Пока не высохнет земля - Муньес Фернандо Х.

Когда забрезжил рассвет, она спала на ковре, а дон Фелипе – у нее на животе, под одной из занавесок, которую они сняли с окна, чтобы прикрыться. Негромкий стук в дверь напомнил им, что они выбрали не самое удачное место для сна. Заспанный дон Фелипе поднялся на ноги, поцеловал ее в губы и подошел к двери. Ирия уютнее устроила голову на диванной подушке, свернувшись калачиком возле камина, где еще тлели угли. Она слышала, как дон Фелипе о чем-то говорит с управляющим; он вернулся, держа что-то в руках.

– Для тебя письмо, дорогая. Кажется, оно следовало за нами по всему маршруту, – довольно сказал он, протягивая ей конверт. – Оно от твоего племянника Андре. Он жив.

Глава 22

Прежде Исидро боялся только того, что по его душу явятся представители власти и он отправится за решетку, но этот страх утих, по крайней мере отчасти. Как только выяснилось, что Андре де Кастронавеа выжил, Исидро прекратил незаконную добычу серебра, но внутренне был взбешен, что пришлось отказаться от желаемого. Разумеется, ему бы хотелось и дальше набивать карманы, не выплачивая пошлин и не отдавая короне ни гроша, но больше так рисковать было нельзя. К тому же жила уже не давала такого чистого серебра, а через год и вовсе обещала иссякнуть. Поэтому он сообщил горной инспекции, что нашел в Наседейро серебряную руду, и с тех пор исправно выплачивал короне то, что ей причиталось. Вдобавок он передал инспекторам и другим лицам внушительные суммы, чтобы удостовериться, что никто не станет расследовать заявления о том, будто Исидро давно уже наживается на добыче серебра. В любом случае обвинителю придется чем-то подтвердить свои слова, а доказательств больше нет. Усилиями людей и животных отходы переместили в закрытые шахты. Исидро пришлось удовлетвориться тем, что он успел заработать, хотя по ходу дела и пришлось потратить кучу денег. «Я уже достаточно богат», – убеждал себя он.

Но, несмотря на то, что неприятности с властями ему уже не грозили, Исидро спал вполглаза с тех пор, как домой вернулся еле живой дон Орасио с помертвевшим от ужаса лицом. Он стал одержим своей безопасностью и безопасностью жены. По совету дона Орасио он нанял дона Феликса де Монтекастро – полковника в годах, крепкого, как корни можжевельника, с исполнительностью наемника, свойственными военному его звания чинными манерами, огромными вощеными усами и густыми бакенбардами. С первого взгляда было ясно, что все его принципы состоят на службе у его кошелька. «Ни о чем не беспокойтесь, дон Исидро, – сказал он, приглаживая усы. – Ни один человек с дурными намерениями не переступит порога вашего дома». Исидро не стал подробно объяснять причину, по которой потребовались его услуги. Дон Феликс, вышагивающий по его особняку, как по плацу, казалось, держал ситуацию под контролем.

Но Исидро не слишком верил в это. Дон Орасио разделял его опасения: это теперь был совсем другой человек, перепуганный до полусмерти. Он говорил, что во снах его преследует смех той женщины, черный пес, пожирающий его руку, и дикий, безумный взгляд уроженки преисподней. Казалось, ужас захватил его душу, и жуткий страх гложет его изнутри. Дон Феликс, знавший дона Орасио еще во время войны, не переставал удивляться, почему такого жесткого человека по ночам пробивает пот. «Я должен убить эту тварь, дон Исидро, иначе не знать мне покоя», – сказал дон Орасио, белее мела в лунном свете. Поэтому все последние недели Исидро провел в опасении, что они с женой столкнутся с этой проклятой бесноватой на улицах Понферрады. Теперь они сходили с ума от страха, едва увидев неплотно прикрытую дверь или заметив дрогнувшую на ветру оконную створку. Нарастающее напряжение, беспокойство из-за возможных неприятностей с властями и присутствие чужих людей в доме вбили клин между Исидро и Корделией. «Это не жизнь! – кричала изнервничавшаяся Корделия. – Твоя шахта приносит нам сказочные доходы, но какой ценой? Мы потеряли сына, дон Орасио едва не расстался с жизнью, а мы с тобой скоро окончательно рехнемся. Я отказываюсь бояться собственной тени, и тебе тоже не следует. Разберись с этим».

