Ночь разрушений (ЛП) - Бассетт Дженни

Халед всмотрелся внутрь себя, страшась того, что может там обнаружить… но не почувствовал ничего. Никакая магия не хлынула через него, никакая нить не обвилась вокруг его сердца, никакая парная связь не связала их друг с другом навечно.

— Думаю, нет, — тяжело дыша, ответила Зефира, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Но это было слишком близко.

Стыд нахлынул на него, одним мерзким порывом смывая остатки похоти. Он свесил ноги с кровати, оперевшись локтями на колени, пока пытался вернуть себе самообладание.

Блядь, чёртов идиот. Нашёл же время потерять контроль.

Он выругался и поднялся с кровати, ступая по толстому ковру, чтобы взять свободные штаны с одного из стульев в углу комнаты.

Он натянул их, молча кипя от собственной глупости, прежде чем осмелился поднять взгляд туда, где она всё ещё лежала на кровати. К его удивлению, в её выражении не было ни капли злости, несмотря на то, чем он едва не рискнул.

— Если ты надеешься, что, надев это, вытащишь мои мысли из грязи, тебе стоит прикрыть и это тоже.

Она покачала длинным пальцем в сторону мышц его обнажённой груди.

Халед упёр руки в бёдра, не в силах соответствовать её беспечному отношению к его поведению.

— Ты не злишься?

Зефира пожала плечами и повернулась, садясь, поджав под себя ноги. Ей было несвойственно смущаться, но, вероятно, впервые в жизни Халед пожалел, что она совершенно обнажена. Это было слишком отвлекающе.

— Тут не на что злиться. — Она наклонила голову, оценивая его своими большими тёмными глазами. — Мы не активировали парную связь, всё в порядке.

Он молча посмотрел на неё несколько мгновений, всё ещё дыша чуть тяжелее обычного.

— Это было слишком близко, — сказал он. — Мы договорились ждать до конца войны не просто так. Если мы завершим связь, и один из нас умрёт…

Он осёкся; при одной только мысли о её смерти нечто глубоко в его груди грозило разорваться.

— Другой сходит с ума. Я прекрасно это знаю, Халед, — закончила за него Зафира; её тон был лёгким, но взгляд опустился вниз, и она стала перебирать что-то на одеяле.

— Но что нам делать? Ни один из нас этого не планировал, парная связь — не то, что мы можем контролировать. Всё, что мы можем, — это быть осторожными и не завершить её… как бы это ни было раздражающе.

Она посмотрела на него из-под ресниц с лукавой улыбкой, от которой его сердце сделало кувырок в груди.

Халед фыркнул.

— «Раздражающе» — это даже близко не описывает.

Ему захотелось сорвать с неё одежду и объявить её своей в тот самый миг, когда он впервые увидел её.

Парная связь у всех бессмертных проявлялась по-разному — и в способностях, которыми она наделяла пару, и в том, как они впервые её ощущали. Некоторым требовались месяцы, чтобы понять, что происходит, но для Халеда это было словно врезаться в стену в тот самый миг, когда он увидел её, идущую через тренировочную площадку. Осознание того, что она — его пара, было мгновенным и неоспоримым, и время для этого оказалось хуже некуда.

Война только что разразилась, и драконы со всех уголков Демуто были призваны принести клятву верности и сражаться за своего избранного принца. Семья Зафиры исторически держалась особняком, предпочитая своё загородное поместье политике Ллмеры, и её способности к пирокинетике были обнаружены лишь тогда, когда она прибыла в столицу. И тогда её отправили к нему.

Истинная пара могла сформироваться лишь тогда, когда возлюбленные завершали связь, и даже в лучшие времена это было рискованным шагом. Посреди войны это могло обернуться катастрофой.

Если бы они позволили парной связи сформироваться и один из них погиб, утрата отправила бы другого в бездну безумия, что для дракона слишком часто заканчивалось яростной, разрушительной бойней.

Он видел это не раз — и теперь всё чаще, когда война истребляла многих из них. Очень немногие переживали потерю своей пары, а те, кому это удавалось, уже никогда не становились прежними.

