Проклятие Теней и Льда (ЛП) - Маура Катарина

— Возможно, я попрошу тебя одолжить мне их.

— Конечно, Ваше Превосходительство. Я отправлю самые лучшие в твою комнату.

Элейн откидывается на спинку кресла и тихо вздыхает, оглядывая библиотеку.

— Знаешь, мой жених любил это место так же сильно, как и я. На самом деле, именно наша общая любовь к чтению свела нас вместе.

— Жених? — повторяю я, сбитая с толку. Ни в одной из книг не упоминалось о том, что Элейн была помолвлена, но, с другой стороны, в наших учебниках истории мало что было верно.

— Рафаэль, — шепчет она, и его имя звучит на ее губах как молитва. Я вспоминаю разговоры с Феликсом и уверен, что он упоминал Рафаэля раньше.

— Об этом знают немногие, но Рафаэль и я — наследники соперничающих королевств, которые были захвачены Теоном. Ни одно из наших королевств не было процветающим, и обе земли выиграли от улучшений, внесенных Теоном, поэтому ни я, ни Рафаэль не питали к нему злобы. Скорее, мы были безмерно благодарны ему за то, что он спас наш народ, когда наши родители потерпели неудачу, поэтому, когда Теон попросил, мы оба присоединились к нему в качестве советников. Я, в частности, с радостью воспользовалась этой возможностью, поскольку в своем королевстве меня едва терпели из-за моей сильной магии, а здесь меня ценили так, как я и представить себе не могла. Видите ли, хотя я унаследовала магию своей матери, меня всегда учили скрывать ее, что только заставляло меня хотеть исследовать ее еще больше. Ни Рафаэль, ни я не знали, что другой тоже присоединился, и ни один из нас не был рад найти другого при дворе. Мы ненавидели друг друга.

Она улыбается себе, погрузившись в раздумья, и я понимаю, что впервые вижу ее такой расслабленной. За все месяцы, что я здесь, я впервые вижу настоящее счастье, отражающееся в ее глазах.

— Мы постоянно ссорились, разрушая части дворца, которые потом Теон должен был ремонтировать, и в какой-то момент я была уверена, что он выгонит нас обоих. Но... Теон увидел то, чего ни один из нас не мог увидеть.

Она улыбается мне, и в ее глазах читается понимание.

— Теперь я наконец понимаю. Наконец-то я понимаю, как он мог быть так уверен, когда ни Рафаэль, ни я не могли этого увидеть.

Ее рассказ звучит так романтично, но мое сердце кровоточит, потому что я знаю, что все это должно закончиться трагедией.

— Итак, как чтение объединило вас двоих?

— Я подозреваю, что Теон не выгнал нас обоих, хотя мы определенно заслуживали этого, потому что мы оба подружились с ним, и он ценил нас одинаково. Поэтому, когда Теон попросил меня прочитать несколько книг о проклятиях, чтобы помочь нам предотвратить часть ущерба, который мы видели, я согласилась. Неизвестно для меня, Рафаэлю было поручено прочитать те же книги. В итоге мы каждый день проводили вместе в библиотеке по несколько часов. В то время библиотека все еще была полна ученых, поэтому мы не могли спорить друг с другом, как обычно. Хотя мы, конечно, не переставали пытаться. Рафаэль и я обменивались множеством разорванных кусочков пергамента с начертанными на них оскорблениями, но со временем тон наших записок изменился, и они превратились в письма, которые позволили нам по-настоящему узнать друг друга.

Я улыбаюсь и счастливо вздыхаю.

— Вы влюбились.

Она кивает.

— Мы влюбились. Мы так нервничали, что не могли сказать об этом Теону, и пытались скрыть наши отношения. К тому времени, когда мы наконец набрались смелости, все уже знали — просто мы этого не замечали. Теон дал нам свое благословение, и это должно было стать началом нашего совместного будущего. — Она обнимает себя за плечи и отводит взгляд. — Понимаете, Ваше Превосходительство... У Рафаэля был секрет, которым он не делился ни со мной, ни с кем-либо еще. Полагаю, он боялся, что я начну смотреть на него по-другому, но я бы никогда этого не сделала. В конце концов, именно его ликантропия сделала проклятие слишком тяжелым для него. Для тех из нас, кто обладает обычным запасом магии, все обстоит иначе, но для ликанов — тем более. Из того, что мы с Теоном узнали, ликаны, похоже, страдают больше, чем люди. У людей по крайней мере есть естественная сопротивляемость проклятию. Рафаэль, наверное, очень боролся, но в конце концов проиграл.

