Он торопливо сгрёб старые вещи в охапку, сунул их в чехол и, наконец, приоткрыл дверь кабинки.
Софья стояла у большого зеркала над раковиной. Вода уже не текла. Она смотрела на своё отражение, а её руки совершали два чётких, почти ритуальных движения: одной она аккуратно приглаживала непослушную прядь волос у виска, закладывая её за ухо. Другой, чуть ниже, она легонько, но отчётливо поправила грудь под тонкой тканью блузки, придав ей более выигрышную форму.
Это было не кокетство, а скорее быстрое, профессиональное приведение себя в порядок — как поправляют галстук или пиджак. Но в этом жесте, в этой мгновенной заботе о собственной презентации, даже в уединённом женском туалете, было что-то интимное и уверенное одновременно.
Она поймала его взгляд в зеркале и не отпрянула, не смутилась. Её зелёные глаза встретились с его, и уголки её губ дрогнули в лёгкой, понимающей улыбке.
Игорь вышел из кабинки и, щёлкнув дверцей, сказал:
— Всё, я готов, — его голос прозвучал немного хрипло от спешки и пережитого напряжения. — Ну как я тебе?
Софья, в последний раз проведя ладонью по бедру, сглаживая несуществующую складку на юбке:
— Выглядишь солидно.
— Спасибо, — усмехнулся Игорь, подходя к свободной раковине, чтобы сполоснуть руки. — Наконец-то переоделся.
Софья просто улыбнулась ему в ответ, но её взгляд скользнул ниже, к его воротнику.
— У тебя галстук надо подправить, — мягко заметила она.
Игорь, уже закончив мыть руки, глянул в зеркало и с лёгким раздражением выдохнул:
— Блин, точно. — узел действительно съехал вбок, и сам галстук висел чуть неровно. Игорь закрыл воду и растерянно потёр мокрые друг о друга ладони. — Вот же… руки мокрые, — пробормотал он, оглядываясь в поисках полотенца или сушилки.
— Давай я подправлю, — сказала Софья и сделала шаг вперёд, оказавшись совсем близко.
Он замер, чувствуя, как по телу разливается лёгкое, приятное тепло от её внезапной близости. Она пахла чем-то свежим и едва уловимым — не духами, а скорее чистым телом и шампунем, а также лёгкой мятной ноткой от жевательной резинки.
Не дожидаясь его ответа, она подняла руки. Её пальцы — аккуратные, с коротко подстриженными ногтями без лака — легли на шёлковый узел. Она действовала уверенно, но без суеты: сначала ослабила, затем поправила широкий конец галстука, затем снова начала затягивать его, придерживая узкий конец у горла. Чтобы сделать это аккуратно, ей пришлось придвинуться ещё чуть ближе, и Игорь почувствовал лёгкое касание её предплечья о свою грудь.
Он смотрел на неё, не в силах отвести глаз. Она сосредоточенно смотрела на свои руки, её губы были чуть сжаты, а на переносице легла едва заметная вертикальная морщинка концентрации.
В этом простом жесте было что-то невероятно… милое. Не материнское и не покровительственное, а скорее заботливое и чуть смущённое собственной смелостью. Он ловил её взгляд, когда он на секунду поднимался, чтобы проверить симметрию, и в её зелёных глазах читалась не просто вежливость, а какая-то тихая, заинтересованная внимательность.
«Какая же она… хорошая и… внимательная», — пронеслось в голове у Игоря с такой внезапной ясностью, что он внутренне ахнул.
Это была не просто физическая привлекательность, хотя она, безусловно, была очень красива. Это было что-то другое. В её спокойствии, в этой готовности помочь с такой простой, бытовой мелочью, в отсутствии кокетства или игры — была какая-то подкупающая искренность.
Она закончила, легонько потянув узел вверх, к воротнику, и наконец посмотрела ему прямо в глаза, уже отводя руки.
— Вот так. Теперь лучше.
— Спасибо, — тихо сказал Игорь, и его голос прозвучал чуть глубже, чем он планировал. Он поймал себя на том, что не хочет, чтобы она отходила. Это маленькое пространство между ними, наполненное её тихим вниманием, казалось сейчас самым безопасным местом на свете. — Ты… молодец.
