Высокие ставки (ЛП) - Харпер Хелен

— Не клиент, Коринн. Кто-то другой.

Она вздыхает, очевидно, обдумывая это.

— Мне ничего не приходит в голову, — признаётся она в конце концов. — Это имеет значение? Он собирается изнасиловать и убить нас. Действительно ли имеет значение, кто он такой?

— Он этого не сделает. Я ему не позволю, — я чувствую странную уверенность. На меня снизошло жуткое чувство спокойствия.

— Почему он до сих пор ничего не предпринял? В прошлый раз меня не держали в плену.

Я знаю причину, просто не думаю, что мне следует ей говорить. Эти двое изменили своей традиции, напав на Коринн вне очереди, и, держу пари, он думает, что именно поэтому у них ничего не вышло. Человек. Ведьма. Деймон. Вампир. Фиона Лейн была ведьмой, а я, само собой, вампир. Он ищет деймона, чтобы заполнить этот пробел, а потом придёт за мной. Как только он покончит со мной, он вернётся к Коринн. Вот почему он дал ей еду: он хочет сохранить ей жизнь, пока не будет готов покончить с ней. Меня отрезвляет мысль о том, что он пошёл проливать ещё больше невинной крови, прежде чем вернётся к нам. Но Коринн по-прежнему играет ключевую роль, я просто не знаю почему.

— Давай не будем зацикливаться на его извращённых мотивах, — быстро говорю я. — Он психопат. Нам нужно побеспокоиться о том, как выбраться отсюда.

— Да? — говорит она с сарказмом. — И как именно мы собираемся это сделать?

Я вдыхаю влажный воздух.

— Мне нужна твоя кровь, Коринн.

— Ты голодна? Вот о чём ты беспокоишься? — она с неверием таращится на меня.

Я терпеливо объясняю.

— Дело не в голоде, а в силе. С каждой минутой, когда я не пью, я становлюсь слабее. Мне нужно быть на пределе своих возможностей, чтобы вытащить нас отсюда.

— Это ослабит меня.

— Я не возьму много, Коринн, обещаю.

— В этом нет смысла.

Я придаю своему голосу твёрдость.

— Минуту назад, когда он был здесь, ты была храброй. Ты дала ему отпор. Мне нужна такая Коринн, а не та, что забилась в угол. Если мы будем работать вместе, то сможем выбраться из этого. Соберись с духом.

Она не отвечает, но я слышу, как она поднимается на ноги и, шаркая, подходит ко мне. Она пристально смотрит на меня.

— Моя кровь поможет тебе освободиться от этих пут?

— По одной проблеме за раз.

Коринн вздыхает.

— Хорошо, — её лицо грязное и заплаканное, из-за чего тёмные синяки почти незаметны. Она отводит в сторону сорочку и тянется ко мне, чтобы я могла дотянуться зубами до её шеи. — Хорошо, что ты такая маленькая, — бормочет она.

Она подходит ближе, и я обнажаю клыки. «Если бы только доктор Лав мог видеть меня сейчас, — думаю я сардонически, — он бы мной гордился». Я следую его совету и ищу пропитания в другом месте. Я впиваюсь зубами в её шею и пью столько, сколько осмеливаюсь, отстраняясь прежде, чем стану слишком жадной и возьму слишком много. У меня действительно получается лучше.

Я закрываю глаза, наслаждаясь приливом новой энергии.

— Тебе придётся вскрыть замок на наручниках, — говорю я ей. — Это не так сложно, как ты думаешь. Тебе просто понадобится терпение. Внутри будут штифты. Тебе просто нужно найти каждый штифт и нажать на него так, чтобы…

— Я знаю, как вскрыть чёртов замок, — бормочет она. Я открываю глаза и удивлённо смотрю на неё. — Я шлюха, помнишь? Некоторым мужчинам нравится чувствовать себя беспомощными. Некоторым мужчинам нравится заставлять меня чувствовать себя беспомощной. Я уже пользовалась наручниками. Стоит быть готовой на случай, если ключ, — она облизывает губы, — потеряется.

У меня такое чувство, что она говорит по собственному опыту.

— О, отлично, — неловко отвечаю я.

— Я не могу вскрыть его без грёбаного инструмента, не так ли? Он проверил твои карманы, когда ты была без сознания, и забрал всё, что у тебя было.

Я улыбаюсь. С этим всё просто. Трой забрал не всё.

— Проверь мою футболку, — говорю я ей.

Коринн хмурится, но делает, как ей говорят. Когда она видит больничный значок, прикрепленный к моей груди, её глаза расширяются. Она задумчиво кивает и откалывает значок, вынимая английскую булавку сзади и отгибая кончик.

