Но комната была пуста. Из распахнутых окон тянул прохладный ветерок, и несколько листов, подхваченных им, порхали над столом, прежде чем упасть на ковёр. Подойдя, она опустила письмо от Британской медицинской ассоциации, в котором высоко оценивалась её статья о биологической необходимости тактильного контакта с младенчества. Они также изъявили готовность опубликовать её за подписью Джулианны Сент-Лео, герцогини Вулвертон. Это вызовет небольшой переполох в свете и, несомненно, бурю среди консервативных умов в психологии, но это её не пугало.
Джулс подошла к открытому окну, вглядываясь в вечерние сумерки. У неё вырвался вздох удовольствия, когда она увидела Джеймса, идущего полуобнажённым по лужайкам. То, что он вышел в такой час, означало лишь одно: он почувствовал, как стены сжимаются, и откликнулся на зов свободы.
Скинув туфли, затем чулки, Джулс перекинула ногу через тот самый подоконник, через который сбежал её возлюбленный, и, слегка покачиваясь, спрыгнула вниз. Она погрузила пальцы ног во влажную, прохладную траву, вдыхая смесь ароматов вокруг: земли, мха, воды, роз, лаванды и гардений. Джеймс научил её отключать все прочие чувства и позволять обонянию доминировать. Жар пробежал по коже при воспоминании о тех чувственных уроках, где он показывал, как оценить силу каждого аромата.
Она неторопливо направилась к нему, улыбнувшись, когда его губы тронула ответная улыбка. Он уже почуял её. Джеймс повернулся и наблюдал, как она приближается. Когда он раскрыл объятия, Джулс рассмеялась, пробежала последние несколько шагов и запрыгнула к нему на руки. Он поймал её без труда, а она легко обхватила его бёдра ногами — она не любила носить лишнее под платьями, особенно дома. Её волосы, которые она не стригла уже больше года, рассыпались по плечам мягкими, тёмными волнами.
— Ты бегал, — пробормотала она, проводя ладонями по его щетинистым щекам.
Джеймс сжал её бёдра, притянул ближе и, наклонившись, вдохнул аромат кожи на изгибе её шеи. Из его груди вырвался хриплый, голодный стон.
— Давай проведём ночь в домике на дереве, любовь моя, — сказал он, уткнувшись лицом в её шею. В его голосе звучало что-то откровенно порочное.
Когда он прикусил кожу, по её венам разлился жар.
— Да.
Герцог накрыл её губы страстным поцелуем, его язык жадно проник вглубь. Джулс почувствовала острое, сладкое наслаждение, когда их языки сплелись. Со сдавленным стоном она обвила его плечи, крепче обхватив ногами, пока он нёс её дальше в лес — туда, где, как она знала, он будет любить её снова и снова долгой ночью. Они будут смеяться и разговаривать, возможно, даже проведут в лесу несколько дней, прежде чем вернуться в поместье.
Прислуга знала, что они в лесном домике, и не удивлялась эксцентричным привычкам своего герцога и герцогини. Они просто делали свою работу, и никакие деньги не могли заставить их разглашать, как ведут себя хозяева дома. Джулс подумала, что у них остаётся не так уж много времени для ночёвок на дереве — по крайней мере, на какое-то время. Забираться по верёвочной лестнице становилось всё труднее: она уже набирала вес и подозревала, что может быть беременна.
Когда он поставил её у основания лестницы, она улыбнулась ему.
— Мне так много нужно тебе сказать, любовь моя, но сначала…
Притянув его к себе, она поглотила его тихий смешок новым поцелуем — долгим, обещающим и полным той самой свободы, что они обрели друг в друге.
