Дикий волк (ЛП) - Пекхам Кэролайн

За прошедшие годы мы брали к себе любого потерянного ребенка, которого встречали в Алестрии, забирая их из плохих ситуаций и давая им жизнь, которую заслуживает каждый ребенок. На данный момент наша семья насчитывала уже семь детей, и никто из нас не собирался останавливаться на достигнутом.

Я прислонился плечом к дверному проему, предлагая Дону Хулио присоединиться к ним, но он лишь подражал мне, стоя по другую сторону двери и глядя на них с любовью, как и я. Его светлые волосы превратились в нечто вроде гривы, и мне показалось, что он подражает своему папе Роари, который со временем отрастил свою. Они были длиннее и более блестящими, чем раньше, и, клянусь, количество средств для волос, которые он использовал, граничило с безумием, но, черт возьми, они себя оправдывали. Возможно, время от времени я одалживал несколько из них.

— О, как бы я хотела летать, а фейри плакали, — читал Мейсон, слегка подражая голосу девушки-фейри, которая была главной героиней этой истории. — И с неба, взвизгнув, спустилась прекрасная гарпия с чешуей, как у рыбы.

— Я могу помочь, вот увидишь. Я отведу вас до самого дерева биллаби. — Так что фейри запрыгнул на спину своей новой подруги, и они взлетели…

— Ух! — Син кричал вместе с Джанной и Марко, зная это наизусть. — Потом хлопок и треск!

— О, нет, фейри плакали! — Мейсон снова взялся за дело. — Мы нарвались на огромного зверя. У него чешуя чистого красного цвета, и он пришел с востока.

Син выхватил книгу, жадно вглядываясь в слова, и моя улыбка расцвела, когда он начал читать. Последние годы он учился вместе с детьми, и я даже гордился им.

Он заговорил глубоким, рокочущим голосом.

— Я не просто зверь, я кладоискатель золота. И, как мне сказали, я самое страшное существо на земле.

Дети закричали от восторга, подбадривая Сина, и он вскочил на подножку, выгнул позвоночник и с помощью воздуха заставил две подушки у себя за спиной хлопать, как крылья.

— Нет-нет, сделай настоящие! — потребовал Марко.

— Только не в доме, а то люстру разобьешь, — рассмеялся я, и все оглянулись, обнаружив, что мы с Доном Хулио смотрим на них.

— Папа! Скажи папе Сину, чтобы он вышел на улицу, — взмолилась Джанна, словно в моих руках была вся власть в комнате.

Я ухмыльнулся и кивнул Сину.

— Ты их слышал.

— Да, — взволнованно сказал Дон Хулио, и Кейн встал, прижимая к себе Джанну, а Марко помчался к большим дверям в другом конце комнаты, широко распахнув их и поманив нас за собой.

— Мама! — позвал Марко. — Иди посмотри, иди посмотри!

Я подхватил Дона Хулио и помчался на улицу, как только Син выскочил за дверь, а Кейн разразился хохотом, следуя за ним с Джанной. Я поинтересовался, прибыл ли еще и Гастингс, он должен был присоединиться к нам на барбекю сегодня днем со своими двумя щенками Налой и Кадо, рожденными от кузины Розали Марии, на которой Гастингс женился через шесть месяцев после событий в Полярной Столице. Он был из тех отцов, которые носят носки с сандалиями, а детские принадлежности носят с собой в розовом рюкзаке, усыпанном блестящими лунами. Он был самым разумным фейри в мире, но все же настаивал на том, что у него извращенная душа, и не говорил о своем «темном прошлом» при детях. Я был уверен, что Син все равно рассказал им об этом гораздо красочнее, чем хотелось бы Гастингсу.

Розали вышла на лужайку в джинсовых шортах и белой футболке и выглядела так, словно это был мой самый любимый вид в мире. Я подхватил Дона Хулио под руку, и он дико извивался, когда я спрыгнул на траву и заключил свою прекрасную пару в объятия, в которых Дон Хулио оказался заперт. Он извивался до тех пор, пока не перестал, его смех нарастал, когда мы оба щекотали и щипали его.

— Стоп-стоп, — сказал он сквозь смех. — Папа Син сейчас сделает то, что нужно!

— Что именно? Он много чего делает, — размышляла Розали, когда Дон Хулио слез с нее и побежал обратно по лужайке к тому месту, где Син снимал рубашку и готовился к сдвигу.

