Невинная во власти бывшего (СИ) - Мелис Екатерина

— Пожалуйста, это просто был шок. Больше не повторится. Еще и песня… Я… не привыкла, что со мной так обращаются, но…

Дышу часто. Паника накрывает меня с головой. Не могу я сейчас все потерять.

Тимур вдруг поворачивается ко мне и нежно гладит по волосам.

— Лера, тише.

Он будто бы хочет что-то добавить, но резко замолкает. Протягивает упаковку салфеток, поглаживает мне руку.

Комок в горле сжимается еще сильнее. От его сочувствия я хочу разреветься в голос. Слишком много всего случилось. И даже то, что он везет меня в место, где можно будет нормально переночевать в хороших условиях, тоже вызывает благодарность и слезы.

Несколькими глубокими вдохами отвлекаю себя, успокаиваю. Мысленно называю предметы, которые я вижу в машине, чтобы переключить внимание, потому что сознание мечется. Меня такому фокусу научила психолог, когда недолго работала со мной после смерти мамы.

Найди три красных предмета. Назови.

Теперь три желтых. Нет в машине? Смотри в окно. Вывеска, светофор, футболка девушки на тротуаре.

Теперь синие. Синие глаза у Тимура. И его пиджак. Этот цвет всегда ему очень шел. Стоп, это путь в никуда. Он причина моей истерики. Нельзя думать о нем. Вот же — цветы на клумбе у магазина. Синие.

Мне чуть легче.

Вытираю лицо, крашу губы. Смотрю в зеркало заднего вида на себя. Вижу, как слезы скапливаются в уголках глаз снова. Нельзя.

Нигде я больше не найду такой поддержки и связей. Никто в целом мире мне не поможет. И да, Тимур серьезно вложится в адвокатов. Наверное, освобождение моего отца потребует от него жертв, уступок партнером, отказа от каких-то интересов. Кто еще захочет все это делать только, чтобы трахать меня? Никто.

— Я взяла себя в руки. Простите, больше такого не повторится.

Тимур с непроницаемым лицом переключает рычаг в положение «D». Едем вперед. Я снова молчу. Он тоже ничего не говорит.

Въезжаем на территорию коттеджного поселка. Некоторые дома еще не проданы. Часть стоит без заборов. Дом Тимура чуть ли не единственный жилой.

Машина паркуется во дворе.

В этот раз Тимур открывает мне дверь и подает руку.

— Добро пожаловать, Лера, — мягче чем до этого и без издевки говорит он.

Мне кажется, что в его взгляде что-то изменилось после моих слез и той остановки. Почему-то я думаю, что он тоже держится за наш нездоровый союз.

— Спасибо, — отвечаю я.

Не обращаюсь к нему никак. По сути, он лишил меня права произносить свое имя. Просто Тимур — нельзя. С отчеством тоже. Теперь только это дурацкое слово — господин, которое произнести крайне сложно.

Похоже, придется научиться.

Мне не нравится, но что тут поделаешь. Качать права не получится.

Тимур открывает несколько замков. Мы проходим холл. Он цепляет меня за локоть и почти тащит за собой.

— Вот твоя комната, — говорит он.

Думаю, что это для прислуги или экономки. Слабовато для гостевой и скромно по сравнению с обстановкой остальных помещений, но Тимур не видел, как я жила с момента ареста папы. Жилье было самое дешевое, обои отставали от стен, а фартук кухни я чистила ножом, чтобы разглядеть цвет старенькой плитки.

Старая Лера перекосилась бы от размера спальни и обстановки. Новая рада, что тут нет тараканов и пол не таращится на меня плешивым ковром.

— Можно я… Даже если я не соглашусь, можно мне остаться тут на пару дней, пока я не найду, где пожить?

Тимур смотрит на меня, а потом на мой чемодан.

— Даже так. А я-то не понял, почему с вещами. Совсем некуда идти? Настолько все плохо? Какого черта ты дотянула до такого, Лера?

— Я пыталась помочь отцу… — раскисаю я. — Думала, что вот-вот все получится.

— Он виновен, наивная ты простота, — качает головой Тимур, а в голосе проскальзывает тепло. — Ему никто кроме меня не может помочь. Тебе стоило позаботиться о себе, а не о нем! Он же о тебе не побеспокоился. Не оставил дочери никакого резерва, никакого жилья. Все оформил на свое имя. Твой папа мог тебя обезопасить, но слишком переживал за свою задницу, чтобы дать тебе гарантии.

