Кавказский деверь в моей постели (СИ) - Романова Злата

Я вскидываю на него глаза, дыхание перехватывает. Наши губы почти соприкасаются и я до боли хочу почувствовать его поцелуй, и только его циничные слова останавливают меня от того, чтобы сломаться.

Ты... ты не имеешь права...Я имею все права, Зара. Потому что теперь ты — вдова. А ребенок принадлежит семье Артура. И если ты думаешь, что тебя спросят, то ошибаешься.

Я чувствую, как стены будто сдвигаются, закрывая мне выход.

— Ты не лучше своего брата, Арсен, — говорю я с болью. — Такой же жестокий.

Он усмехается, и в его взгляде появляется огонь.

— Я никогда и не говорил, что лучше него, но есть разница: Артуру ты была не нужна, а я сделаю так, что ты сама захочешь быть моей.

Ты сумасшедший... - вырывается у меня. Может быть, — он наклоняется ближе, и я закрываю глаза, когда его губы касаются моего уха, а борода щекочет нежную кожу. — Но брак все равно состоится. Хочешь ты этого или нет.

Он выпрямляется и отходит на шаг, но его глаза не отпускают меня, прожигают насквозь.

— У тебя есть немного времени привыкнуть к этой мысли, мы поженимся в следующем месяце.

Мечтай обо мне пока, чертовка. Брачная ночь будет не скоро.

Я возмущенно смотрю ему вслед, не в силах сказать ни слова, пока он открывает дверь и выходит, оставляя меня в тишине и ужасе от того, что я только что услышала.

Эпилог

Я выхожу замуж за Арсена.

Не потому, что хочу, а потому что ни он, ни моя семья не оставили мне другого выхода. Я могла бы отказаться от свадьбы, убежать... Но у меня есть сын.

Мой малыш. Мое сердце. И я никогда не отдам его никому.

Свадьба скромная, домашняя. Никого постороннего, только семья и ближайшие родственники.

Еще не прошло и года с похорон Артура, поэтому все делают вид, что так и должно быть. Что это ради ребенка. Что это правильно.

Я стою рядом с довольным Арсеном и чувствую, как внутри все сжимается. Я знаю, он считает меня всего лишь своей игрушкой. Сам так говорил, и не один раз. Он эгоист. Жестокий мужчина.

Рядом с ним я никогда не буду равной А правда в том, что я влюбилась в него еще в ту первую ночь, и теперь эта любовь пугает меня больше всего. Потому что я знаю — он никогда не ответит на мои чувства, а я всегда буду страдать, зная это и жаждая его любви Вечером Арсен везет меня и малыша домой. Я вхожу в дом, который похож не на холостяцкую берлогу, как я боялась, а на уютное жилище, и с удивлением обнаруживаю рядом с хозяйской спальней полностью обустроенную детскую. Маленькая кроватка с мягкими бортиками, комод с аккуратно сложенной одеждой, полки с игрушками и даже кресло-качалка у окна, в котором можно кормить грудью. Все — новое и красивое. Я останавливаюсь, не веря глазам.

— Это..

— Я попросил маму помочь, — говорит Арсен, видя мое удивление. — Хотел, чтобы у нашего сына было все только самое лучшее.

Он подходит ближе и берет малыша у меня из рук. Его движения уверенные, но я вижу в них неожиданную нежность. Он смотрит на сына так, будто видит в нем все самое дорогое — Когда я говорил, что ты моя, и этот ребенок тоже мой, — тихо говорит он, не отрывая взгляда от малыша, — я и представить не мог, что Артур умрет. Что я получу вас только из-за смерти брата.

В его голосе звучит печаль. Настоящая. Я впервые я вижу его таким человечным.

— Я просил его развестись с тобой, — неожиданно добавляет Арсен. — Чтобы я мог жениться на тебе. Но он отказался и вот как все вышло.

Я замираю.

— Что?.. — едва выдыхаю, не веря своим ушам. — Ты просил его развестись со мной? Зачем?

Он усмехается, скользя по мне взглядом.

Не будь глупой, чертовка. Ты моя, я ведь говорил тебе об этом. Разве ты не поверила? Я и сейчас не верю тебе! Это не может быть правдой. — Я качаю головой, в груди нарастает паника. — Я не верю тебе. Не верю. Не верю. Зачем ты стал бы это делать? Зачем рушить репутацию своей семьи?

