Брачный контракт - Кей Дж.

– Чарльз!

– Ты и сам знаешь, что неправ! – отрезал Мейнсфилд. – И в данном случае, если тебе интересно, я переживаю совсем не за Айсберри, а за тебя! Тебя обвинят в его убийстве. И никто, поверь мне, никто, даже я, не сможет доказать, что ты в честном поединке отстаивал свою честь! Никто не поверит нашим словам, нас обвинят в сговоре или еще Бог знает в чем!

– Хорошо! – не выдержав, рявкнул Венвторт. – Я не убью его! Теперь ты доволен?

– Что? – нахмурился Чарльз.

– Я не убью его, – повторил более спокойно Джейсон. – Но преподам молокососу хороший урок. Чтобы в будущем он боялся даже думать обо мне, а не то что произносить мое имя вслух.

– Но Джейсон…

– Я отличный стрелок, Чарльз, и мне не составит труда ранить щенка в руку или в ногу… Небольшая царапина, которая останется у него на всю жизнь как напоминание о собственной глупости. И о том, что в следующий раз я уже не буду таким великодушным…

– Но Джейсон…

– Это все, что я могу для него сделать, Чарльз! – отрезал Вентворт, давая понять, что разговор окончен.

Чарльз Мейнсфилд с трудом перевел дыхание. Слова Джейсона было вполне достаточно для того, чтобы напряжение, держащее его за горло своей железной рукой последние два часа, немного ослабло. Он и сам себе не мог объяснить причину того, почему так волновался за мальчишку, ехавшего позади них в его карете. И всю дорогу ломал голову над тем, зачем этот юный виконт Айсберри так поступил? Зачем оболгал Джейсона? Чтобы привлечь к себе внимание? Добиться популярности у женщин, приписав себе несуществующее родство с герцогом Ратнером? Или у него были другие цели? Настолько гнусные и отвратительные, что Чарльз даже думать о них не хотел.

– Мы подъезжаем, – голос друга заставил его вздрогнуть. Выглянув в окно экипажа, Чарльз увидел, что они едут по широкой дороге, ведущей к родовому имению Ратнера, Лаундж – Холлу. И вопросительно приподнял бровь, когда экипаж свернул с главной дороги вглубь огромного парка.

– Мы проведем дуэль на берегу Лебединого озера, – мрачно ответил Вентворт на его немой вопрос. – Только один Господь Бог знает, как я ненавижу это место. Не хочу портить остальной парк присутствием этого недоноска.

На небольшой поляне около озера их поджидали два человека. В одном из них, выйдя из кареты, Чарльз узнал доктора Лоуренса, семейного врача Вентвортов. Второй же с поклоном шагнул к Джейсону, протягивая ему большую прямоугольную коробку из красного дерева. Коротко взглянув на остановившуюся в нескольких десятках шагов вторую карету, Джейсон откинул крышку.

Сидя в экипаже, Элли узнавала и в то же время не узнавала это место. Растерянно глядя в стекло, она с удивлением смотрела на знакомые деревья, на лужайку, заросшую молодой травой, на тропинки, убегающие вглубь огромного парка. Все это она знала, как свои пять пальцев. Здесь, когда – то давно, в другой жизни, стоял ее дом. А сейчас на его месте раскинулось огромное озеро, в зеркальной глади которого отражались медленно плывущие по небу облака.

– Милорд, – лакей с поклоном распахнул перед ней дверцу кареты, откинул подножку. На деревянных негнущихся ногах Элли вылезла из экипажа.

– Это – дуэльные пистолеты, – перед ее глазами возникла большая деревянная коробка. В ней в красных бархатных гнездах лежали два пистолета и еще много разных приспособлений, названия которым Элли не знала. Недоуменно скользнув взглядом по оружию, она вскинула глаза на Чарльза Мейнсфилда, держащего ящик с пистолетами.

– Вы ведь знаете, виконт, зачем мы здесь? – тихо спросил ее Чарльз. – Или нет?

Повернув голову, девушка взглянула на герцога Ратнера, стоящего от нее в нескольких десятках шагов. Заложив руки за спину, он тяжелым неподвижным взглядом смотрел на них, а по его застывшему угрюмому лицу невозможно было что – то прочесть.

– Его светлость герцог Ратнер желает получить сатисфакцию за оскорбления, которые вы нанесли ему своими необдуманными словами, Айсберри, – говорил стоящий рядом с ней Чарльз, но она с трудом понимала смысл произносимых им слов. – Чтобы избежать обвинений в вашем убийстве из – за отсутствия у вас секунданта, его светлость отдал вам право первому выбрать пистолет.

– Я могу поговорить с его светлостью? – Элли с трудом оторвала взгляд от Вентворта.

