Суккубы предпочитают погорячее (ЛП) - Майлз Джилл

— В каком смысле? — Я заморгала, сдерживая внезапные слёзы. Он всё это время знал?

— Всё не так, как ты думаешь, Джекки. Всё изменилось…

Люк потянулся к телефону и отключил его, прежде чем Зейн успел договорить.

— У меня заканчиваются минуты, так что извини, продолжим разговор в другой раз, ma belle.

Я уставилась Люку в затылок. Что изменилось? Что вообще происходит?

— Что он имел в виду под словами «ещё один суккуб, как ты»?

— Ну же, ma belle, это очевидно. Всё ещё не догадалась? Как печально, non?

Я пошевелила руками в стяжках, пытаясь хоть немного их ослабить, чтобы перестали ныть пальцы. В утреннем свете они казались лиловыми. Если Люк — суккуб, понятно, почему он мог преследовать меня и днём, и ночью. А заодно понятно, как вырубил: загнал обратно в мою собственную голову.

— Но я думала, все суккубы — женщины, — выпалила я.

— Я инкуб, — сказал Люк, даже не обернувшись проверить мою реакцию. — Мужской вариант вашего вида. Большая редкость. — Кажется, он этим гордился.

Что-то не сходилось.

— Но я думала… Суккубом становятся после секса с ангелом, если в ту же ночь вампир выпьет твою кровь. А все они мужчины, значит… О. — Я снова посмотрела на него. — Ты голубой? Есть вампиры-голубые? — «И ангелы тоже?» — добавила я про себя.

Он усмехнулся.

— Всё не так просто и однозначно, как ваши человеческие ярлыки. Я просто пробую всех и люблю всех.

Я вспомнила, как неестественно было его целовать.

— Неудивительно, что целоваться с тобой было всё равно что с собственным братом. — А он тут по всему городу всех пробовал и любил. Фу.

— Часто занималась сексом с братом? — Он вскинул брови, глядя в зеркало заднего вида.

— У меня нет брата, это просто выражение, придурок, — огрызнулась я и яростно рванула запястьями. — И мне больно.

— Не будь у тебя дурной привычки убегать, мне не пришлось бы тебя связывать.

— И что ты собираешься со мной делать? — Даже самой себе я показалась сломленной.

Его улыбка в зеркале заставила меня похолодеть.

— О, ma belle, чего я только с тобой не сделаю.

Мы всё ещё были на Юге. Об этом говорили городки среди деревьев, обветшалая заправка, возле которой мы остановились, и обилие закусочных «Ватабургер» вдоль трассы. Люк заправлял машину, беззаботно насвистывая. Над головой палило солнце, и без кондиционера на заднем сиденье стало почти невыносимо.

Зато не было Зуда. Однако это настораживало: я так долго жила под его неотступной властью, что отсутствие пугало. Неужели Люк воспользовался мной, пока я спала?

Фу-у-у.

Я снова пошевелила руками и ногами. Без толку. Стяжки оставались такими же тугими, а кожа под ними уже стёрлась и покрылась волдырями, отчего любое движение причиняло ещё больше боли. Через окно я следила за Люком: он непринуждённо прислонился к машине, придерживая заправочный пистолет. Идеальный момент для побега… если бы колени и ступни не были связаны. Он ещё и снял ручки задних дверей, так что даже выбраться я не могла. Хотя далеко всё равно бы не ушла.

И мне хотелось в туалет.

Я оглядела заправку. Мы съехали с основной трассы, и здесь никого не было. Возможно, дело в обветшалом виде станции и новенькой, блестящей заправке чуть дальше по улице. А может, в том, что здесь за галлон просили на четверть доллара больше.

Может, моё и без того сомнительное везение наконец кончилось.

Люк вернулся на переднее сиденье и улыбнулся мне.

— Готова ехать?

— Мне нужно в туалет. — Я подняла руки. — И это по-прежнему больно.

— Придётся потерпеть, ma fille. Мы почти дома. — От того, как он произнёс «дома», меня охватила паника. Казалось, стоит увидеть этот «дом» — и я уже никогда из него не выйду.

Когда Люк наклонился, чтобы завести машину, мне пришла идея. Я могу остановить его так же, как он отключил меня. Подавшись вперёд, я прижала связанные ладони к его уху.

— Спи, ублюдок.

Он лишь презрительно усмехнулся и отмахнулся от моих рук.

