Я сидела в кафе-мороженом с чёрно-белым шахматным полом и тоскливо смотрела на стол. Сервировка была великолепной: хрустальные стаканы для воды, изящное серебро, чудесные вышитые салфетки. Передо мной выстроились пустые креманки, до неприличия сиявшие чистотой. Сразу видно: мороженого в них отродясь не бывало.
— Это ад? — спросила я мужчину напротив.
Священник покачал головой, сложив руки на груди.
— Думаю, всё это у вас в голове.
— Если это у меня в голове, здесь нашлось бы хоть какое-нибудь чёртово мороженое. — Я взяла блестящую ложку и вздохнула, оглядываясь. Маленький музыкальный автомат на столе играл Чака Берри, прямо как в кино.
Напротив нашей кабинки, у стойки, сидели все, чьи мозги я нечаянно высосала. Доставщик пиццы. Толстяк Джордж, который трахал Реми. Деревенщина на грузовике, принявший меня за шлюху. Двое полицейских.
Я взяла салфетку и с преувеличенным интересом уставилась на неё, избегая взглядов этого хмурого ряда.
— Так, э-э… вы всё это время здесь были?
Священник медленно кивнул.
— Так они мне говорят. Похоже, мы застряли в некоем промежуточном состоянии. И это как-то непосредственно связано с вами.
Я повертела ложку.
— С этим трудно спорить. Зато вы хотя бы в кафе-мороженом сидели.
— Только оно не всегда было кафе-мороженым. Всё изменилось с вашим появлением.
— О, — сказала я и помедлила. — А что здесь было раньше?
Священник покраснел.
— Неважно, — поспешно выпалила я. — Кажется, я не хочу знать. — Господи, да я думала о всяких непристойностях в присутствии священника. Бедняга. — А чем вы тут занимаетесь? — Я изо всех сил старалась не смотреть на компанию, мрачно наблюдавшую за мной от стойки.
— Ждём, — спокойно ответил священник. — Нам остаётся лишь ждать, пока вы решите нас освободить.
— И жрать хотим! — рявкнул доставщик пиццы.
Я поморщилась.
— Видите ли, дело в том, что я не совсем понимаю, как вас освободить.
Священник наклонился ко мне.
— Я уже догадался, — прошептал он. — Полагаю, наше положение стало ещё хуже, раз теперь вы тоже заперты здесь вместе с нами.
Он прав. Я нахмурилась.
— Не понимаю, как сюда попала. Суккубы не спят.
— Это не сон. Мы где-то в другом месте. Возможно, в вашем подсознании.
— Но как я сама здесь застряла? — Мои способности никогда прежде не действовали на меня саму. Мысль о том, что сама себя вырубила, я отмела: если так, то дела совсем дрянь, ведь обратной дороги я не знаю.
Я вспомнила ладонь, коснувшуюся моей руки прямо перед тем, как я здесь оказалась, и потянулась к гри-гри на шее.
Он защищал меня от любого существа, желавшего мне зла… кроме суккубов. «Я не могу защитить его от себя», — сказала Делила, прежде чем вручить мне мешочек.
Вероломная сучка.
— Когда выберусь, я ей точно задницу надеру.
Но зачем ждать, пока я останусь одна? Раньше у неё была куча возможностей вырубить меня, однако она ни разу этого не сделала. Что-то не сходилось. Реми? Я отбросила эту мысль, едва она появилась. Реми всё ещё заперта в моей гардеробной.
— Ну что ж. — Я побарабанила пальцами по столу и огляделась. — Раз уж мы здесь задержимся, чем вы развлекаетесь?
— Бинго, — ответил священник.
Ну да-а-а.
Несколько часов спустя я хмуро смотрела на карточку.
— Мне осталось закрыть всего два числа, а вы их никак не называете!
— Числа выпадают случайным образом, дорогая, — невозмутимо ответил священник и вытащил очередной шарик из аппарата, стоявшего в передней части кафе. — Следующее число — G-48.
Я выругалась на свою карточку и оглянулась на карточку доставщика пиццы. Чёрт, ему осталось всего одно число.
— Бинго! — воскликнул Джордж, вскочив из-за стола и размахивая исчирканной чернилами карточкой. — Я выиграл!
— Это мои мозги, — угрюмо сказала я. — И выигрывать должна я.
— Будь это твои мозги, он называл бы только число шестьдесят девять, — заметил сидевший рядом полицейский-болван.
