Дикий волк (ЛП) - Пекхам Кэролайн

— Может быть, — пробормотал я, но тут мое внимание привлек звук автомобильного двигателя.

— Они здесь! — завопил Син, наполовину спрятавшись за занавеской и глядя вниз по дороге, то исчезая из виду, то прижимаясь всем лицом к окну.

— Очень тонко, — рассмеялась Роза.

— Я не стремлюсь к тонкости, я стремлюсь к тому, чтобы вывести из равновесия, — сказал Син, взмахивая занавеской, как крылом птицы. — Я буду держать твоего папашу в напряжении.

Я улыбнулся, довольный тем, как сильно Син мог вывести моего отца из равновесия.

К подъезду подъехал ярко-розовый «Порше», за ним последовал элегантный черный «Фейзерати». Из первой машины вышел Леон с двумя нашими мамами: Сафирой с ее роскошной белокурой гривой и Мари с ее мягкими темными локонами, а из второй машины вышел мой отец с моей мамой Латишей на шпильках, ее короткие черные волосы и темные черты лица, как всегда, поражали. Мой отец был внушительным мужчиной с золотой гривой, которая водопадом волн ниспадала на его широкие плечи, мои матери были маленькими по сравнению с ним, но они сами по себе были сильными Львицами. Солнечный свет заиграл в гриве моего отца, когда он запрокинул голову, и его волосы всколыхнулись и заблестели. Он выглядел старше, чем в последний раз, когда я его видел, хотя в его гриве еще не появилось ни одного серебряного волоска, все в нем говорило о гордости.

Мои волосы немного отросли после обрезки и были уложены назад. Я ожидал, что вид его во всем его львином обличье вызовет во мне стыд, но оказалось, что мне уже все равно. Я стал таким, каким был, благодаря всему, что мне пришлось пережить, и если отец не мог принять меня таким, какой я есть, значит, ему не нужно было участвовать в моей жизни. Я был готов к тому, что это будет последний раз, когда я его увижу.

Пальцы Розы крепче сжали мои, когда Син распахнул дверь и выбежал обнять Леона, и они оба закружились в объятиях, издавая радостные возгласы.

Несмотря на садистские наклонности Сина, они с Леоном, казалось, находились на одной волне, и я понял, что они очень похожие люди. Хаос, который они устраивали вместе, был непревзойденным, и тетушка Бьянка не раз кричала на них в доме Оскура за то, что они раззадоривали детенышей или устраивали всеобщее побоище. Однажды она застала их за тем, что они сделали воздушный шар из большого брезента и плетеной корзины и запустили в нем щенка с помощью магии огня и воздуха. Он успел оторваться от земли на фут, прежде чем Бьянка выскочила, размахивая сковородкой, и красочно отругала их на фаэтальском. Теперь они должны были находиться под присмотром, когда захотят заняться с детьми «рукоделием».

Мои мамы вбежали в дом, набросились на меня, расцеловали в щеки и стали ворковать, какой я большой и сильный Лев. Я еще не говорил им, что я еще и Вампир, но сегодня был тот самый день, и я не собирался уклоняться от правды обо всем, что со мной произошло.

Леон вошел внутрь, неся Сина на спине, мой брат бросился вперед, чтобы обнять меня, пока Син кричал «йи-ха!», а Розали со смехом отпустила мою руку.

— Он ждет тебя, брат, — сказал Леон. — Я считаю, тебе лучше всего встретиться с ним один на один. — Он ободряюще хлопнул меня по плечу. — Удачи.

Я вышел на улицу, солнце палило на нас, и атмосфера наполнилась запахом пыли. Увидев меня, отец выпрямился, его взгляд упал на мои короткие волосы, и челюсть запульсировала в ответ.

— Леон предупреждал меня, но я… не понимал, насколько все серьезно. Ты здоров, мальчик мой?

Я презрительно выдохнул, сложив руки и прислонившись спиной к столбику крыльца, позволяя ему подойти ко мне, если он захочет, но не собираясь сокращать расстояние между нами.

— Ты думаешь, что я теперь какая-то хрупкая вещь, отец? Сломанный пазл с обрезанными краями?

— Нет, — твердо сказал он, сделав шаг ближе и снова замешкавшись. Он склонил голову, проведя рукой по затылку, по шелковистой гриве. — На самом деле я думаю совсем наоборот. Ты сделал невозможное, совершил величайший побег из тюрьмы, который когда-либо видело королевство.

