Пока не высохнет земля - Муньес Фернандо Х.

– Андре жив! Андре жив! – визжала она, бросившись в объятия Себастьяна, совершенно счастливая; позже она написала брату, что при первой же возможности приедет в Галисию повидаться с ним.

Теперь, на одном из званых вечеров герцога Сотомайора, известных на весь Мадрид, Баси тихонько посмеивалась над ужимками дона Артуро, не сводившего с нее лукавого взгляда. Она всегда отвечала ему взмахом веера и строила самое ангельское личико, никоим образом не вязавшееся с ее матово-черным платьем с пышным турнюром и откинутой назад на американский манер вуалью – она уже позволяла себе такое, ведь с гибели ее родных прошло какое-то время. Однако, как и на прочих приемах, траур не позволял ей танцевать; но она представляла, как через год будет блистать под звуки вальса или ригодона.

– Думаю, дорогая, эти вечера идут вам на пользу, – проронила донья Эулалия, а потом повернулась к мужу Баси: – Правда ведь, дон Себастьян?

– Разумеется, чтобы отвлечься от горя, нет ничего лучше, чем выйти в свет, – ответил он, осушая рюмку анисового ликера. – Более старомодные дамы могут счесть такое отношение фривольным, но ничего не попишешь: времена меняются.

– Я полностью с тобой согласен, – добавил дон Артуро.

Себастьян хотел было кивнуть, но вдруг изменился в лице и схватился за живот.

– Кажется, я съел что-то не то.

Дон Артуро приблизился к нему и приложил ладонь ко лбу.

– На первый взгляд все в порядке.

– Это все пунш, – сказала донья Эулалия, а потом шепнула Баси на ухо, прячась за веером: – Я его не пью: герцог Сотомайор добавляет в него ром отвратительного качества.

Баси любезно улыбнулась ей и подошла к мужу.

– Милый, ты очень побледнел.

Себастьян коснулся лба: его неожиданно прошиб холодный пот, и кровь разом отлила от лица. Баси положила руку ему на плечо, как вдруг ему сделалось так дурно, что это стали замечать люди вокруг.

– Прошу меня извинить, мне срочно нужно в уборную. – Баси шагнула за ним, но Себастьян жестом остановил ее. – Подожди меня здесь, милая, я скоро вернусь. – Себастьян развернулся и исчез среди гостей.

– Он всегда плохо переносил алкоголь, – шепнул дон Артуро ей на ухо. – Не волнуйтесь. С ним бывает такое.

Баси стало неспокойно. Она не представляла, что ей делать: пойти к мужу или послушно дождаться его возвращения. Она запаслась терпением, но все равно нервно ерзала. Донья Эулалия осталась подле нее, чтобы помочь при необходимости, и дон Артуро не без удовольствия подал ей руку. Время от времени кто-то из гостей бросал на них заинтересованный взгляд, любопытствуя, почему Себастьян так резко ушел.

– Если вы не возражаете, пройдем в залу поменьше по эту сторону коридора. Мы подождем Себастьяна там, вдали от чужих взглядов и лишнего внимания, и вы сможете присесть, – посоветовал дон Артуро и посмотрел на графиню Монтес. – Донья Эулалия, будьте так добры: справьтесь, как себя чувствует Себастьян.

– Разумеется, дорогой, оставьте это мне.

Баси с доном Артуро прошли в небольшой кабинет: внутри обнаружился диван с низким столиком, несколько кресел вокруг и всего одно центральное окно с видом на сады. Стену украшали тканые гобелены, а вдоль нее стояли низкие шкафы с деревянной инкрустацией и золотой отделкой. Стараясь отвлечь Баси, дон Артуро начал пересказывать ей комментарии, которые другие аристократы отпускали на ее счет. Но она его почти не слушала. Баси странно чувствовала себя: у нее вспотели ладони, и она обеспокоенно хмурилась, искренне переживая. Она не привыкла тревожиться за другого человека и теперь не знала, как быть: она никогда прежде так не волновалась.

– Он точно в порядке? Быть может, я ему нужна, – сказала она вслух.

Дон Артуро осекся и взглянул на нее; его глаза могли покорить сердце любой женщины.

– Вижу, вы действительно переживаете за него, – несколько удивленно сказал он и поцеловал ее в губы – так, будто делал это каждый день.

Застигнутая врасплох Баси замолкла, не зная, что делать.

– Что-то не так, дорогая?

– Я… Вы меня поцеловали.

– Да, – согласился он и потянулся за новым поцелуем.