Прежде чем я успела придумать убийственно остроумный ответ, кафе поплыло перед глазами и погрузилось во тьму.
— Просыпаемся, — произнёс низкий, мягкий голос, и твёрдый кончик пальца постучал мне по лбу.
Я очнулась рывком и открыла глаза. Ноги болели, шею ломило, по уголкам рта тянулись засохшие дорожки слюны. Мутным взглядом я попыталась сфокусироваться на руке, которая снова постучала мне по лбу и отодвинулась.
Приходя в себя, я подняла руку, чтобы вытереть рот, и обнаружила кое-что тревожное. Запястья стягивали пластиковые хомуты, впивавшиеся в кожу. Я попробовала пошевелить ногами — то же самое. Ещё одна тугая стяжка охватывала колени и тоже причиняла боль. Какой-то странный серебряный браслет на щиколотке жёг кожу.
Так, меня связали. Пока без паники. Я огляделась: меня впихнули на заднее сиденье автомобиля, подогнув длинные ноги, чтобы поместилась. Голова под неудобным углом упиралась в дверь — вот почему болела шея. Из такого положения похитителя не разглядеть. Я попыталась выпрямиться, но каждая мышца запротестовала, и я сдалась.
— Что происходит?
С переднего сиденья донёсся мужской смешок. Знакомый. От него кровь похолодела. Люк.
— Удивлён, что ты ещё не догадалась, — совершенно спокойно сказал он. — Возможно, я переоценил твой ум. Ты ведь говорила, что работаешь археологом?
— Я тебе этого не говорила, — ответила я, с трудом принимая сидячее положение. Боже, какая боль пронзила ноги! Кисти и ступни закололо тысячами иголок: кровообращение было нарушено. — Слушай, а потуже затянуть не мог? Руки-то ещё не отвалились.
— Вот моя девочка, — произнёс он, и в голосе послышалась улыбка. — Прячешь страх за своим сногсшибательным остроумием. И правильно, ma belle. Меня стоит бояться.
Уж я-то боялась. А то, с каким собственническим чувством он называл меня ma belle, наводило на мысли о каких-то зловещих планах. Я уставилась в окно на стремительно убегающую дорогу. Опять деревья, а у горизонта уже светлело. Скоро рассвет. Значит, мы ехали всю ночь.
— Где мы?
— Было бы довольно глупо с моей стороны сказать, не так ли? — Его явно ничто не тревожило. — Достаточно знать, что от Нового Орлеана нас отделяет приличное расстояние. Когда тебя найдут, будет уже поздно.
Мне это совсем не понравилось.
— Кто найдёт?
— Королева и её пёсик, который всё пыхтит, бегая за тобой.
Под «пыхтящим пёсиком», видимо, подразумевался Зейн. Но королева? Королева вампиров? Меня снова пронзил страх — в последнее время это чувство возникало непозволительно часто.
— Королева Нитокрис? Что ей от меня нужно?
— Хороший вопрос. — Люк нажал на свой телефон в кожаном держателе на приборной панели. Когда экран загорелся, он произнёс: — Позвонить Зейну.
— Люк! — тут же взревел из телефона Зейн. — Ты, чёртов ублюдок, что ты с ней сделал? Она цела?
Я подалась вперёд на сиденье; от испуга в его голосе мое сердце подпрыгнуло.
— Зейн, я здесь! — крикнула я.
— Принцесса! Ты в порядке, милая? Я тебя заберу.
— Дай мне с ней поговорить, — донёсся откуда-то издалека голос Ноа. Мужчины принялись спорить.
Меня охватило такое облегчение, что я едва не расплакалась от радости. Они за мной едут.
— Не хотелось бы прерывать ваш мужской междусобойчик, — сказал Люк, — но у Джекки возник вопрос, и я подумал, что Зейн, возможно, сможет на него ответить.
Пауза.
— Что за вопрос?
К чему клонит Люк?
Мой похититель вздохнул.
— Милой Джекки стало любопытно, зачем она понадобилась королеве.
Повисла тишина. Долгое время никто не произносил ни слова.
Люк улыбнулся, перестраиваясь в другой ряд.
— Кажется, связь оборвалась, Джекки. Какая жалость…
— Я здесь, — сказал Зейн. Тихо. Зло.
Виновато.
— Зейн, — проговорила я с комком в горле. — Зачем я королеве?
Снова тишина. Потом медленно:
— Ей нужен ещё один подконтрольный суккуб. Как Люк. Но всё это было раньше. Теперь всё иначе.