— Этот мужчина — идиот, — утверждает она.

— Да, — соглашаюсь я, — идиот. И именно поэтому мы выберемся отсюда.

Она мрачно улыбается. Её руки всё ещё замотаны бинтами, хотя они уже не такие белоснежные. Если бы был какой-то другой способ сделать это, я бы им воспользовалась, но у нас нет выбора, и Коринн это знает. Она решительно сжимает челюсти и зубами оттягивает края повязки на правой руке. На её глаза наворачиваются слёзы, она разжимает пальцы и шипит от боли. Однако я должна отдать ей должное: она не останавливается и не жалуется. Как только ей удаётся пошевелить несколькими пальцами, она снимает повязку с левой руки. Несмотря на чёрные швы, ужасные раны бросаются в глаза. Она подавляет боль и тянется к наручникам. Они соединены цепочкой, которая, в свою очередь, прикреплена к болту на потолке. Если бы наручники не были магическими, у меня не возникло бы проблем с тем, чтобы освободиться. Но даже в этом случае есть вероятность, что я просто обрушу половину потолка. Коринн поджимает губы и сосредоточенно хмурится. Что касается меня, то я рада, что она здесь.

Я отклоняюсь назад, чтобы дать ей как можно больше пространства. Браслеты звякают, когда она просовывает булавку внутрь и начинает возиться. Это неудобная поза для неё, и на верхней губе у неё выступают капельки пота. Её руки напряжены, и я вижу, что это даётся ей с большим трудом. Однако, вместо того, чтобы прерывать её, я позволяю ей работать. На это уходит некоторое время, но, наконец, слышен щелчок, и я заваливаюсь вперёд, чуть не сбивая её с ног.

— И это вся благодарность, которую я получу? — голос Коринн слаб.

Я поднимаю на неё взгляд. Её лицо бледно, и она начинает пошатываться. Не обращая внимания на онемение собственных ног, я вскакиваю и подхватываю её, когда она теряет сознание. Я осторожно укладываю её обмякшее тело и быстро массирую свои руки, чтобы вернуть им чувствительность. Затем я возвращаюсь к Коринн и заново перевязываю её руки. Теперь из них сочится гораздо больше крови; благодаря её стараниям освободить меня, она свободно вытекает из рваных ран. Учитывая, что я только что кормилась от неё, она не может позволить себе терять ещё больше крови. Обеспокоенная тем, что бинты стали слишком грязными, я разрываю свою футболку и перевязываю ей руки так туго, как только могу, а затем наматываю сверху и остальные бинты. Результат вряд ли можно назвать аккуратным, но это лучшее, на что я способна. Мне придётся отвезти её к врачу.

Она тихонько стонет, приходя в себя, и пытается сесть. Я успокаиваю её, мягко укладывая обратно.

— Ты сделала это, Коринн, — шепчу я. — Ты освободила меня. Теперь я собираюсь отплатить тебе тем же.

Её глаза начинают казаться стеклянными, и я чертыхаюсь. Взламывание замка отняло у неё больше сил, чем я предполагала. Я делаю всё возможное, чтобы ей было удобно, и поворачиваюсь к двери. Несмотря на свой возраст и тот факт, что она сделана из дерева, дверь на удивление прочная. Я прикладываю к ней ухо и прислушиваюсь, на всякий случай, может, Трой где-то поблизости. Я ничего не слышу, поэтому дёргаю за дверную ручку и дребезжу замком. Я могла бы пнуть её ногой, но не могу рисковать и шуметь. Я не хочу давать Трою времени на подготовку контратаки, особенно когда Коринн так уязвима.

Я делаю пару шагов назад и пытаюсь выбрать оптимальный маршрут. В этот момент я снова слышу возню. Я оглядываюсь по сторонам и замечаю длиннохвостую, покрытую чесоткой крысу, которая бежит к углу. Подавив дрожь, пробегающую по моей спине, я понимаю, что она исчезла. В каменной кладке есть щель. Я с благодарностью поднимаю глаза к потолку. «Спасибо, Мистер Крыса».

Присев на корточки, я раздвигаю окружающий мох. Несколько блоков крошатся в том месте, где камень соприкасается с полом. Я просовываю пальцы в щель, тяну, и мне в руки падает кусок. Я продолжаю шарить, разгребая землю вокруг влажного пола и отодвигая как можно больше камней. Как только отверстие становится достаточно широким, я протискиваюсь внутрь. Это получается с трудом, и мои бёдра на мгновение застревают, но я справляюсь. Я встаю и отряхиваю пыль с джинсов.