Сильвия долго смотрела в окно. Когда она заговорила, её голос звучал устало и, возможно, впервые, без притворства.
— После того, как всё рухнуло с Рихардом, моя репутация пострадала. Не фатально, но достаточно. Я, разорванная помолвка, женщина с прошлым. В нашем кругу это клеймо. Энзо… он был блистательной, удобной ширмой. Он давал статус, доступ. А я давала ему иллюзию, что он заполучил то, что упустил Рихард. Мы использовали друг друга. А потом… потом стало скучно. Он начал втягивать меня в свои грязные схемы. И я поняла, что нужно выбираться.
— Суть в том, что ваша история, твоё появление с этой меткой… это стало идеальным шансом для меня. Энзо отвлёкся. Его ярость и тщеславие теперь направлены на вас. А у меня появилось окно, чтобы… кое-что сделать. Или изчезнуть.
«Исчезнуть». Слово прозвучало как приговор.
— Куда? — выдохнула я.
— Подальше. Может, в Новый Свет. Где титулы и старые сплетни ничего не значат. Где можно начать с чистого листа. Или хотя бы с менее грязного. — Она посмотрела на меня, и в её глазах было что-то вроде старой, затаённой боли.
— Мы с тобой, Элиза, в каком-то смысле похожи. Нас обеих продали. Меня в помолвку, тебя в брак. Мы обе пытались играть по навязанным правилам. И обе проиграли. Только ты нашла в себе силы вырваться и пойти наперекор. А я… я решила просто сбежать.
Кабинка остановилась внизу. Дверь открылась, впуская шум площади. Мы вышли. Медленно пошли обратно, к «Изумрудному павильону», где я должна была встретиться с человеком Рихарда.
— Что ты будешь делать сейчас? — спросила я.
— Ждать. Готовиться. И… наблюдать. — Сильвия остановилась и повернулась ко мне.
— Я не твой друг, Элиза. И не союзник. Но сейчас наши интересы на короткое время совпали.
Я кивнула, понимая.
— Спасибо за… за разговор.
— Не за что. Это было… неплохо. Говорить с кем-то, кто не пытается что-то продать или купить. — Она улыбнулась, и эта улыбка была почти настоящей.
— Береги своего дракона. И себя, в первую очередь. Мужчины — дело наживное. А ты у себя одна.
Она кивнула мне на прощание и растворилась в толпе, её сиреневое платье мелькнуло ещё раз у цветочного ларька и скрылось за углом.
Я стояла на площади, глотая холодный воздух, и чувствовала странную смесь облегчения и тревоги. Она была сложной, опасной, циничной. Но в её словах, в её усталости, была горькая правда. Мы были по разные стороны баррикад, но из одного, искалеченного системой, племени.
И, глядя ей вслед, я с удивлением поймала себя на мысли, что при других обстоятельствах… мы могли бы стать подругами. Слишком много общего в наших ранах. Слишком похожи наши побеги — её в неизвестность, мой — к другому дракону, но всё же побег.
Вернувшись в штаб, я застала Рихарда за его столом. Он отложил перо, увидев меня.
Я улыбнулась, поцеловала его в щёку и пошла к своему столу. За окном сгущались зимние сумерки, зажигались фонари. В городе, полном интриг и опасностей, в этой комнате с запахом старой бумаги, чернил и его присутствия, было моё место. И, как ни странно, после сегодняшнего дня, это место казалось ещё прочнее. Потому что мир стал не чёрно-белым, а полным сложных, противоречивых оттенков. И в этом была своя, трудная правда.
Глава 37
«Крысы в твоих стенах»
Утро началось с лёгкой неловкости. Проснувшись в его объятиях, я лежала и наблюдала, как первый свет скользит по линиям его лица. Всё ещё не верилось, что это стало реальностью, просыпаться здесь, каждый день. Но реальностью была и груда его мундиров, требующих чистки, разбросанные по стулу карты с пометками и особая, немного хаотичная атмосфера мужского жилища, в которую мне предстояло вписаться.
Я осторожно выбралась из-под его руки и направилась на кухню, решив сама приготовить завтрак. Нашла яйца, бекон, хлеб. Засучила рукава и принялась за дело. Через несколько минут из спальни послышалось движение, а затем он появился в дверях, босой, в низко застёгнутых наспех брюках. Его волосы были взъерошены, а глаза, заспанные и удивлённые.
— Я думал, ты ещё спишь, — сказал он хриплым голосом.