Она кусает губу, явно взволнованная, и мое сердце разрывается от жалости к ней. Это проклятие так много отняло у всех вокруг меня.

— Он — причина, по которой я остановила тебя той ночью в пещерах, Ваше Превосходительство, — говорит она мне, и ее голос дрожит. — Просто... ты — моя последняя надежда, и я не могла... Боги, я надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь простить меня за это.

Я беру ее руку и нежно сжимаю.

— Я давно простила тебя за это. Если бы не ты, я бы лишилась стольких впечатлений и воспоминаний, которые не променяла бы ни на что в мире. Я бы никогда не научилась управлять своими силами и прожила бы всю жизнь, считая себя проклятым существом, недостойным существования.

Элейн смотрит на меня, ее глаза блестят.

Я протягиваю к ней руку и убираю слезы.

— Как ты сохраняешь волю к борьбе? — спрашиваю я тихим голосом. Я не могу представить, сколько боли она пережила, сколько ей приходится постоянно испытывать из-за проклятия.

— Единственный способ увидеть Рафаэля снова — это снять проклятие. Когда он исчез, в атриуме расцвела новая роза, и у меня есть ощущение, что он не ушел навсегда. Я продолжаю бороться, потому что это единственный способ добраться до него.

Я слышу невысказанные слова и опускаю глаза.

— Я боюсь, что не смогу снять проклятие, Элейн.

Она улыбается мне, в ее взгляде тихая уверенность.

— Ты ошибаешься, Ваше Превосходительство. Я вижу то, что когда-то сделал Теон. Ты, возможно, еще не осознаешь этого, но ты влюбляешься в нашего императора. Я искренне верю, что любовь — самая сильная сила в этом мире. Со временем ты тоже это поймешь.

Ее слова удивляют и пугают меня. Влюбиться в Феликса никогда не казалось возможным, но за несколько дней эта мысль приходила мне в голову несколько раз.

Можем ли мы с ним действительно найти любовь? И если да, спасет ли она тех, кого мы любим?

Глава 36

Арабелла

Я стою под навесом у атриума, в начале пешеходной дорожки, которая всегда максимально очищается от снега. Мой взгляд прикован к другому концу атриума, к той части, куда я пытаюсь добраться, не промокнув под сильным снегом.

— Помни, — говорит Феликс, — концентрация важнее всего. Твои силы пойдут туда, куда направишь свое внимание.

Я киваю и смотрю в небо. Снег идет так же сильно, как обычно, и легкое чувство неуверенности заставляет меня засомневаться. Я научилась разжигать огонь, но еще не освоила полностью воздух — хотя и не из-за недостатка попыток. Чтобы план Элейн сработал, я должна получить доступ к своим воздушным силам. Я должна быть способна подавать воздух в свои языки пламени, чтобы огонь быстро распространялся.

Я прикусываю губу, закрываю глаза и на мгновение вслушиваюсь во все, что меня окружает. Тепло тела Феликса, ветер, который движет моим воздухом, небольшие помехи, которые вызывает снегопад в естественном направлении ветра. Я жду, пока жужжание в воздухе станет яснее, а затем беру под контроль энергию вокруг себя, направляя ее для своих целей. Я поднимаю ее, создавая невидимую полку над собой, и вздыхаю с облегчением, когда это срабатывает.

Я наблюдаю, как снег собирается над мной, и задерживаю дыхание, делая шаг вперед, желая, чтобы он двигался вместе со мной. Я с облегчением выдыхаю, когда остаюсь сухой, и ни одна снежинка не достигает меня.

— Продолжай, — тихо шепчет Феликс, и я киваю.

Огонь никогда не требует такой концентрации. Он всегда приходит легко, течет туда, куда я хочу, без какого-либо сопротивления. Воздух — другое дело. Он не хочет, чтобы его укрощали, он хочет течь свободно. Когда я пыталась объяснить это Феликсу, он, похоже, не понял. По его опыту, воздух контролируется исключительно алхимией и не имеет собственной воли. Для меня это никогда не было так.