Не называй меня деткой - Найт Леди

– Не сорок, – выдавила я, чувствуя, как влага с тела испаряется под его взглядом, оставляя кожу стянутой и горячей. – Я… мылась.

Он наклонился чуть ближе, и его тепло обволокло меня.

– Так долго? – губы изогнулись в кривой усмешке. – Грязная девчонка.

Его дыхание коснулось моей щеки, и у меня закружилась голова. Мышцы живота напряглись, в самом низу, в том месте, что было прикрыто лишь полотенцем, возникла тупая, нарастающая пульсация.

– Прибереги свои шуточки для Кристины, – огрызнулась я в ответ.

Я попыталась протиснуться мимо, прижимая полотенце одной рукой. Коридор был узким, а Руслан будто нарочно не отошёл. Мое плечо прижалось к его груди. Кожа к коже. Горячая, упругая, живая. Электрический разряд пронзил меня от точки соприкосновения до самых пяток, заставив вздрогнуть.

Вместо того, чтобы отодвинуться, Руслан подался мне навстречу. Теперь наши бёдра соприкосались тоже. Ткань его штанов была грубой против моей голой кожи. Я чувствовала его твёрдый пах, вжимающийся в мой живот, и мне казалось, я сейчас упаду в обморок от охватившего меня трепета.

– Отойди, – я прошептала, уже не зная, прошу я его или умоляю.

– Какого чёрта ты не оделась? – его губы оказались в сантиметре от моего уха. Голос был низким, вибрирующим.

– Ты так ломился в ванную… Не успела.

Его взгляд упал на мои губы. Я увидела, как сжалась его челюсть, как капля пота скатилась с виска. Моё полотенце внезапно показалось смехотворно маленьким, ненужным барьером. Я чувствовала, как наливается и тяжелеет грудь, как махровая ткань болезненно царапает твердеющие соски, как влага собирается между ног. Боже, ещё немного, и у меня потечёт по ногам.

Рука Руслана медленно поднялась. Костяжки пальцев коснулись моей щеки, и я закрыла глаза, не в силах больше смотреть на него. Облизнула внезапно пересохшие губы, горящие в предвкушении поцелуя. Если Руслан сейчас поцелует меня. я отдамся ему прямо здесь, в коридоре.

– Иди, Надя, – сказал он тихо, и в этих словах была не команда, а что-то вроде смирения. Или предупреждения. – И чтобы я больше не видел тебя в таком виде.

Я резко открыла глаза, хватая ртом воздух. Руслан уже заходил в ванную, оставив меня одну, дрожащую от возбуждения.

Когда дверь ванной за ним закрылась, я прислонилась к стене в коридоре. Ноги меня едва держали, внутри всё пульсировало. Низ живота. Кончики пальцев. Виски. Я свела бёдра, пытаясь заглушить это навязчивое, стыдное давление.

В комнате, за запертой дверью, я сбросила полотенце и села на кровать, вся дрожа. Воздух холодный касался горячей кожи, и это было почти больно. Я провела ладонью по животу, чувствуя, как мышцы подрагивают. Пальцы сами потянулись ниже, к тому влажному, пульсирующему теплу, что разгорелось во мне от его взгляда, от его голоса, от одного лишь воспоминания о его голой, мокрой груди и животном запахе.

И в тишине комнаты, слыша, как за стеной включилась вода в его душе, я позволила себе представить, что это его руки скользят по моей коже, его дыхание обжигает шею, его тело прижимает меня к стене. И от одной этой мысли по спине побежали мурашки, а внутри всё сжалось в предвкушении, которое было острее и страшнее, чем любое прикосновение.

5. Надя

Ирка объявилась через два дня, как ни в чём не бывало, с пакетами еды и своей фирменной улыбкой «сейчас я устрою праздник, хотите вы этого или нет».

Через десять минут кухня выглядела так, будто мы собирались устроить вечеринку на десять человек. Она вытаскивала контейнеры, банки, какие-то незнакомые продукты, комментируя каждую покупку.

– А это – салатик, который ты любишь, – сунула она мне в руки упаковку. – Это – для Русланчика, он рыбу жрёт, как кит. Это – для меня, но ты можешь попросить.

– Я, вообще-то, собиралась готовить, – попыталась я возразить.

– И будешь, – кивнула Ира. – Мы же не можем кормить твоего хозяина только магазинной едой. Он испортится.

