Проклятие Теней и Льда (ЛП) - Маура Катарина

Я делаю осторожный шаг вперед, слегка дрожа. Я должна сделать это правильно. Я не могу подвести Элейн. Самое меньшее, что я могу сделать, — это обеспечить успех ее плана.

Я задыхаюсь, когда на меня падает куча снега, мгновенно охлаждая меня до ледяной температуры. Я громко стону и поднимаю лицо к небу.

— Проклятье! — кричу я, преодолевая разочарование.

Феликс смеется и использует свои силы, чтобы смахнуть со меня весь снег. Я позволяю своим огненным силам согреть меня, и тонкий след огня на мгновение окутывает меня.

— Наберись терпения, Арабелла. Прошло всего несколько недель. Ты не можешь научиться этому за одну ночь.

Я качаю головой и поворачиваюсь к нему.

— Я должна, — шепчу я, отчаяние делает мой голос хриплым.

Феликс подходит ко мне, берет меня за щеку и проводит большим пальцем по моим губам.

— Почему ты должна, моя любовь? Еще есть время.

Я хватаю его плащ и запускаю руки под него, сжимая лацканы его униформы.

— Люди Элдирии уже так долго ждали. Я не могу их подвести. Для некоторых я, возможно, последняя надежда. Я должна стараться больше. Я не могу... Я не могу подвести Элейн. Разве не достаточно плохо, что мы не пытаемся снять проклятие? Как я смогу жить с собой, если не приложу все усилия, чтобы выполнить ее план для атриума?

Феликс понимающе кивает.

— Я гадал, что же занимало твои мысли сегодня утром. Полагаю, она рассказала тебе о Рафаэле?

Я киваю и отворачиваюсь, сердце болит.

— Я уже несколько дней думаю об их истории и не могу придумать, как вернуть его. Мы должны снять это проклятие, Феликс.

Феликс вздыхает, наклоняется и обнимает меня. Я кладу голову ему на грудь и с дрожью вдыхаю воздух, не в силах сдержать боль в груди. Меня переполняет горе, и это даже не мое горе.

— Любимая, — шепчет Феликс. — Ты, пожалуй, самое чудесное, что мне когда-либо встречалось. Твое сердце… оно не похоже ни на одно другое. — Он целует меня в макушку и крепче обнимает. — Арабелла, любовь моя, ты не несешь ответственности за снятие этого проклятия. Люди могут что-то от тебя ожидать, но ты не обязана им соответствовать. Они были навязаны тебе без твоего согласия, и поэтому ты можешь от них отказаться по своему желанию. Никто не может просить от тебя больше, чем ты уже даешь.

Я качаю головой и откидываюсь назад, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Этого недостаточно, Феликс. Ты же понимаешь? Если мы можем сделать больше, то мы должны это сделать. Это наши люди. Они — наша ответственность.

Он смотрит на меня, его глаза слегка расширяются.

— Да, моя любимая императрица. Они наш народ, но разве мы уже не отдаем им всего себя? Скажи мне честно, ты думаешь, мы можем сделать что-то еще?

Я качаю головой и прижимаюсь лбом к его груди. Феликс запускает пальцы в мои волосы и вздыхает.

— Рафаэль был моим лучшим другом, Арабелла. Возможно, моим единственным другом, кроме Элейн. Видеть их вместе доставляло мне огромную радость. Они дали мне надежду, что, возможно, настоящая любовь все-таки существует. Я хочу только одного — вернуть его, пожать ему руку и выпить один из тех отвратительных напитков, которые он сам варит. Я скучаю по нему, Арабелла, каждый день. Но я также знаю, что делаю все, что могу. Ты тоже. Единственное, что мы можем для них сделать, — это продолжать учиться, становиться сильнее, бороться. Это все, что мы можем, любовь моя, и мы делаем это каждый день, не так ли?

Я киваю и с трудом сглатываю.

— Прости, — шепчу я. — Тебе это далось гораздо тяжелее, чем мне, а я...

— Нет, — перебивает он меня. — Между тобой и мной никогда не было никакой конкуренции, моя любовь. Ты имеешь полное право чувствовать то, что чувствуешь, и я люблю тебя за это еще больше.

Я киваю и выхожу из его объятий.

— Если все, что я могу сделать, — это стараться еще больше, то я так и поступлю.

Феликс откидывает мои волосы с лица и кивает.

— Очень хорошо. Я буду с тобой на каждом шагу.