— Значит, я вернул тебе гордость, в то время как десять лет провел без нее, — насмешливо заметил я. — Не знаю, о чем я думал, когда просил тебя приехать сюда. Теперь, когда я тебя вижу, мне не хочется смотреть на твое лицо.

Он бросил на меня овечий взгляд, а затем стал подходить все ближе и ближе, двигаясь все быстрее, пока не оказался прямо передо мной. Он был крупным мужчиной, когда я был маленьким, он всегда казался мне великаном, но теперь я стоял с ним лицом к лицу и совсем не чувствовал себя маленьким. Казалось, это он был маленьким.

— Я очень сожалею о своем поведении, — промолвил он. — Я был таким гордым дураком. Мне стыдно за то, как я поступил, как игнорировал тебя. Это был путь моего отца и отца моего отца. Я должен был лучше знать, что не стоит идти по их безжалостным стопам. Ты мой мальчик. Мой детеныш. Я вырастил тебя и любил, и это все, что имеет значение в конечном итоге. Я потратил столько времени впустую, будучи чертовым дураком, могу ли я сделать хоть что-нибудь, чтобы заслужить твое прощение?

Я раздумывал, пока он тянулся к моей руке, его глаза были полны отчаяния. Моя челюсть была твердой, и большая часть меня хотела отвернуться от него за то, что он сделал со мной за все эти годы назад.

— Ты не можешь сделать ничего, что бы исправить свое отвержение. И если ты пришел ко мне сейчас, потому что меня называют героем среди Найтов, то я не хочу видеть тебя на своем пороге. Здесь мой дом. Мой прайд. Ты не часть этого, если ты не здесь, в хорошие и плохие времена.

— Я понимаю, — вздохнул он, опустив глаза на свои ботинки. — Если ты дашь мне еще один шанс, сынок, я клянусь, клянусь, что больше не подведу тебя. — Он протянул руку, явно предлагая мне дать звездную клятву, но я покачал головой.

— Мне не нужна угроза со стороны звезд, чтобы ты возвращался. Ты делаешь это сам, или не делаешь вообще.

— Тогда я сделаю это, Роари, — поклялся он. — Твои матери всегда говорили мне, чтобы я проявлял к тебе милость и благосклонность. Они лучше, чем я, но я здесь, и если ты согласишься, я останусь. Я стану отцом, которым должен был быть.

Слова были заманчивыми, они задевали струны моего сердца и напоминали о детстве. Этот человек носил меня на плечах и качал на руках. Он играл со мной, неистово любил меня и проявлял преданность, как и положено семье. Но потом все изменилось. И это предательство оставило на мне шрамы, которые никогда не заживут. Но, возможно, со временем они потускнеют.

— Один шанс, — пробурчал я. — И все. Повернись ко мне спиной еще раз, и я больше никогда не произнесу твоего имени в этой жизни. Все мои будущие детеныши никогда не узнают о тебе. Как будто тебя никогда и не было.

Он кивнул.

— Я не позволю этому случиться.

Я тяжело вздохнул и оттолкнулся от крыльца, обхватив его за плечи. Он крепко прижал меня к себе, сдавливая в своей хватке и прижимаясь ко мне, а в его груди раздалось мурлыканье. И я почувствовал, наконец, что мир снова вернулся в норму.

Глава 55

Итан

10 ЛЕТ СПУСТЯ

— Дон Хулио, перестань вывешивать свою сестренку из окна, — проворчал я, и длинноволосый десятилетний мальчишка потащил Мими обратно в дом за лямку ее комбинезона. Наша шестилетняя рыжая девочка ударила его по уху, топнула ногой и закричала:

— Stronzo!

— Язык! — Я позвал ее за собой, пока она мчалась по коридору, но в ответ получил лишь маниакальный смех. Варвары, все они.

Я провел Дона Хулио в гостиную, где Мейсон сидел на диване в форме полумесяца с нашей четырехлетней Джанной на одном колене и нашим пятилетним Марко на другом. Он каким-то образом балансировал между ними, читая им книгу.

Син сидел на пуфике в форме солнца, придвинувшись поближе и внимательно слушая историю, и я понял, что они читают «фейри, который улетел во Фламу». Это была одна из моих любимых детских сказок, и в нашем доме она пользовалась большим успехом.