За Розой, на игровой площадке, бегали четверо наших детей, и Роари гонялся за ними. Грязные коленки и руки Розали говорили о том, что всего несколько минут назад она сама карабкалась по пыльной деревянной полосе препятствий, и вид у нее был вполне съедобный.

Мими качалась на мостике вместе с другим нашим пятилетним ребенком, светловолосой Элоин, и они выкрикивали колкости в адрес Роари, который притворялся агентом ФБР, желающим их поймать. Наши восьми — и девятилетние мальчики Туска и Харвин прятались за ним в туннеле, подавляя смех, когда приклеивали липкие листья к его джинсам.

— У папы Сина есть сюрприз, — обратился я к ним, и дети с визгом бросили игру. Мими прыгнула с моста, слепо доверившись Роари, и он с Вампирской скоростью рванул вперед, ругая ее и ухмыляясь. Ему пришлось держать в секрете этот навык, его второй Орден — то, что мы все старались скрыть. Он, Кейн и Розали регулярно убегали в «Хелион Хант», чтобы дать Роари немного свободы, а здесь, в нашем поместье, он мог укусить нашу прекрасную Лунную Волчицу и проявить себя в полной мере.

Странно, как два Ордена нашли в нем равновесие. Иногда ему требовалось пространство, а иногда он не мог насытиться, прижимаясь к нам всем, и, клянусь звездами, его харизма вызывала у меня желание предложить ему кровь. Иногда я просыпался по ночам, чтобы просунуть запястье ему в рот, а потом выхватывал его обратно и рычал, когда понимал, что он задумал. Однако он редко кусал кого-либо, кроме Розы, — его желание обладать ею перевешивало любую жажду крови, которую он мог бы испытывать к остальным из нас. Но иногда он пил кровь каждого из нас, называя мою кровь «спокойной», Кейна — «летучей», а Сина — «вулканической».

Мой взгляд скользнул по Мими, когда она с визгом обняла Роари. Возможно, она была самой дикой из всех, но это было не так просто. Только вчера я застал Харвина, забравшегося на крышу, а Туска всегда стремился делать все, что делал его брат.

Хотя никто из нас не был семьей по крови, не было более крепких уз, чем те, которые мы обрели вместе. Эта группа неудачников, которые создали единую стаю и нашли между собой больше любви, чем я когда-либо мог себе представить. Если раньше я думал, что мои мечты о семейной жизни были хорошими, то теперь они не шли ни в какое сравнение с реальностью. Это было счастье, воплощенное в жизнь, и каждая новая потерянная душа, которую мы добавляли в нашу семью, приносила больше радости, больше целостности для всех нас.

У Розали было открытое сердце ее тетушки Бьянки, она дарила свою любовь и привязанность каждому фейри, кто нуждался в ней и в ком она нуждалась в ответ. В глазах каждого из наших детей горел звездный свет, и я был только за то, чтобы добавить еще, потому что сам чувствовал этот свет в своем сердце и хотел, чтобы она ощущала его в десятикратном размере.

Син перешел в форму огромного зеленого Дракона, подражавшего Ордену Лайонела Акрукса, — хотя, к счастью, он не стал двигать членом так, как это было задумано в оригинальной фантазии. Из его раскрытой пасти вырвался рев, от которого по траве и в небо понеслись пузыри. Дети с радостным визгом бросились лопать их, а Дон Хулио перешел в форму серого Волчонка и щелкнул зубами, чтобы лопнуть. Наша Львица Мими тоже сдвинулась, и ее золотистый мех заблестел в солнечных лучах, когда она бросилась лопать как можно больше пузырей.

— Нечестно! — крикнула Элоин, у которой еще не было своего Ордена, но Дон Хулио подмял ее под себя так, что она оказалась у него на спине, и она завизжала от восторга.

Туска удивил нас всех в прошлом месяце, когда превратился в Пегаса, и теперь, подняв голову и ловя рогом пузыри, он сдвинулся, обнажив свою солнечно-желтую шкуру.

Я стянул с себя рубашку, и Розали прикусила нижнюю губу, глядя на мою обнаженную грудь, наклонилась, чтобы поцеловать меня, и я почувствовал, как ее улыбка растягивается и на моих губах, и улыбнулся сам.

— Давай поиграем, любимая.

Она кивнула, стянула с себя рубашку и помчалась прочь от меня, сбрасывая шорты и переходя в свою большую форму серебряного Волка, а я последовал за ней, преследуя ее в образе черного Волка.