Вулкан Капитал: Орал на Работе (СИ) - Некрасов Игорь

Ух, какая она грубая. Стальная. Но почему-то меня это даже возбуждает, — пронеслось в голове у Игоря странное, двойственное ощущение. Её прямолинейность, лишённая всяких романтических покровов, была по-своему откровенна и пьяняща.

Послушно, почти автоматически, он опустился на колени перед ней. Паркетный пол был холодным даже через ткань брюк. Виктория, всё так же сидя на краю стола, чуть раздвинула ноги, давая ему пространство. Это был не порыв страсти, а расчётливое, дразнящее движение.

Когда Игорь оказался внизу, он взял её лодыжки в свои руки. Кожа была удивительно нежной. Он мягко, но уверенно раздвинул её ноги ещё шире, и она не сопротивлялась, позволив ему устроиться между ними. В ответ на это она сама медленно, с вызывающей неспешностью, подобрала край своей строгой юбки вверх, обнажая бледную кожу бёдер и узкую полоску дорогих кружевных трусиков, которые скорее подчёркивали, чем скрывали её формы.

Воздух над столом наполнился её терпким, чувственным ароматом, смешавшимся с запахом дорогих духов. Игорь почувствовал, как его собственное дыхание перехватило. Он видел, как тонкая кружевная ткань уже влажнеет в самом центре, пропитываясь её возбуждением. Она не произносила ни слова, лишь смотрела на него сверху вниз тяжёлым, важным взглядом, полным ожидания и безраздельной власти.

Игорь, повинуясь незримому приказу, взял её за бёдра и подтянул к самому краю стола. Она позволила этому случиться, её тело было податливым, но в каждой мышце чувствовалась скрытая сила. Откинувшись на локти, а затем и полностью лёгши спиной на полированную деревянную поверхность, она оказалась перед ним в совершенной доступности. Голова её была запрокинута, глаза закрыты, но каждый её нерв, казалось, был натянут как струна в ожидании.

Его пальцы нашли резинки её трусиков по бокам. Кружево было тонким, почти невесомым. Он медленно, ощущая шершавость ткани под подушечками пальцев, стянул их вниз по её бёдрам, сначала с одной стороны, потом с другой, обнажая сантиметр за сантиметром её идеально гладкую кожу. Когда последняя преграда была снята, он отшвырнул их в сторону.

Перед ним открылся вид на её киску. Она была ухоженной, с аккуратными половыми губами, которые уже были приоткрыты и блестели от обильной влаги, выступившей в предвкушении. Этот сладковатый, терпкий запах заполнил его сознание.

Игорь, уже не в силах сдерживаться, крепче взял её за ноги, раздвинув их ещё шире. Он наклонился и провёл языком одним долгим, медленным движением. От напряжённого, выступающего клитора вниз, скользя между её раздвинутых влажных губ, и дальше, к самому тёмному, тайному месту — её анусу.

От этого внезапного, влажного и полного посвящения прикосновения Виктория резко вдохнула, и из её груди вырвался сдавленный, хриплый стон. Её бёдра дёрнулись, а пальцы впились в дерево стола.

Игорь, воодушевлённый её реакцией, сосредоточился на её клиторе. Он начал водить языком быстрыми, упругими круговыми движениями, чувствуя, как под его губами маленький бугорок набухает ещё сильнее, становится твёрдым и буквально пылает жаром. Вся её промежность пульсировала в такт его ласкам, выдавая нарастающую волну наслаждения.

Он посмотрел наверх. Виктория лежала с закрытыми глазами, её голова была запрокинута, губы приоткрыты, а на обычно холодном и собранном лице застыла гримаса почти болезненного удовольствия. Вид её полной потери контроля ещё сильнее возбуждал его.

Решив усилить ощущения, он скользнул языком вниз. Он широко, плавно облизал её влагалище от самой промежности до клитора, чувствуя вкус её возбуждения. Затем он надавил кончиком языка и легко проник внутрь её дырочки, совершив несколько неглубоких, но уверенных движений, ощущая, как её внутренние мышцы тут же сжались в ответ. Вытащив язык, он, не теряя темпа, вернулся к клитору, теперь уже покрывая его не только ласками, но и жадными, влажными поцелуями.

