Боги и монстры (ЛП) - Джеймс Зави

Будто тяжёлый груз свалился с моей груди. Я знал это. Я знал, что у неё нет настоящего желания быть с Холденом. Все эти отношения были фарсом.

— Думаю, ему просто нужна красивая картинка, — тихо объяснила Квен.

— А ты гораздо больше, чем просто красивая картинка.

Её щёки порозовели.

— Иногда я думаю… — Она замолчала и прикусила губу. — Иногда я думаю, не стоит ли мне немного сбавить обороты в работе. Снова посвятить своё время кому-то.

Меня злило, что она считает, будто должна прогибаться, лишь бы получить одобрение какого-то мужчины.

— А потом я думаю о своих родителях, — продолжила она. — И понимаю: если кто-то любит меня по-настоящему, он пойдёт мне навстречу.

Я задумался, осознаёт ли она, что мы уже пошли друг другу навстречу. Я никогда не вмешивался в её работу, и она не осуждала меня за мою.

Квен посмотрела на меня и рассмеялась.

— Прости. Ты, наверное, думаешь, что я полная идиотка.

— Совсем наоборот, Скотт. Я думаю, ты амбициозная женщина и заслуживаешь человека, который это ценит.

Она улыбнулась.

— Кто бы мог подумать, что ты умеешь быть таким милым?

— Только никому не рассказывай. Мне нужно поддерживать репутацию.

— Тебе тяжело?

Я приподнял бровь.

— Твоя работа, — уточнила она. — Вы с Элвой будто получили самый паршивый вариант из всех.

Теперь уже я пожал плечами.

— Это мой дар.

— Но он… — Она подбирала слова. — Он немного темнее, чем у остальных. В нём не так много радости.

Мои защитные барьеры поднялись. Возможно, я ошибался. Возможно, она всё-таки меня осуждала.

— Я нахожу в нём радость. — Слова прозвучали коротко и резко.

Её лоб нахмурился, и она подалась ко мне, положив руку на моё колено.

— Я не пыталась тебя задеть, Грей. Я понимаю, что ты гордишься своей работой. Просто подумала, что это, наверное, тяжело, когда другие ждут от тебя оправданий.

Её большой палец медленно скользил по моему колену, и я глубоко вдохнул.

— Я давно перестал пытаться что-то кому-то объяснять.

Она кивнула, и я перестал грести, позволяя нам свободно покачиваться на воде, пока солнце окончательно скрывалось за горизонтом.

— Почему мы остановились? — спросила она.

— Сейчас увидишь. Сядь рядом со мной.

Квен осторожно переместилась и заняла место у моего бока.

— Прости, если тебе показалось, что я тебя осуждаю, — сказала она.

Я выдохнул и посмотрел на неё. Обычно мне было всё равно, но я не хотел, чтобы она меня осуждала. Я прекрасно понимал, что то, чем я занимаюсь, создаёт больше проблем, чем решает, но это было у меня в крови, и люди звали меня. Отказ от своего дара сделал бы меня глубоко несчастным.

— Я знаю, что ты бы этого не сделала, — сказал я ей.

В ответ я получил улыбку.

Когда солнце окончательно зашло и пространство вокруг нас погрузилось во тьму, Квентин осторожно придвинулась ближе ко мне, и я почувствовал её нервное напряжение.

— Что случилось? — спросил я. Она не ответила, и я рассмеялся. — Скотт, ты боишься? Боишься темноты?

— Нет! Не темноты.

— Тогда чего?

Она тяжело вздохнула.

— Мне не нравятся глубокие тёмные воды. Они меня пугают. Мы знаем о Луне больше, чем о собственных океанах.

— Ты это серьёзно?

— Я не хочу знать, что там внизу.

Я громко рассмеялся, и она шлёпнула меня по руке, прежде чем я притянул её к себе. Квен прижалась ко мне, и напряжение постепенно растаяло.

— Я постараюсь защитить тебя от любого неизвестного водного существа, — пробормотал я ей в волосы.

— Перефразируй «постараюсь» на «ты защитишь».

— Ты многого не просишь, да, Скотт?

— Совсем нет.

Желание поцеловать её было подавляющим, и мне потребовалось немало самообладания, чтобы этого не сделать. Я привык получать то, что хочу, и всё это стремительно превращалось в пытку. Она сама признала, что у них с Холденом ничего не выйдет, но я знал: это не значит, что она хочет, чтобы я занял его место.

