдём спать. Я встану с Кейли в пять, а ты поспишь до десяти, пока не пойдёшь в игровую группу, а после того, как уйдёшь, посплю я.
Лирик так очаровательно устал, что кивает в знак согласия с планом и встаёт.
- Звучит разумно. - Он волочит ноги по коридору, ведущему в часть дома, где живёт няня.
Я наблюдаю за ним, пока не понимаю, что хочу, чтобы он прошёл через другую дверь, в мою часть дома. Может, в сторону моей спальни.
Уф.