Одновременно с этим его рука, которая до этого лежала на её бедре, двинулась к центру её влаги. Он медленно ввёл указательный палец внутрь её влагалища. Внутри она была тёплой, упругой и невероятно тесной внутри. Игорь почувствовал, как её тело сомкнулось вокруг его пальца, и услышал новый, более глубокий стон, вырвавшийся из её груди. Он начал двигать пальцем в такт работе своего языка, создавая для неё двойную, непрерывную волну стимуляции.

Почувствовав, как её тело отзывается судорожными вздрагиваниями и глухими стонами, Игорь поймал себя на дерзкой мысли: «А что, если пойти дальше?»

Медленно вытащив мокрый от её соков палец из влагалища, он, не прекращая работать языком над её клитором, тем же самым пальцем начал смазывать её тугой анус, водя кругами вокруг маленького, напряжённого отверстия.

Виктория почувствовала это. Её тело мгновенно напряглось. Она попыталась приподняться на локтях, её рука схватила его за запястье, пытаясь оттянуть его руку. Она хотела что-то сказать — приказ, протест, — но в этот самый момент Игорь удвоил усилия. Его язык задвигался быстрее, яростнее, а губы сжали её клитор в безжалостном вакууме.

Из её горла вырвался не членораздельный протест, а длинный, переломленный стон, когда волна удовольствия парализовала её сопротивление. В этот миг утраты контроля Игорь действовал резко. Он одним чётким движением ввёл указательный палец обратно в её влажное, пульсирующее влагалище, а средний палец, с нажимом, — в её анус.

Первое, что он почувствовал, — это невероятная, стальная упругость её сфинктера. Она пыталась сжаться, вытолкнуть непрошеного гостя, её тело выгнулось в дугу. Но Игорь не отступал, удерживая её в двойной ловушке ртом и пальцами. Борьба длилась несколько секунд — её попытки вырваться, её подавленные крики. И затем… случилась капитуляция.

Её анус внезапно расслабился, приняв его палец глубже. Всё её тело обмякло на столе, исторгая долгий, сдавленный выдох, в котором было и поражение, и странное, шокирующее освобождение. Она больше не сопротивлялась, позволив ему заполнить себя полностью, её стоны теперь стали глубже и отчаяннее.

Игорь, чувствуя её полную отдачу, продолжил свою работу: язык яростно кружил вокруг её клитора, палец в её влагалище находил чувствительные точки, а палец в анусе задавал ритм, глубинный и неумолимый.

Вдруг он почувствовал, как всё её внутреннее пространство начало судорожно сжиматься, а её дыхание стало прерывающим, почти истеричным. Он понял, что она на грани.

Игорь резко поднялся с колен. Он вытащил пальцы, оставив её на мгновение пустой и трепещущей от неожиданности, но лишь для того, чтобы двумя пальцами правой руки, смоченными её соками, с силой и точностью вновь войти в её влагалище. Он упёрся подушечками пальцев в её верхнюю переднюю стенку, в ту самую заветную точку G, и начал интенсивно, почти грубо её теребить быстрыми движениями «иди сюда».

Виктория с силой впилась пальцами в его руку, её тело выгнулось дугой. Она приподнялась на локтях, её глаза были закрыты, рот открыт в беззвучном крике, который вот-вот должен был вырваться наружу.

— Да… вот там… — её голос был хриплым шёпотом, полным агонии и блаженства.

Игорь усилил нажим и скорость. Её тело затряслось в мощнейшей судороге, и из неё хлынул настоящий фонтан сквирта. Прозрачные струи брызнули во все стороны, заливая её бёдра, его руку и полированную поверхность стола. Её стон, наконец, вырвался на свободу — это был долгий, гортанный, почти животный крик, в котором было всё — и боль, и невероятное, сметающее всё на своём пути удовольствие. Она дрожала, как в лихорадке, её мышцы судорожно сжимались вокруг его пальцев, выжимая последние капли наслаждения.

И тут, в разгар этой бури, случилось нечто совершенно неожиданное. Виктория, вся ещё трепещущая, резко схватила его за воротник рубашки и с силой, не оставляющей места для сопротивления, потянула к себе. Её губы, горячие и влажные, с жадностью прилипли к его губам. Это был не нежный поцелуй, а страстный, почти яростный, голодный. Она почувствовала во рту Игоря солоновато-сладкий вкус её собственных соков — вкус её оргазма, который он только что подарил ей.