Кузина Кейт - Хейер Джорджетт

– Ты ее единственный ребенок, и… ты не очень здоров. Ее забота о тебе проистекает из ее любви, ты так не думаешь?

Его руки бессильно упали, и взгляду Кейт предстало искаженное лицо, на котором ярко блестели глаза.

– Любовь?! – воскликнул он. – Любовь? У мамы? Вот это здорово! Боже милостивый, что за чушь!

Неожиданно он оцепенел и вцепился Кейт в руку, напряженно прислушиваясь.

– Я так и думал! Мэтью или Бэджер шпионят за мной! Если они спросят, что я говорил тебе, не выдавай меня, никому не выдавай! Обещай мне!

Кейт успела только уверить Торквила в своем молчании, как он внезапно отпустил ее. На поляну вышел доктор Делаболь и помахал им рукой.

– Вот вы где! «Можете быть уверены, – сказал я ее светлости, – что Торквил повел мисс Кейт взглянуть на колокольчики!» Дорогие мои, вы представляете себе, который сейчас час?

– Ну, я поинтересовалась у кузена, когда он предложил прогуляться по лесу, но он ответил, что это не имеет значения. А потом мы увидели колокольчики! – весело ответила Кейт.

– Они прелестны, не правда ли? Ими можно любоваться часами! Но уже минул полдень, и вас дожидается второй завтрак.

– Уже полдень? О, мы немедленно должны повернуть назад! – воскликнула пораженная Кейт.

– Напротив! Нам следует направиться вперед, – сказал доктор, мягко улыбаясь. – Лес переходит в парк, и, если мы пойдем по этой тропинке, очутимся в двух шагах от дома. Между прочим, что вы думаете о бельведере, мисс Кейт?

Доктор шел рядом с ней, но вместо Кейт с ним заговорил Торквил.

– Как ты догадался, что я показывал ей бельведер? – спросил он подозрительно.

– С помощью дедукции, мой мальчик, – ответил доктор примирительно. – Я видел, как вы покинули дом и отправились в сад, и, не обнаружив вас там, естественно, предположил, что вы отправились к бельведеру. Когда я и там вас не нашел, на меня снизошло озарение – я понял, что вы, должно быть, перешли мост и углубились в лес. И вот, смотри-ка, вы тут как тут!

– О! – смущенно отреагировал Торквил.

Через несколько минут они увидели перед собой дом и, войдя через парадную дверь, столкнулись с леди Брум, которая воздела руки к небу и шутливо воскликнула:

– О гадкие дети! Где вы нашли их, доктор?

– Там, где и предполагал найти, мэм! Любующихся колокольчиками.

– Ах, тогда мне придется простить их. Это, должно быть, моя вина, Кейт. Я не предупредила тебя, что у Торквила нет никакого чувства времени. Не так ли, сын?

Она ущипнула его за подбородок, затем взяла под руку и повела в одну из гостиных, говоря через плечо:

– Забудем о церемониях, Кейт! Ты, наверное, сильно проголодалась? Вы оба не заслуживаете завтрака, но, так уж и быть, я прощаю вас.

Стол в гостиной был сервирован на двоих и уставлен блюдами с холодными закусками и фруктами. Леди Брум заняла свое место во главе стола и отрезала для Кейт и Торквила несколько ломтиков цыпленка.

– Мне не надо, мама, – сказал Торквил.

– Всего лишь кусочек грудки, ради меня! – уговаривала она, ставя перед ним тарелку.

Он отодвинул тарелку и стал говорить о том, что не голоден, но леди Брум прервала его и, глядя ему в глаза, жестко произнесла:

– Съешь это, Торквил!

Он покраснел, втянул голову в плечи и послушно взял нож с вилкой. Леди Брум выбрала из вазы, стоявшей перед ней, яблоко и принялась искусно снимать с него шкурку серебряным ножичком.

– Что же, моя дорогая, ты думаешь о наших садах? – обратилась она к Кейт. – Сейчас они еще не очень пышные, но азалии и рододендроны возле озера, должно быть, уже зацвели?

Кейт покачала головой:

– Нет еще, мэм, хотя я заметила несколько бутонов.

– Кузине Кейт, мама, не понравился твой бельведер, – ядовито вставил Торквил. – Она заметила, что он унылый.

– Я сказала, – поправила Кейт, – что в стоячей воде есть что-то печальное.

– Да, многие говорят то же самое, – согласилась ее светлость. – Но лично я никогда об этом не задумывалась. Погляди-ка, Торквил! Я еще не утратила сноровку!