Я услышал её резкий вдох, когда она посмотрела мимо меня. Отстранившись, чтобы дать ей пространство, я позволил ей увидеть, зачем привёз её сюда.

— Это… светлячки? — выдохнула она.

— Да, — ответил я.

— Это так красиво.

Её глаза стали огромными, когда она огляделась вокруг, наблюдая, как нас окружают мерцающие огоньки.

— Это люцифераза и люциферин заставляют их светиться таким образом, — объяснила она.

Квен протянула руку и замерла, пока один из светлячков не опустился на её ладонь.

— В лаборатории используют тот же комплекс. Можно тестировать силу промотора генов, если ты… Прости. Прости.

Она смутилась, поняв, что снова ушла в рабочие объяснения, но я покачал головой. Я знал все эти факты, но она могла рассказывать их мне. Наблюдать, как она растворяется в мире, в котором чувствует себя уверенно, заставляло моё сердце биться вдвое быстрее. Это был доступ к жизни, которую она построила собственным трудом и яростно защищала.

— Не извиняйся, Квентин.

Светлячок взлетел с её ладони и присоединился к остальным вокруг нас. Она положила голову мне на плечо, и я обнял её, удерживая как можно ближе.

Она вздохнула и сказала:

— Думаю, это, возможно, самое трогательное, что кто-либо когда-либо делал для меня.

В моей груди поднялась волна гордости от осознания, что я подарил ей нечто, превзошедшее всё остальное. Нечто, что, как я надеялся, останется с ней даже тогда, когда меня рядом не будет. Память, которая станет подарком, когда нас в конце концов разлучат.

— Грей?

— Да?

— Разве остальные не будут задаваться вопросом, где ты пропадал большую часть этой недели?

— Эрик знает.

— Ты многое ему доверяешь, да?

Я подумал об Эрике. Он был самым безобидным из нас троих братьев. Он старался поступать правильно, даже если это не всегда получалось. Он разлучил меня с Квентин — но это было до того, как он узнал о связывании, и я знал: Эрик никогда не простит себе этого. Так какой смысл злиться на него?

— Так же, как ты доверяешь Кэссиди всё, верно?

Повисла короткая тишина.

— Наверное, здорово иметь кровных родственников. Иногда я думаю, каково это — иметь родную кровь, — сказала она.

Мне хотелось сказать ей, что это переоценено. Что на каждого Эрика найдётся свой Хантер. Мне хотелось сказать ей, что её биологическая мать тоже была силой, с которой приходилось считаться, но её разбитое сердце оказалось слишком тяжёлым бременем. Что она не могла жить без Квентин — и потому отказалась жить вовсе. Мне хотелось отвести её к Элве, чтобы они смогли сблизиться.

Я не сказал и не сделал ничего из этого, потому что любой такой шаг поставил бы её жизнь под угрозу.

— Твоя приёмная семья хорошо к тебе относилась? — спросил я.

— Я бы ни за что на свете не променяла маму и папу. И без Кэсс я бы не справилась, хотя большую часть времени он жуткая заноза в заднице.

— Будь я Смертным, я, возможно, действительно боялся бы твоего брата.

Она рассмеялась, когда я крепче прижал её к себе.

— Ты ему нравишься, — заверила она меня.

— Трудно не нравиться.

Мы сидели на воде, тихо наблюдая за происходящим вокруг и изредка перебрасываясь словами, пока она не зевнула, и её тело не стало тяжелее в моих руках.

— Может, вернёмся? — предложил я.

Скотт кивнула, прижавшись ко мне, и я окутал нас обоих своей аурой — к чёрту лодку — и перенёс нас обратно в отель. Она устала до изнеможения и продолжала зевать.

— Тебе нужно поспать, — сказал я ей.

— Ты останешься со мной? — слова прозвучали приглушённо из-за очередного зевка.

— Разве я не оставался каждую ночь?

Она тихо промычала в ответ и начала раздеваться, и я снова стиснул челюсти. Оставшись только в нижнем белье, она забралась в кровать — на левую сторону, разумеется.

Я снял рубашку и бросил ей.

— Надень её, если не собираешься переодеваться в пижаму.

Сонно она натянула мою рубашку, пока я снимал обувь и брюки и ложился рядом с ней. Надеть на неё мою рубашку было ошибкой. Квентин выглядела в ней такой маленькой, полностью укутанной, и в груди у меня странно сжалось. Она глубоко вдохнула и улыбнулась сама себе с закрытыми глазами, перевернувшись на бок — спиной ко мне.