Ничего на это не отвечаю. Только отворачиваюсь к окну.

Тимур подходит и кладет руку мне на плечо.

— Разбирай и занимай шкаф. У меня не ночлежка, но ты, даже если не справишься, если не потянешь, то можешь остаться на месяц. Считай, по старой дружбе. Я сюда редко приезжаю.

С этими словами он выходит прочь, оставляя меня одну.

Глава 7

— Отлично. Я вижу, ты устроилась.

Тимур проходит в комнату как ни в чем не бывало. Даже не постучался.

— Да, вещи разложила, — тихо отвечаю я, не представляя, что от него ждать.

— Вижу.

Холодно окидывает меня взглядом.

— К тест-драйву готова? Пока наш договор не вступил в силу, ты помнишь, что можешь его разорвать без последствий.

— Да, — отвечаю ему без всякой радости.

— Что за лицо, Лера? — интересуется он, подходя ближе. — Я чего-то не догоняю? Ты будешь показывать мне свое настроение? Мы же договорились.

— Не буду, — отскакиваю я в сторону.

— Тогда что происходит? — темные глаза Тимура сверлят меня, будто бы желая поймать душу на крючок и вытащить наружу.

— Ничего! Все в порядке! — задыхаюсь я.

— Пытаешься быть сильнее, чем на самом деле? — интересуется он. — Это путь в никуда.

— Почему? — спрашиваю я, хватаясь за разговор, как за спасательный круг.

Пока мы говорим, он ничего не будет делать — так кажется мне в тот момент. Глупо. Совсем скоро я получу опровержение.

— Потому что мне это не нужно. Я купил тебя не за тем, чтобы наблюдать муки партизанки. Веселая, озорная шлюшка — вот чего я хочу.

— За этим не ко мне, — не выдерживаю оскорбления и фыркаю.

Тимур хватает меня за предплечье и тащит в спальню.

— За этим к тебе, Лера! — говорит он и швыряет на кровать. — Сейчас покажу и ты все поймешь, потому что до баб по-другому не доходит.

Я не успеваю вскочить или закрыться, как мужское тело уже на мне. Тимур переходит границы моего личного пространства мгновенно. Сильные пальцы одной руки до боли сжимают запястья, другая рука сдвигает трусики в сторону, а затем сдирает платье с плеч.

Его губы на моей груди, он лежит на мне, касаясь меня там. Выхода нет, мне никак не освободиться и не дернуться в сторону.

— Пожалуйста, — умоляю я. — Прошу…

— Вот и мольбы, — холодно говорит он, хотя я чувствую его страсть. Дошел ведь до точки кипения.

— Не надо так, — шепчу я, понимая, что теку под ним.

Ситуация ломает меня, отшвыривает гордость в темный угол. Я чувствую, как кровь отливает от щек. Жутко, неужели я сейчас лишусь невинности? Не готова, хоть тело и реагирует на близость, всплывают наши общие воспоминания. Только это ужасно грубо.

— Лера, — останавливает меня Тимур. — Запомни этот момент. Слабость от женщины я приму. На мольбы и плач могу откликнуться. Не пытайся играть со мной в сильную и гордую — сломаю как соломинку. Здесь нет места гордости. Ты принадлежишь мне или уходишь.

Всхлипываю и замираю. Закрываю глаза в ожидании его следующего шага.

— Ты поняла? — спрашивает он.

Молчу, потому что еще не поняла — отвечать сразу, как спросил.

Рука неумолимо скользит по моему бедру. В такой момент это едва ли выносимо. До меня доходит, что Тимур тоже знает, что чувствую. Он может быть со мной разным. Может вытаскивать из скорлупы и доводить до безумия, а может пугать, как сейчас и превращать прикосновения в наказание.

Надо принять его правила. К сожалению, я не знаю, как все исправить и остановить.

— Прошу! Не надо!

— Я спросил, ты поняла меня? — с нажимом интересуется он.

Дает мне шанс подчиниться. Заодно открывает себе лазейку для отступления.

— Да, я поняла! — вскрикиваю, хоть эти слова жутко сложно произнести. Они как знак покорности, знак отсутствия сопротивления.

— Вот уже лучше, — говорит он, отпуская меня. — Все будет не так. Но будет. И ты послушаешься меня. Станешь шелковой и покорной, если не хочешь разрушить наш договор. На тебе будет то, что я скажу, примешь ту позу, которую скажу. Секс будет таким, как я скажу. Понятно?