— Я намного старше и намного, намного сильнее тебя. Твои способности на меня не действуют.

Ой-ой. Я одарила его ослепительной улыбкой, пытаясь разрядить обстановку.

— Неловко вышло. — Вздохнула. — Может, тогда ограничимся громким «Да пошёл ты»?

С раздражённым видом он потянулся назад и коснулся пальцем моего лба.

Мир снова почернел. Внутри словно что-то оторвалось и соскользнуло — мерзкое, склизкое ощущение, которого я надеялась больше никогда не испытывать.

И вот я снова в кафе-мороженом.

— Как хорошо, — улыбнулся священник. — Мы как раз собираемся играть в двойное бинго. Вы вовремя.

После шести партий, ни одну из которых я не выиграла, Люк опять коснулся моего лба, возвращая в сознание.

Голову пронзала такая сильная пульсирующая боль, что я снова закрыла глаза.

— Ай.

— Веди себя хорошо, и я больше так не буду, — произнёс Люк всё тем же мягким голосом. Акустика изменилась. Я приоткрыла глаза, осматривая новое место.

Я сидела на деревянном стуле со спинкой в форме тележного колеса; спицы впивались в спину. Передо мной стоял подходящий к стульям круглый обеденный стол, под ногами холодил деревянный пол. В комнате было темно, лишь старый торшер в углу отбрасывал жёлтый свет. Окна закрывали занавески в красно-белую клетку. Солнце сквозь них не пробивалось — значит, я проспала довольно долго. У дальней стены стоял кожаный диван. Всё вокруг прямо кричало: загородный дом.

— Бревенчатая хижина? — удивилась я. — Ты серьёзно? — Пошевелив ногами, я заметила, что руки и ноги больше не связаны.

Слава богу, аллилуйя!

Но облегчение было недолгим: на левой щиколотке по-прежнему сидел серебряный браслет… украшенный цепью, закреплённой в ближайшей стене.

На цепи, как собака.

Люк нервно расхаживал возле дивана, пересекая маленькую комнату стремительными шагами. Руки скрещены на груди, фигура стройная, скулы — красивые, словно у женщины. Светло-серые глаза скользнули по мне, и он снова принялся мерить комнату шагами.

— Твои глаза, — выпалила я, наконец заметив. — Они были золотыми. — Теперь их бледный дымчатый оттенок в точности совпадал с моим: явный признак суккуба. Инкуба. Неважно.

— Линзы, — ответил он. — Стала бы ты мне доверять, зная, что я один из вас?

Тут он прав. Что напомнило мне о другом вопросе.

— Раз уж об этом заговорили… почему у меня нет Зуда? — Я чувствовала себя спокойной, как в день своего появления на свет, и это совершенно неестественно. — Проклятие исчезло?

— Нет. — Люк подошёл с самодовольной улыбкой. — Хочешь проверить?

Усмешка выглядела зловеще, но проверить хотелось, и я кивнула.

Он опустился передо мной на колени, провёл ладонью по моей ноге и остановился на браслете.

Замка с ключом на нём не было. Вообще ничего, кроме смехотворно маленькой застёжки, и мне захотелось расхохотаться. Я могу сбежать в любой момент.

Потом он расстегнул застёжку, и браслет упал с моей щиколотки.

Зуд пронёсся по мне огненной бурей, обострив до предела каждое нервное окончание и заставив кожу покрыться мурашками. Вспыхнула неистовая, жаркая потребность — такая сильная, что стало больно. Мир качнулся. Запах стоявшего рядом Люка сделался невыносимым.

Я схватила его за лицо и притянула к себе. Раскрыла рот под его губами, с ненасытной жадностью проникла языком внутрь, а руки уже потянулись к члену. Облегчение требовалось немедленно — всё тянулось слишком долго. Тело сотрясла дрожь, пока я пыталась высвободить член из его брюк, и я прижала кончики пальцев к его затылку.

Люк коснулся моих волос, и две полные горсти остались у него в руках. Я отпрянула, поняв: меня трясёт не только от желания. Тело отказывало, разрушалось изнутри. Я вытянула руку и увидела, как подушечки пальцев теряют объём, усыхая, словно маленькие черносливины.

Со всхлипом я снова защёлкнула браслет на щиколотке.

Меня тут же окатила прохладная волна магии. К коже вернулась прежняя упругость, жуткий, грызущий голод исчез.