Она слегка смутилась, отвела взгляд и поправила юбку, чуть приспустив её ниже.
— Да ладно, чего уж там… Теперь пошли?
— Да, пойдём, — кивнул Игорь, но внутри у него что-то ёкнуло.
Ему вдруг отчаянно не хотелось, чтобы этот странный, интимный момент в пустом туалете заканчивался. Хотелось, чтобы этот день продолжался вот такими вот тихими, светлыми пятнами. И чтобы в центре этих пятен была она — эта неожиданная, спокойная и такая притягательная девушка.
Он взял чехол с одеждой, и они вышли в коридор. Но образ её сосредоточенного лица, её лёгких пальцев у его горла остался с ним, как тёплый след, от которого щемило под ложечкой.
Они молча направились к лифту. Тишина между ними была не неловкой, а скорее насыщенной только что пережитым.
Игорь шёл чуть сзади, отчасти потому что нёс чехол, и отчасти потому что его взгляд, против его воли, раз за разом прилипал к Софье. Она шла легко, почти невесомо, несмотря на каблуки. Её походка была какой-то очень естественной, без преувеличенного покачивания бёдрами, но в этом и была прелесть.
Каждый её шаг отдавался чётким, уверенным стуком по полу, а силуэт её фигуры в облегающей юбке вырисовывался в мягком свете коридорных светильников с такой откровенной, но при этом не вульгарной чёткостью, что у Игоря перехватывало дыхание.
«Ну надо же, какая у Семена Семеныча сестра… — пронеслось у него в голове, когда они проходили мимо очередного стеклянного офиса, и отражение её лица мелькнуло в нём. — Как картинка… картинка, на которую хочется по…»
Глава 14
…смотреть, и смотреть постоянно.
И ведь вроде как она не строила из себя ничего, не кокетничала, не флиртовала… а смотришь — и глаз не оторвать'.
Он ловил себя на этих мыслях и внутренне усмехался, чувствуя себя слегка идиотом. После всей сегодняшней эпопеи с Раей, Юлей, той женщиной, которую он принял за сестру Семён Семеныча, и под конец переодевания в женском туалете его мозг, казалось, искал хоть какую-то иную точку опоры. И он нашёл… нашёл её в плавном изгибе спины Софьи, в упругом, подчёркнутом юбкой и каблуком очертании её ягодиц.
Его взгляд, с наслаждением отдыхающего человека, скользил по ней, возвращался к коридору, а потом снова находил её. И каждый раз в груди что-то приятно сжималось.
Они спустились на лифте, вышли на этаж со столовой. Здесь уже пахло едой, сытным офисным обедом, и народу было много, стояла негромкая гулкая какофония из стука тарелок, приглушённых разговоров и звона столовых приборов.
Они взяли подносы. Игорь на автомате выбрал что-то первое и второе, Софья — лёгкий салат и рыбу с овощами. Оглядевшись, Игорь заметил свободный столик в самом дальнем углу, у панорамного окна, через которое лился дневной свет. Он кивнул туда.
— Давай там сядем… там никого…
— Хорошо, — согласилась Софья.
Они сели друг напротив друга. Стол был небольшим, квадратным, так что расстояние между ними было достаточно интимным, но не тесным. Игорь сел, вздохнув с облегчением, а Софья аккуратно разложила салфетку на столе перед собой.
Первые минуты прошли в тишине. Игорь ел с волчьим аппетитом, но его внимание всё равно возвращалось к ней, сидящей напротив. Она была так спокойна, так сосредоточена на еде, что её присутствие действовало на него умиротворяюще.
Он отпил из чашки чай, поставил его на стол со звонким стуком и, глядя на неё, решился начать разговор.
— Слушай, Софья, а чем ты занимаешь в свободное время? — спросил он, стараясь звучать непринуждённо.
Софья неспешно прожевала кусочек рыбы, прежде чем ответить, её взгляд на секунду ушёл в сторону, будто она перебирала варианты ответа.
— Ну, обычно ничем таким интересным, — сказала она наконец, слегка пожимая плечами. — После учёбы — сразу домой. Уборка, готовка там… ничего такого.
Её ответ показался Игорю слишком уж скромным, почти будничным.