Ошеломленная Баси позволила себя поцеловать; ее вдруг поглотила безудержная волна ощущений: ее принимал – желал – такой мужчина, как дон Артуро. Неожиданно она оказалась в его объятиях и разомкнула губы, как человек, пьющий ключевую воду не из жажды, а только ради удовольствия. В голове помутилось, она была в смятении и не мыслила себя вдали от него, как вдруг почувствовала, что он шарит ладонями по ее талии и груди. «Что же я творю?» – подумала она. Перед глазами встало бледное, как лунный свет, лицо мужа. Она отстранилась, и дон Артуро отпустил ее без малейшего сопротивления. Он покосился в сторону двери, и по кривой ухмылке и озорному огоньку в его взгляде Баси сразу осознала, что у поцелуя будут последствия. Она обернулась, обмирая от ужаса: на пороге стояла донья Эулалия с непроницаемым выражением лица; встретившись с Баси глазами, она закрыла дверь и пошла прочь. Баси поняла, что графиня увидела достаточно, чтобы сделать неверные выводы, а дон Артуро приосанился, пригладил волосы и молча поцеловал ей руку. Баси, не сдерживаясь, повернулась обратно и влепила ему пощечину.

– Вы мерзавец.

– Я знаю, дорогая, – ответил он, направляясь к двери. – Но каждый из нас становится жертвой самого себя.

Дон Артуро покинул комнату. Перепуганная Баси, осознавая, что ее репутация теперь запятнана, не смогла сдержать слез. Она сжала челюсти и кулаки и решила выйти из кабинета. Она приоткрыла дверь: вечер замер, из залы в нескольких шагах на нее обрушились осуждающие взгляды. Подошел привратник, чтобы как можно скорее препроводить ее к выходу по приказу хозяина. Она прошла через залу, как сквозь ад. Ее закружил водоворот комментариев, взмахов вееров и черненых ресниц, шепота кавалеров, сигарного дыма, аромата коричного и анисового ликера, шелковых перчаток – все кругом острыми иглами пронзало ее душу. Она вскинула голову, силясь сохранить самообладание, и направилась на поиски Себастьяна. Он ждал ее в кабинете возле входной двери, а донья Эулалия что-то нашептывала ему. Графиня Монтес обмахнулась веером, чтобы овеять ее своим презрением. Старуха миновала ее и ушла в залу. Себастьян растерянно посмотрел на Баси с поникшим видом и слезами на глазах и отвернулся, не сказав ни слова.

Баси, в жизни никого и ни о чем не умолявшая, теперь готова была взмолиться, хотела объяснить, что между ней и доном Артуро ничего нет, что это он вышел за негласные рамки приличий.

– Себастьян, прошу тебя, – сказала она, – выслушай меня, все не так, как тебе сказали.

Себастьян не повернул головы, безжизненный, как мраморная статуя. Казалось, что он задыхается. Оставляя ее одну, Себастьян направился прочь. У Баси на глазах выступили слезы: она поняла, что ничего не может сделать. Она не стала оборачиваться к зале. Там уже никто на нее не смотрел, и вечер продолжался так, словно ничего не произошло. За пару мгновений Баси снова стала изгоем.

Она покинула особняк герцога Сотомайора, спустилась по лестнице на улицу Сан-Херонимо и наняла экипаж, чтобы вернуться в одинокие стены своего большого дома. Теперь он казался ей тяжеловесной громадиной. Трясясь в карете, она поняла, что ее мечтам о жизни в кругу избранных, в покое и достатке, об обретении общественного влияния пришел конец. Теперь она прелюбодейка, и относиться к ней будут соответственно.

Глава 23

Андре поднялся, чтобы рассортировать бумаги, и привычно выглянул в окно кабинета, ведущее в сады имения, ожидая возвращения Ирии. За все утро она так и не появилась. Временами он беспокойно срывался с места, будто мог приблизить миг ее приезда, нервно расхаживая по кабинету, прежде принадлежавшему деду. Прошло десять дней с тех пор, как он прочел злосчастное письмо, в котором говорилось, что Ирия поцеловала дона Фелипе, и Андре мучался все сильнее. От одной мысли об Ирии в объятиях другого – не знающей, что племянник жив, – его охватывала паника, и на лбу выступала испарина. Андре садился обратно в кресло, силясь смирить тревогу, и убеждал себя, что сердце Ирии отдано только ему. Потом он успокаивался и возвращался к работе, спасаясь от собственной одержимости: с головой погружался в долговые расписки, документы, подтверждающие право собственности на купленный скот, платежные поручения и прочие дела.