Что случилось на балу? - Джеффрис Сабрина

Прошедшей ночью, лежа в постели, она никак не могла выбросить из головы то, как лорд Фокстед во время ее выступления буквально пожирал ее глазами, словно волк, что был в шаге от добычи. Элиза никак не ожидала подобного внимания с его стороны. Они познакомились еще до ее свадьбы с Сэмьюэлом, и ей часто приходилось наблюдать, как он флиртовал с другими женщинами, однако, несмотря на репутацию прожженного повесы, он никогда не практиковал свое искусство соблазнения на ней.

До вчерашнего вечера.

Его интерес взволновал ее. Такого Элиза никак от себя не ожидала – она хорошо осознавала, что граф расставил свои сети лишь для того, чтобы использовать ее. Но он был так хорош, что она не могла противиться желанию поддаться искушению – даже несмотря на то, что Натаниэль позволил себе выглядеть несколько менее формально, надев шерстяной фрак иссиня-черного цвета, узорчатый жилет из кремово-бежевого шелка и льняные бриджи цвета шалфея.

Не дойдя до столовой, Элиза остановилась, чтобы собраться с мыслями. Она молила бога о том, чтобы бессонная ночь никак не сказалась на ее лице. Диана знала толк в моде, а Верити была очень творческой личностью, но без Элизы никто не сумел бы разобраться с изнанкой их общего предприятия: оплатой счетов, проведением переговоров с торговцами и клиентами и умением удержать внимание окружения, сохраняя достоинство и обретая авторитет в чужих глазах. Все это требовало педантичного внимания к деталям и умения найти к каждому клиенту свой подход, разобравшись с хаосом его эмоций и желаний, не говоря уже о том, чтобы иметь талант расположить к себе любого привередливого заказчика.

Именно поэтому Элиза позволяла себе быть собой лишь в музыке, приберегая истинные чувства для любимого занятия.

По всей видимости, так же поступил и лорд Фокстед. Иначе как можно было объяснить, что его восхитительные карие глаза прошлым вечером зажгли в ней столь сильный огонь, что она до сих пор не в силах его погасить. И это при том, что Элиза была глубоко убеждена: подобные чувства она давно в себе похоронила.

А сейчас ей критически важно было надеть на себя маску хладнокровного спокойствия и молиться, чтобы ее умение держать себя в руках позволило скрыть замешательство и растерянность. Слава богу, Рози, золовка Дианы, которая скоро должна занять ее место, проводит медовый месяц где-то за границей. Сама Диана осчастливит их своим присутствием позже, когда ей это будет удобно. Так что единственный человек, с кем придется сейчас встретиться, – это Верити.

Излучая невозмутимость и уверенность, Элиза решительно вошла в столовую и направилась к буфету.

– Доброе утро, – поприветствовала она сестру.

– Ты выглядишь просто великолепно, – сообщила ей Верити. – Тебе очень идет этот теплый оттенок зеленого. Ты решила сегодня надеть новое платье для прогулок? Разве ты не приберегала его для какого-то особого случая?

Элиза положила себе в пиалу немного каши.

– Я решила надеть его, чтобы понять, насколько мне комфортно носить его целый день, не переодеваясь.

Верити рассмеялась.

– То есть твой наряд и тот факт, что мы ожидаем лорда Фокстеда с минуты на минуту, не имеют ничего общего?

– Разумеется, нет. – Элиза выдержала пристальный взгляд сестры, надеясь, что на ее лице не дрогнул ни один мускул. – Как тебе такое могло прийти в голову? И, кстати сказать, откуда ты знаешь, что он приезжает?

– Он послал записку, в которой предупредил, что приедет около полудня.

Сердце учащенно забилось.

«Немедленно приди в себя!»

Она пыталась укротить свое беспокойное сердце. «Лорд Фокстед – совершенно не тот мужчина, который тебе нужен, и тебе это прекрасно известно!» Рассудок диктовал ей одно, но тело… совершенно отказывалось ему подчиняться.

Тем временем Верити неторопливо попивала свой чай. В белом муслиновом платье и затейливо украшенной шляпке для непосвященного наблюдателя она выглядела бы как застегнутая на все пуговицы благонравная чопорная леди. Ее идеально описывал оборот «внешность обманчива».