От слова «хозяин» я поёжилась, но промолчала.

Руслан пришёл минут через двадцать. Я услышала, как щёлкнул замок, как в коридоре зазвучали его шаги, и спина автоматически выпрямилась. Ирина, конечно, подскочила первой.

– Бра-а-атик! – кинулась она ему на шею.

Я только мельком увидела, как он обнял её одной рукой, второй снимая куртку. Его взгляд скользнул по кухне и остановился на мне.

– Опять привезла с собой половину супермаркета? – сухо поинтересовался он у сестры.

– Это забота, а не половина супермаркета, – отмахнулась она. – Надюха готовить будет. Ты же любишь домашнее?

Он перевёл взгляд на доску, где я уже нарезала овощи для салата, и прошёл ближе, отчего я сразу вся напряглась. Мы были не одни, но с некоторых пор от близости Руслана меня колбасило.

– Нож дай, – сказал он.

– Зачем? – насторожилась я.

– Потому что ты не умеешь им пользоваться, – спокойно ответил он.

Я вопросительно посмотрела на Ирку, та моргнула мне: мол, не спорь.

Руслан взял у меня нож и кусок огурца. Пальцы к пальцам – лёгкое касание, которое организм, конечно же, заметил раньше, чем мозг.

– Ты держишь неправильно, – констатировал он. – Палец вот так подверни, а то отрежешь.

– Я всю жизнь так режу, – возмутилась я, чувствуя, как горячая волна обиды поднимается к щекам.

– Всю жизнь – это сколько? – хмыкнул он. – Два года на съёмной квартире?

– Ты сейчас издеваешься? – я почувствовала, как голос начинает дрожать.

– Я сейчас пытаюсь сделать так, чтобы ты не осталась без пальцев, – спокойно парировал он, раз за разом отрезая тонкие ровные кусочки огурца, как будто всю жизнь только этим и занимался.

Я смотрела, как легко у него получается, и злость смешалась с восхищением и раздражением на себя за то, что любую его компетентность я воспринимаю как вызов.

– Рус, ты что, её до слёз довести хочешь? – расхохоталась Ирина, присев на стул. – Она уже красная, как помидор.

– Жарко просто, – буркнула я.

Руслан на секунду поднял взгляд от доски. Его глаза задержались на моём лице. Я почувствовала, как жар усиливается. Чудесно. Сейчас я просто закиплю, и можно будет вешать на меня чайник.

– Я никого не довожу, – тихо сказал он, возвращаясь к огурцу. – Не выдумывай, сестрёнка.

– Конечно, – отозвалась Ира. – Не так держишь, не так ходишь и не так дышишь.

Я фыркнула от смеха. Всё было слишком живым, по-семейному. Даже его придирки к моей технике нарезки звучали больше как привычный стиль общения, чем как настоящий наезд.

В какой-то момент я поймала себя на том, что улыбаюсь, глядя, как он спорит с Иринкой о какой-то ерунде, одновременно аккуратно перекладывая порезанные овощи в миску. И то, как уверенно его пальцы держат нож, почему-то оказалось таким же привлекательным, как и всё остальное.

Чёрт бы его побрал!

Вечером, когда Ирина, наевшись и насмеявшись, всё-таки укатила к себе, квартира снова погрузилась в странную тишину. Не мёртвую – просто плотную. Я прибралась на кухне, вымыла посуду, вытерла стол. Руслан ушёл в свой кабинет, дверь которого я уже научилась обходить стороной, как священный лес.

Я выбросила мусор в пакет и только тогда заметила, что ведро почти полное. Взяла его, собираясь отнести в контейнер на улице. Ничего особенного. Просто мусор.

Но, когда я вытянула пакет, сверху вывалился небольшой предмет и мягко ударился о край ведра.

Тонкий золотистый браслет с маленьким сердечком. И рядом – чёрная тушь, та самая, что стояла утром на полке в ванной.

Я замерла, как будто это была граната.

Браслет выглядел недешёвым. Не бутафория с рынка, а что-то более серьёзное. На замке – крошечная буква «К». Я даже не удивилась. Кристина.

Руслан выбросил его. Не отложил. Не спрятал. Не оставил в ящике на чёрный день. Выбросил в мусор ведро вместе с её косметикой.

Я осторожно подняла браслет двумя пальцами. Металл обжигал холодом, словно только что из морозилки.