– Боюсь, что извинения вам уже не помогут, виконт, – с сожалением ответил Чарльз. – Герцог их не примет. Выбирайте пистолет. Право первого выстрела принадлежит Ратнеру.

– Но я не собираюсь извиняться! – Элли в отчаянии взяла из ящика пистолет и с недоумением взглянула на него, совершенно не представляя, что с ним делать дальше. – Я хочу ему сказать…

– Вы скажете все потом, – бросив на нее сочувствующий взгляд, Мейнсфилд направился к Вентворту. А Элли, глядя на мрачное лицо герцога Ратнера, еле слышно добавила.

– Если останусь жива…

Заряжая пистолет, Джейсон время от времени поглядывал на виконта Айсберри, который неподвижно замер на том конце лужайки. И боролся с желанием пристрелить ублюдка. Мысль, что этот молокосос отделается лишь небольшой царапиной, злила его. И в то же время он не мог не признать, что Чарльз прав. Он сам виноват в том, что не может убить этого недоноска за то, что тот посмел замарать его имя. И понимал, что времени на поиски секундантов для Айсберри у них не было. Кто знает, что еще придет в голову этому дураку? Что еще насочиняет про него мальчишка, лишь бы привлечь к себе внимание общества?

– Надеюсь, это послужит Айсберри хорошим уроком, – негромко сказал Чарльз, стоящий рядом. – И больше дуэлей не будет…

– Сомневаюсь, – процедил Джейсон, кинув мрачный взгляд на своего противника. – Такие, как этот виконт, ничему не учатся от жизни. Вот увидишь, после нашего поединка он раструбит по всему Лондону, что я промахнулся…

– Джейсон, все знают, что ты отличный стрелок и с тобой опасно связываться. В такой бред никто не поверит, – усмехнулся Чарльз.

– Но в мою жену все сразу почему – то поверили, – возразил Вентворт. И коротко добавил.

– Я готов.

Чарльз кивнул и бросил взгляд на молодого виконта, одиноко стоящего в нескольких десятках шагов от них. Вид у него был как у побитой собаки. Голова низко опущена, плечи ссутулились, а рука с зажатым в ней пистолетом безвольно висела вдоль тела. Джейсон убил бы его без малейших раздумий, подумал Мэйнсфилд, и на какое – то мгновение ему стало жаль этого глупого мальчишку.

– Виконт, вы готовы? – крикнул он Айсберри. Тот вздрогнул и вскинул голову, испуганно озираясь вокруг.

– А? Что?

Стоящий за спиной Чарльза Вентворт презрительно усмехнулся.

– Вы готовы? – более спокойно повторил Чарльз.

– Д-да, – запинаясь, пробормотала Элли, взглянув на пистолет, который держала в руке. Глупо было бы думать, что у нее есть хоть какой –то шанс. И с трудом удержалась от истеричного смеха. Ее муж одним единственным выстрелом сейчас решит все существующие в его жизни проблемы. Он избавится от ненужной жены, получит в полное свое распоряжение землю, на которой они оба сейчас стояли и обретет желанную и такую долгожданную свободу. А она…

Элли положила ладонь на грудь, туда, где под одеждой был маленький золотой крестик. Скоро она увидится со своим папой.

Внезапно раздавшийся выстрел был оглушительным. А в следующую секунду ее волной окатила боль. Пистолет выпал из ослабевшей руки, она пошатнулась, чувствуя, как ноги подгибаются под ней. Девушка удивленно взглянула на Джейсона Вентворта, не в силах поверить в то, что он посмел сотворить с ней такое. Красивое смуглое лицо мужчины было искажено недовольной гримасой. Чем же он недоволен, растерянно подумала Элли. И потеряла сознание.

10

Медленно кружа по огромному кабинету, Джейсон чувствовал себя, как последний дурак. Он больше всего на свете хотел пристрелить этого мальчишку, но вместо этого приютил юного оболтуса под своей крышей. Этот щенок опорочил его имя и должен был закончить свою жизнь в канаве, но сейчас лежит на батистовых простынях в одной из многочисленных спален Лаундж – Холла. И вокруг него суетятся его слуги, пытаясь привести недомерка в сознание. Он приказал своему доктору осмотреть рану этого Айсберри, словно виконт был его любимым младшим братом! Джейсон скрипнул зубами и плеснул себе бренди в хрустальный бокал. Пригубив напиток, он с отвращением подумал, что этот Айсберри, скорее всего, очередной маменькин сынок, который не держал в руках ничего тяжелее носового платка. И был, наверное, в своей глуши, или откуда он там взялся, единственным кавалером у местных дам. И поэтому привык молоть своим поганым языком все, что ему вздумается. Но в Лондоне за каждое необдуманное слово любой уважающий себя дворянин заставит заплатить обидчика кровью. И Джейсон надеялся, что ему удалось донести до глупого мальчишки эту простую мысль.