Там, сидя на кровати, находилось единственное живое существо, способное сломать его — и только потому, что он, блядь, так сильно её любил.

— Ты собираешься и дальше мучить себя там, или вернёшься в постель? — она приглашающе похлопала по матрасу рядом с собой.

После короткого колебания он опустил руки с бёдер, подошёл и скользнул в постель рядом с ней. Она улеглась на бок рядом, подперев голову одной рукой, а другой начала выводить узоры на его груди.

— Так будет не всегда. — Он заправил прядь её волос ей за ухо, прежде чем его рука опустилась на её талию. — Скрывать это от остальных, прятаться, и не… э-э…

— Трахаться? — подсказала она, невинно приподняв брови.

— Да, — признал он с неловкой полуулыбкой.

— Я знаю. — Зефира на мгновение подняла взгляд, встречаясь с его глазами, а затем опустила его к его груди, наблюдая за своими пальцами, скользящими по твёрдым мышцам его живота. — Это главная причина, по которой я хочу, чтобы эта война наконец закончилась.

Теперь была его очередь поднять брови.

— Не из-за обычной резни сотен наших людей?

Она беззаботно пожала одним плечом.

— Это идёт почти сразу после.

Халед не смог сдержать смеха, вырвавшегося у него; прежнее самоуничижение таяло с каждой секундой. Она лучезарно улыбнулась ему в ответ, такая красивая в свете свечей, что на неё почти было больно смотреть.

— Так что же было настолько важным, что Эвандер вызвал нас обратно с фронта? — спросила Зефира, всё ещё улыбаясь. — Я редко соглашаюсь с его решениями, но на этот раз полностью его поддерживаю. Это куда приятнее, чем палатка.

Она жестом указала на комнату вокруг них. Со всей её роскошью трудно было бы найти место менее похожее на холст палатки, под которым они спали уже столько лет.

— Он собирается вернуться с нами. Мы должны сопровождать его обратно.

Его настроение, только начавшее улучшаться, снова камнем рухнуло вниз, когда к нему вернулось воспоминание о планах Эвандера.

— Что? — её рука замерла. — Эвандер едет на фронт? Зачем?

— У него есть человек внутри лагеря Урика. Похоже, артемиане в армии Урика собираются выступить против него, и Эвандер хочет быть там, когда он падёт.

Она посмотрела ему прямо в глаза, и на её лице вспыхнула надежда, которую ему так не хотелось разрушать.

— Значит, война действительно может закончиться?

— Кто знает.

Халед хотел бы не рассказывать ей остального. Хотя, если уж желать чего-то, он бы предпочёл оставить её в Ллмере, где она была бы в безопасности — но она, вероятно, сама бы его убила, если бы он осмелился это предложить. Она была таким же воином, как и он, хотя её владение огнём не могло сравниться с его — да и ничьё не могло.

— Он хочет, чтобы мы отвлекли драконов в лагере настолько, чтобы у мятежников появился хоть какой-то шанс на успех. Ему никогда не удастся подвести к ним незаметно всю армию, но шестеро из нас, возможно, смогут подобраться достаточно близко и выиграть для них время.

— Он хочет, чтобы мы сразились со всеми драконами в армии Урика? — Зефира резко села, её глаза широко раскрылись под нахмуренными бровями. — У нас нет ни единого шанса, Халед. Нас уничтожат раньше, чем мы успеем хоть сколько-нибудь им навредить.

— Эвандер считает иначе. Его приказ — нанести как можно больше урона и уйти.

Эти слова даже самому Халеду прозвучали пусто.

— А во что веришь ты?

Она сжала губы в жёсткую линию — верный признак того, что она злилась.

— Не имеет значения, во что верю я. У нас есть приказ.

— Ещё как имеет, чёрт возьми, — резко бросила она, её глаза сверкнули. Халед сел и потянулся к её руке, но она вырвала её. — Почему ты не хочешь слушать нас? Тот, кому ты отдашь свою поддержку, получит настоящий шанс занять трон. Ты мог бы привести к власти того, кто действительно изменил бы всё. Но вместо этого ты каждый раз просто исполняешь приказы Эвандера — какими бы извращёнными они ни были.