– Ты случайно не видела вчера на музыкальном вечере «призрачного приятеля»? – спросила Верити.

– С каких пор мы стали его так называть?

– Лично я так зову его всегда, – ответила Верити.

– Весьма подходящее определение, – заметила Элиза, – принимая во внимание то, что он всегда исчезает прежде, чем кто-либо из нас его заметит.

– Однажды тебе удалось-таки мельком увидеть его. На том грандиозном мероприятии в Итоне.

– Едва ли это считается. Ты совершенно права на его счет. Он делает все, чтобы скрыться от глаз. – Элиза внимательно посмотрела на сестру. – Но от тебя он не ушел.

– Я просто замечаю его как старого знакомого. Все вокруг принимают его за незнакомца, поэтому и не видят. Жаль, что мы не представлены друг другу.

– Для чего тебе знакомиться с ним? Чтобы немного пофлиртовать?

– Не говори глупостей. Меня он совершенно не интересует как мужчина. – Верити поставила свою чашку на блюдце. – Хотя мне известно, что вы с графом о чем-то беседовали на музыкальном вечере. Наедине. И что чуть позже он пришел в полный восторг от твоего выступления.

О господи. Значит, его внимание не было плодом воображения Элизы. Но были ли его чувства искренними?

Какая нелепость.

Она мрачно взглянула на Верити, садясь за стол.

– В том поместье ты завела себе хороших шпионов.

– Хорошие шпионы у меня повсюду. – Зеленые глаза Верити блестели весельем. Она встала из-за стола и направилась к буфету, чтобы положить себе еще одно яйцо кокот. – Конечно, когда они начали уверять, что он имеет на тебя виды…

– Какой вздор. – «Ах, если бы это оказалось правдой!» – Он всего лишь просил меня об услуге – фактически просил нас троих. Только по этой причине он обратил на меня внимание. Ты убедишься в этом, когда узнаешь, какое дело вынудило его нас посетить.

– Полагаю, он хочет заключить с нами какое-то деловое соглашение? – усмехнулась Верити. – Если только в его планы не входит сделать тебе предложение.

– Ну разумеется. – Элиза фыркнула. – Я же лучшая партия, на которую граф только и может надеяться: вдова, в прошлом втянутая в скандал, а сейчас находящаяся на пороге тридцатилетия, да еще и без приданого.

– Тридцать тебе еще нескоро исполнится. А он – весьма состоятельный граф, поэтому вряд ли его интересует приданое. К тому же они с Джеффри давние друзья, так что лорд Фокстед, вероятно, горит желанием войти в нашу маленькую семью.

Элиза от души расхохоталась.

– Отчего-то до сих пор он не выказывал подобных стремлений, а дружбу с Сэмьюэлом завел задолго до того, как тот сделал мне предложение. И потом, с каких пор состоятельный мужчина не желает разбогатеть еще больше? – С деланной сосредоточенностью она помешивала свою кашу. – Рано или поздно ему понадобится законный наследник, так что в его же интересах подыскать себе юную непорочную деву, которую незадачливая маменька уже успела воспитать в кротости и смирении, чтобы та не мешала ему развлекаться с любовницей.

– Я сообщу ему, какой ты видишь его будущую жену. Уверена, он будет очень благодарен услышать твое мнение на этот счет.

Элиза снова фыркнула.

– Сегодня утром тебе иронии не занимать. Но он – не наш потенциальный клиент, хоть и собирается заплатить за ту, которой понадобятся наши услуги. – И она рассказала сестре о проблеме, которую лорд Фокстед изложил ей прошлым вечером.

По окончании истории Верити перестала намазывать маслом ломтик поджаренного хлеба и вопросительно взглянула на Элизу:

– Какое у тебя сложилось мнение о его подопечной?

– Наивное дитя – я с трудом могу поверить, что ей двадцать. Поэтому мне кажется довольно странным, что отец назначил ей в опекуны лорда Фокстеда: всему Лондону известно, что он повеса, каких мало.

– Так-так… Миссис Марч – единственная дочь генерала, оставшаяся в Англии без друзей и каких-либо родственников, за исключением ребенка. – Верити положила свой ломтик хлеба на тарелку. – А мать и сестра лорда Фокстеда берут ее под свою опеку…