Она продемонстрировала длинную спираль яблочной кожуры и, повернувшись к Кейт, поведала, что Торквил, когда был совсем ребенком, соглашался есть яблоки только ради удовольствия видеть, как она чистит их для него.

– Съест и сегодня! – сказала леди Брум, разрезая яблоко на аккуратные четвертинки и выкладывая их на блюдо.

Торквил принял яблоко без возражений, его поразила неожиданная мысль. С загоревшимися глазами он спросил:

– Ты катаешься верхом, кузина?

– Разумеется!

– О, это великолепно! Ты ведь поедешь со мной? Пожалуйста, скажи, что поедешь! Я никогда не ездил кататься ни с кем, кроме Уэлли, моего грума. Или с Мэтью. Но они оба такие неуклюжие!

– Да, конечно, я поеду с большим удовольствием, – согласилась она поспешно. – Если, конечно… тетя разрешит.

– Разумеется, – ответила леди Брум. – Скажи завтра Уэлли, чтобы взял мое седло и оседлал Юпитера, Торквил. Дорогая, есть ли у тебя амазонка?

– О да, мэм! Так случилось, что я взяла ее с собой в надежде на то, что мне позволят прокатиться верхом, – призналась Кейт. – О, каким удовольствием будет эта поездка! Я не садилась в седло с тех пор, как вернулась в Англию.

– Тогда тебе это дорого обойдется, – хихикнул Торквил.

– Я знаю, но у меня есть отличные примочки, – отозвалась Кейт.

Однако на следующее утро она чуть было не лишилась обещанного ей удовольствия. Когда она и Торквил вышли из дому, то возле террасы увидели не две, а три оседланные лошади, и Торквил тут же возразил:

– Ты нам не нужен, Уэлли!

– Ее светлость приказала, чтобы я сопровождал вас, сэр, – извиняющимся тоном проговорил грум. – На всякий случай. – Он настороженно покосился на Торквила, сжимавшего в правой руке кнут, и добавил успокаивающе: – Я не обеспокою вас, мастер Торквил, но, если мисс вдруг упадет с лошади или если вам нужно будет открыть ворота…

– Иди к черту! – прошипел Торквил, побелев от ярости, его рука сильно сжала кнут. – Если ты поедешь, не поеду я!

Кейт почувствовала, что ей следует вмешаться.

– Вообще-то я не собираюсь падать с лошади, – сказала она спокойно, – но, если тетя желает, чтобы грум сопровождал нас, не думаю, что это как-то помешает нам. Ты меня не подсадишь?

Торквил уставился на нее, кусая губы и вертя в руке хлыст, но после минутного колебания с надутым видом подошел к ней. Кейт взялась за уздечку и оперлась на плечо наклонившегося Торквила. Он подсадил ее довольно резко, но она вырвалась из его рук и ловко села в седло. Пока Юпитер нервно перебирал копытами, она поудобнее уселась в седле, расправив свои пышные юбки, и велела Торквилу укоротить стремена. Он неохотно откликнулся, а затем сам взобрался на коня и, пришпорив его, понесся по аллее. В следующее мгновение Уэлли с проворством, удивительным для человека его возраста, тоже уселся в седло и поскакал вслед за Торквилом, оставив Кейт на произвол судьбы. Юпитер оказался неисправимым лентяем, и ей было не так-то легко поспеть за своими спутниками: у него начисто отсутствовал боевой дух, и пока она не пригрозила ему кнутом, он не соизволил перейти на галоп. К тому времени, когда она нагнала Торквила, тот уже подъезжал к закрытым воротам, а Уэлли пытался увещевать его.

– Перестаньте, мастер Торквил, прошу вас! – умолял он. – Что подумает о вас мисс Кейт?

– Я думаю, что у меня самый худший в мире эскорт, – заявила Кейт без всякого жеманства. – Как ты посмел, кузен, черт бы тебя побрал, не предупредить меня, что ты собираешься устроить скачки?! Это животное понятия не имеет, как надо скакать! У него что, одышка или он, может быть, истощен?

– Ни то ни другое. Он просто ленив, – ответил Торквил, разражаясь смехом. – А может, он еще не привык к твоей руке.

Она с облегчением увидела, что ярость Торквила растаяла без следа, и сказала с притворной обидой:

– Позволь заметить тебе, кузен, что я езжу довольно ловко! Куда мы направляемся?

– О, куда-нибудь, – сказал он с горечью, выезжая за ворота, которые распахнул перед ним сторож. – Все дороги для меня на одно лицо, когда за мной по пятам следует шпион.