Я улыбаюсь ему и делаю шаг назад, снова закрывая глаза. На этот раз воздух приходит ко мне с большей легкостью. Он все еще сопротивляется моему призыву, но не так сильно. Как будто он соглашается с моими намерениями и тихо помогает мне. Я прикусываю губу, стараясь удержать снежный покров над головой, и медленно спускаюсь по тропинке. Он остается нетронутым, и я с облегчением улыбаюсь себе, не отрывая глаз от костра в конце пути. Он был моей целью все утро, и поддерживать его горение было гораздо легче, чем вызывать воздух вокруг меня. Я выдыхаю, когда дохожу до него, и с трудом глотаю. Это настоящее испытание... поддерживать огонь и снежный покров над головой, одновременно вдувая воздух в пламя, чтобы оно горело сильнее.

— Пожалуйста, — шепчу я, прежде чем глубоко вдохнуть. Я выдыхаю и направляю воздух вокруг себя, вдувая его в пламя так, как я себе представляла, и, к моему удивлению, это срабатывает.

Феликс смеется, когда пламя становится больше, и я поворачиваюсь к нему с высокой кучей снега над головой и широкой улыбкой на лице.

— Я сделала это, — говорю я тихим голосом, как будто слишком громкий голос может все разрушить.

— Ты действительно сделала это, — с гордостью говорит Феликс.

Шаг за шагом. Это все, что я могу сделать сейчас, но я сделаю это в меру своих возможностей. Люди Элдирии заслуживают этого.

Глава 37

Феликс

— Ты готова, моя любовь? — спрашиваю я, сердце мое бьется в предвкушении. Арабелла кивает, и я делаю шаг к ней, чтобы застегнуть ее плащ. После нескольких недель тренировок и подготовки мы готовы как никогда.

— Феликс, — шепчет она мягким голосом. — Даже если сегодня нам не удастся установить и нагреть сталь, мы можем попробовать еще раз. Мы будем пробовать, пока не добьемся успеха.

Я улыбаюсь ей, но это чувство горько-сладкое. Когда-то я был так же полон надежды, как и она. Я был уверен, что победа над проклятием — лишь вопрос времени, но все не так просто. До сих пор нам очень везло. Все попытки противостоять проклятию заканчивались провалом. Арабелла еще не испытала сокрушительного поражения, которое следует за почти идеальным планом. Я молюсь, чтобы она не потеряла дух, как я — как мы все. Она может быть источником надежды для моего народа, но для меня моя любимая жена — больше, чем это. Я не знаю, что бы я сделал, если бы увидел ее в слезах из-за этого проклятия. Я не хочу, чтобы она испытывала то же чувство беспомощности, которое испытываем мы все.

— Конечно, — говорю я ей.

Я беру ее за щеку и смотрю в ее медовые глаза, а мое сердце наполняется эмоцией, которую я не могу назвать. Мои губы касаются ее губ один раз, два, а потом я целую ее по-настоящему. Я хотел бы сохранить этот момент. Я боюсь того, что будет дальше; я боюсь увидеть разочарование и боль в ее глазах, но не вижу способа предотвратить это.

Арабелла встает на цыпочки и углубляет наш поцелуй, ее руки цепляются за мой плащ, сжимая его в кулаках. Только когда мы слышим вокруг себя вздохи, мы отстраняемся друг от друга. Щеки Арабеллы становятся розовыми, и она натягивает капюшон на голову. На мгновение мы с ней забыли о людях вокруг нас, о бесчисленных солдатах и слугах, которые добровольно предложили нам помощь.

Атриум наполнен надеждой и волнением, и впервые на нас не падает снег. Я хотел бы считать это хорошим знаком, но не смею быть столь оптимистичным. Я оглядываюсь на знакомые лица, окружающие нас, и чувствую себя неловко. Они привыкли к поражениям и смирились с тем, что даже мои лучшие попытки приносят лишь незначительные результаты, но с Арабеллой все по-другому. Они видят в ней свою спасительницу, и я боюсь, как они будут смотреть на нее, если мы сегодня потерпим неудачу. Более того, я боюсь, как это повлияет на Арабеллу. На это ушло некоторое время, но, наконец, она стала считать Элдирию своим домом. Я надеюсь, что так и останется.

— Теон, мы готовы, — говорит Элейн дрожащим голосом. Я смотрю ей в глаза и вижу в них отражение своих собственных опасений. Она улыбается, но не может скрыть своего беспокойства. Я киваю в знак уверенности и смотрю на свою жену. Хотя я знаю, что шансы против нас, я уверен, что моя жена одержит победу. Если кто-то и может противостоять проклятию и выйти победителем, то это Арабелла.