— Решила сделать что-то полезное, — улыбнулась я, переворачивая бекон.
— Присаживайся, скоро будет готово.
Он сел за стол, наблюдая за моими движениями с таким выражением, будто видел нечто невероятное. Молчал. Это молчание начало меня нервировать.
— Что? — наконец спросила я, ставя перед ним тарелку. — Я что-то делаю не так?
— Нет, — он покачал головой, и в уголке его губ дрогнуло. — Просто… привыкаю. К тому, что ты здесь. По утрам. Что завтракаю не один. И что, мне кто-то готовит завтрак…
Его слова, такие простые, тронули до глубины души. Я села напротив, и мы завтракали в тишине, но на этот раз она была тёплой, наполненной новым, хрупким пониманием.
Разрушил идиллию резкий стук в дверь. Рихард нахмурился, взглянул на часы, было всего семь утра. Он встал, двинулся к двери, и я инстинктивно отпрянула в глубину кухни. Из прихожая донёсся низкий, знакомый голос Хекса. Они о чём-то коротко поговорили, потом Рихард вернулся, и на его лице не осталось и следа утренней расслабленности.
— Одевайся, — сказал он коротко. — Едем в штаб. Сейчас.
— Что случилось?
— На складе боеприпасов на окраине города ночью произошёл пожар. Небольшой, быстро потушили. Но пропали несколько ящиков с особыми боевыми смесями. Теми, что используются в диверсиях. — Его взгляд стал стальным. — И рядом нашли вот это.
Он протянул мне смятый клочок бумаги. На нём грубо, печатными буквами, было выведено: «СУД — ЭТО СКУЧНО. ДАВАЙТЕ ПОИГРАЕМ ПО-НАСТОЯЩИМУ».
Ледяной ком сдавил желудок.
— Это… это Энзо?
— Или кто-то, кто очень хочет, чтобы мы так подумали. Скорее так. Думаю Энзо ещё не пришел в себя — Рихард уже натягивал мундир.
В штабе царило непривычное оживление. Офицеры сновали по коридорам, голоса звучали сдавленно и серьёзно. Я погрузилась в работу с удвоенной энергией, пытаясь заглушить тревогу действием. Но привычный ритм был нарушен. Каждый стук в дверь заставлял вздрагивать. Никогда не видела тут столько людей.
Рихард заперся в кабинете с Хексом и двумя своими доверенными офицерами. Через час вышел, лицо, как гранитная маска.
— Элиза, — позвал он. — Зайди.
В кабинете пахло напряжением и крепким кофе. Хекс молча стоял у окна.
— Мой человек только что доложил, — начал Рихард, не присаживаясь.
— Твой брат, Тони, вчера вечером был замечен в «Лисьей норе» — кабаке на причалах, где крутятся контрабандисты и наёмники. Он встречался с кем-то. Описание смутное, но человек сказал, что у того, с кем говорил Тони, была заметная особенность — шрам в виде звезды на тыльной стороне левой руки.
Я вспомнила слова Сильвии: «Союзники в неожиданных местах».
— Что это значит?
— Значит, твой брат играет в свою игру. И она явно опаснее, чем мы думали. Шрам-звезда — это метка наёмников из банды «Молот». Они берутся за всё: охрану, угрозы, похищения… и поджоги. — Рихард посмотрел на меня тяжёлым взглядом.
— Я не могу больше просто наблюдать. Нужно действовать. Хекс и пара моих людей поедут в поместье твоих родителей. Официально, с вопросами по делу о покушении на Энзо, как к заинтересованной стороне. Неофициально, чтобы оценить обстановку и, возможно, найти Тони.
— Я поеду с ними, — вырвалось у меня.
— Нет. Это не обсуждается.
— Рихард, это моя семья! — я встала, чувствуя, как закипаю.
— Я могу узнать то, что не скажут посторонним! Я знаю их, их слабые места! Тони может открыться мне, если…
— Если захочет заманить тебя в ловушку? — голос его прозвучал резко.
— Ты думаешь, после вчерашнего разговора с Сильвией и сегодняшней угрозы, я позволю тебе ехать туда одной?
— Я буду не одна! Со мной будет Хекс и твои люди!
— И этого недостаточно! — Он ударил кулаком по столу, и я вздрогнула. В его глазах горел.
— Элиза, они подожгли военный склад! Убили с десяток военных. Я не могу рисковать тобой. Поняла?