Арсен нетерпеливо рычит, потом смотрит на спящего малыша и аккуратно перекладывает его в кроватку, прежде чем схватить меня за руку и силой вывести из детской по направлению к спальне.

— Думаешь, я игрушка? — толкаю его в грудь, как только за нами закрывается дверь. — Захотел жену брата и присвоил?

Он наклоняется ближе, его голос глухой и злой:

— Прекрати, Зара! Думаешь, я хочу жениться на каждой женщине, с которой переспал? Нет.

Только на тебе.

Я смотрю на него в шоке, сердце бешено бьется в груди от прилива адреналина.

Ты... не можешь говорить это серьезно. Я говорю серьезно, — он перехватывает мой подбородок, заставляя поднять голову. Его глаза темные, яростные, и в них нет ни капли сомнения. — Ты — моя. И ты будешь моей женой. По-настоящему, навсегда!

Я вырываю подбородок из его хватки и резко отступаю назад.

— Ты никогда не полюбишь меня, Арсен! — голос дрожит, но я все же говорю это. — Для тебя я всегда буду игрушкой. Ты сам сказал это и не один раз!

Его лицо темнеет, усмешка исчезает. Он медленно делает шаг ко мне, потом еще один, пока снова не оказывается так близко, что корсаж моего платья соприкасается с его пиджаком и я чувствую, как быстро бьется его сердце напротив моего.

Игрушка? — повторяет Арсен тихо, но в голосе сталь. — Да, я так сказал. Потому что ты сводишь меня с ума, Зара! Потому что я не могу держать тебя рядом и при этом не трогать. Ты моя игрушка для траха, но ты также моя женщина, моя жена! Это просто похоть, — я отворачиваюсь, чтобы скрыть свою боль и слезы. — У тебя нет никаких реальных чувств, Арсен.

Он рычит, словно разъяренный зверь, резко поворачивая меня к себе лицом и хватая за плечи.

— Нет чувств? — его голос становится угрожающим. — Я хотел тебя еще тогда, когда ты была женой Артура. Умирал от мысли, что все считают тебя его женой, а не моей. Я готов был бросить вызов собственному брату ради тебя. Предать его, шантажировать, лишь бы он дал тебе развод и ты стала моей. Разве это похоже на безразличие, Зара? я в шоке.

— Ты... готов был разрушить все? Свою семью? Ради... меня?

Он смотрит так, будто я и правда идиотка.

— Ради тебя, чертовка, я был готов на все.

Сердце сжимается, дыхание сбивается. Я хочу сказать, что это неправда, что он играет. Но то, что я вижу в его глазах, не ложь.

— Ты любишь меня? — шепчу я.

На его губах появляется тень усмешки, но глаза остаются серьезными.

— Наконец-то до тебя дошло, — его пальцы скользят по моему лицу, по щеке, и голос становится ниже, тише. — Ты моя, Зара. Одержимость, любовь, похоть — как не назови. Я подыхал все эти месяцы без тебя. Без возможности прикоснуться, почувствовать твой запах, твое тело подо мной.

Ты даже не представляешь, что я пережил!

Я задыхаюсь.

Арсен... Я пропустил все, о чем мечтал, — он наклоняется ближе, касается своим лбом моего. — Я не видел, как рос твой живот. Не чувствовал, когда наш сын толкался внутри тебя. Это жрет меня изнутри.

Его пальцы скользят по моим плечам, по ткани платья, ищут молнию на спине.

— Но я наверстаю. Я клянусь. Как только он немного подрастет — я снова сделаю тебя беременной.

Я округляю глаза.

— Что?

Он усмехается, грубо, но с какой-то дикой нежностью.

— Я буду делать это снова и снова, пока весь этот дом не будет полон наших детей. Чтобы все видели: ты принадлежишь мне. Чтобы ни у кого не осталось сомнений, что ты только моя.

Он целует меня резко, властно. Его руки ложатся на мою талию, сжимают сильнее, чем нужно.

Он говорит прямо мне в губы:

— Я люблю тебя, Зара. Черт побери, люблю так, что с ума схожу!

Его пальцы, наконец, находят застежку на моем платье.

— Это уберу, — он тянет ткань вниз, целует меня в шею, в ключицу.

Я млею в его руках, теряю дыхание. Платье уже сползает вниз. Арсен отбрасывает его в сторону и смотрит на меня так, будто впервые видит женщину.

— Вот она, моя жена, — говорит он хрипло. — Моя женщина. Мать моего сына. И теперь ты будешь только моей.