Он понимал, что супруга права. Именно поэтому сейчас в его кабинете собрались дон Орасио, который сидел в кресле с перевязанной культей, и дон Феликс, который курил гаванскую сигару, стоя у высокого окна и глядя на дождь. Исидро созвал их, чтобы наконец покончить с этим.

– Господа, мне нужно знать, кто нам угрожает, – сказал дон Феликс. – Я понимаю, что по неизвестной мне причине вы не хотите сообщать мне детали того, что ваши враги сотворили с доном Орасио и его людьми, и я уважаю ваше решение. Но пришло время сказать, с кем мы имеем дело.

– С одной галисийской семьей, полковник, – ответил Исидро. – Кастронавеа. Достаточно сказать, что они точат на меня зуб с тех пор, как я открыл угольную шахту на их земле. Они уже давно суют нос в мои дела. Я пытался найти мирное решение и избежать ссоры, уладить все по-хорошему, но патриарх семьи, дон Доситеу, отказался идти мне навстречу. Он не отступился, пока не разнюхал кое-что: попади эта информация в руки властей, у меня были бы крупные неприятности. Я счел себя обязанным защитить себя и своих людей – отсюда и пожар, о котором вам говорил дон Орасио.

– Понимаю. – Полковник выдохнул табачный дым и спрятал руку в карман серого жилета. – Юноша до сих пор жив и знает вашу тайну, и вы боитесь, что он выдаст вас властям.

– По причинам, не относящимся к делу, эта тайна уже не представляет опасности. Меня беспокоит мстительность Кастронавеа. Я знаю эту семью, они смерть своих так не оставят. Главная угроза исходит от человека, сотворившего это с доном Орасио, – сказал Исидро, указав на него и мрачно опустив руки на письменный стол. – Это безумец, непредсказуемый и никому не подвластный. И этот человек может заявиться хоть завтра утром, чтобы нас всех прикончить. Поэтому необходимо решить этот вопрос раз и навсегда.

– Вы хотите сказать, что с отрядом из шестерых опытных солдат – с вашим капитаном во главе – справился один человек? – Полковник изумленно вскинул бровь.

Исидро взглянул на дона Орасио, и тот опустил свою раненую голову, поглаживая перевязанную культю. Исидро помолчал. Он не хотел унижать дона Орасио уточнением, что речь идет о женщине.

– Скажите ему, дон Исидро, – произнес дон Орасио. – Рано или поздно полковник узнает правду. Лучше уж сразу.

Полковник производил впечатление опасного, уверенного в себе наемника – совсем как дон Орасио до встречи с Пятой.

– Это была женщина, – сообщил он. – Женщина по имени Пятая.

Полковник вытаращил глаза. Потом пыхнул сигарой и непроизвольно расхохотался, схватившись за бока. Исидро не изменился в лице, но через пару мгновений подошел к полковнику, беспрестанно посмеивавшемуся, глядя на дона Орасио.

– Он так струхнул из-за бабы?! – не удержался полковник. – Господь милостивый, капитан, я бы никогда не подумал!

Дон Орасио еще ниже опустил голову; Исидро застыл перед доном Феликсом и посмотрел на него снизу вверх.

– Полковник, я не позволю вам потешаться над этим человеком, – строго сказал он, пригвождая его к месту взглядом. – Дон Орасио всегда был верен мне, и я не потерплю насмешек над ним в моем собственном доме. Извинитесь.

Полковник тут же закрыл рот и уставился на него с высоты своего роста. На его скулах заходили желваки, дон Феликс стиснул зубы, думая, что сказать в ответ. Очевидно, ему не нравилось получать приказы в подобной форме.

– Дон Исидро, я полковник…

– Извинитесь перед доном Орасио, или мне придется разорвать наши рабочие отношения, лишив вас целого состояния, и – можете не сомневаться в моих словах – сообщив всем вашим кредиторам, что вы спускаете деньги в игорных домах и борделях, а вдобавок злостный неплательщик без гроша в кармане. – Исидро приблизился к нему; лицо полковника побледнело от гнева и стыда. – Вы полагаете, те опасные ублюдки, которым вы должны денег, оставили вас в покое по чистой случайности? Ваши люди тоже подчиняются вам, потому что им плачу я, ведь в глубине души они так же продажны, как и вы. Или вы думаете, что я не знаю, с кем имею дело? Извинитесь, я не стану повторять еще раз.